Глава 5
Всë неправда, ложь —
На любовь способна осень,
Также как обострение весной.
Только вот, как листья дохнут на берëзе,
Так и сомненья чувствам не дают покой.
***
«Что же, — думал Хартманн, смотря на целующихся мальчиков в школьном коридоре, — не этого я ожидал».
Не то чтобы у него было всë как-то расписано, продуманно, но всë произошедшее в этот день разрушило все самые возможные ожидания. У Хартманна вообще не было абсолютно никакого плана — сплошная импровизация! — но всë же были какие-то представления. Они не виделись с Кристофером уже две недели — вполне предсказуемо, что будут какие-то ожидания.
Хартманну было не иронично весело с этим ангелом. Да, он издевался над ним порою, но он делал это исключительно ради шутки, не желая задеть. А этот дурашка так серьёзно относился к этим подколам, раздражался с них! Это очень даже умиляет и заставляет улыбаться. Ну, как можно быть таким наивным и даже глупеньким?
Это забавляло Харта. В Аду, где все такие лживые, что-то скрывают, прячут, Кристофер был как глоток свежего воздуха. Он был таким... искренним и честным. Это удивляло, поражало, но больше всего радовало. В Аду, где каждый искал свою выгоду (даже его новый друг Конни), с Крисом можно было быть собой. И от этого хотелось и хотелось проводить с ним время.
Но всё задержалось на две недели. На это были причины.
Во-первых, Кристофер не покидал Рай. Ни разу за две недели! Это Хартманн узнал от Конни. Его друг и сосед по комнате был странно осведомлëн обо всём. Это к вопросу о связях в Аду. Это было всë довольно подозрительно, но Харт не собирался спрашивать об этом Конни. Это просто не его дело.
Во-вторых, все эти две недели Хартманн не иронично и не шуточно пытался подружиться с Цербером. Это было сложно. Труднее, чем он представлял себе в голове. Гораздо сложнее.
Сначала Хартманн долго и муторно определял маршрут Цербера, где он ходит, за чем следит и когда. Оказалось, что никакой закономерности в этом не было. Трёхголовая собака бегала по Аду хаотично, беспорядочно. Так что Харту приходилось как-то ловить этот момент.
Потом вопрос состоял в том, как вообще можно приручить Цербера. Хартманн решил, что самый лучший вариант — попытаться поиграть с ним. Вот как всë было:
Харт понял, что лучше не заморачиваться слишком сильно и взял палку. Идея была невероятно проста. И вот: Хартманн выжидал собаку, стоя за углом с палкой. Наверняка, это выглядело странно со стороны, но его это не очень беспокоило. Он цеплялся за идею. Харт прекрасно помнил, как вëл себя Цербер с хозяином. Он помнил и относительно благородный поступок со стороны собаки. Значит, не всë потеряно, и Цербер — уж точно не злое существо. Ну, глубоко внутри. Хартманн был в этом уверен.
К тому же, он хотел доказать Конни, что это возможно. Что он не идиот.
— Эй! Цер! — позвал Хартманн собаку, выглядывая из-за угла.
Цербер остановился внезапно и презрительно зарычал. Три головы качнулись в сторону и, заприметив Хартманна, собака начала приближаться. Шëл он медленно, перебирая огромными когтистыми лапами, стуча ими по асфальту, большие кривые зубы были стиснуты в гневе, а из глотки доносился озлобленный рык. Хартманна это не напугало. На душе его было спокойно, а чувствовал себя он как никогда расслабленно.
Харт сам вышел смело вперёд. Цербер, казалось, удивился подобной храбрости со стороны предполагаемой жертвы и встал в ступор. Вид хищника никуда не уходил: он всë ещё опасливо скалился, но он явно в шоке от подобной ответной реакции.
Хартманн поднял перед собакой палку и подержал её какое-то время, чтобы Цербер обратил внимание на это. Три головы медленно поднялись, налитые кровью глаза подозрительно прищурились, челюсти стиснулись.
Хартманн улыбнулся победно, уверенный в том, что он делал, и кинул палку в сторону. Казалось бы, наверное, глупо надеяться, что Цербер как самый обычный пëсик побежит за палкой, поддавшись каким-то животным инстинктам. Ан нет: всë же рванул, как бешеный, с места.
Лицо Харта озарила зубастая улыбка, и он с трепетом в голубых глазах смотрел, как миленький пëсик бежит за палкой. Да, именно «миленький пёсик». И что, что он трëхголовый? И что, что он постоянно рычит? И что, что у него какой-то озлобленный вид? И что, что все говорят, что он — страшный зверь? В душе он — это же видно! — самая обычная собака.
Трëхголовый доберман прибежал с палкой. Две головы злобно скалились, а третья держала добычу. С острых больших зубов с таких же больших морд капало обильное количество слюны, стекая по подбородкам, по шеям, и приземляясь на асфальт. Казалось, она даже чуть-чуть пенилась у рта, пузырилась. Хвост нетерпеливо подрагивал.
Хартманн улыбнулся. Его тренировки уже работают! Подумать только! Он не знал, что настолько хорошо понимал и общался с собаками.
Харт подошëл ближе и потянулся к палке, которую держали за зубами. Голова отпрянула назад и зарычала сквозь зубы, но его это нисколечко не смутило. Он ухватился за конец палки. Он был немного слюнявым, но Хартманн заставил себя не брезговать этим и просто потянул игрушку на себя, надеясь её вырвать из пасти.
— Молодец, Цер! Я знал, что... —
Хартманн вскрикнул.
Средняя голова осторожно убрала свои острящие и болящие зубы с руки Харта. Удивлённый крик, возникший, скорее, от неожиданности, чем от самой боли, сменился шипением сквозь зубы. Хартманн открыл рот и принялся кричать во всë горло, но всё, что вышло из глотки — тишина. Вместо того, чтобы зажмурить глаза, они были широко распахнуты то ли в шоке, то ли в невероятной боли, то ли во всëм сразу. Казалось, раскрой Харт их ещё немного — и они лопнут как воздушные шарики.
Хартманн не знал, сколько он так по-немому кричал, хватаясь с силою за руку, будто пытаясь этим остановить кровотечение или боль, но он остановился. Острая боль прошла, на её смену пришла глухая и гулкая, что неприятно пульсировала на локте.
В первый раз за это время Хартманн позволил себе взглянуть на последствия укуса, до этого всегда запрокидывая голову. В коже образовался какой-то дырчатый полукруг. Куча кровоточащих точек с одной стороны локтя и с задней. Это место укуса как-то образовывало овал, что покраснел так, будто руку опускали в кипяток и долго держали, и опух так, что получался какой-то огромный бугорок. И именно этот бугорок сейчас пульсировал. И именно эти точки сейчас истекали кровью, каплями скатываясь по руке на землю.
Хартманн заставил себя закрыть глаза и стиснуть зубы. Изо рта донеслось болезненное шипение. Харт сделал парочку судорожных вздохов, говоря себе не обращать внимания на пульсацию, что буквально сводила с ума своим «Тук. Тук. Тук», и взглянул на причину своего недуга. Это было странно и необычно, но Цербер как будто ухмылялся, причём всеми тремя головами, приподняв свои оскалы слегка вверх. И ушëл он довольно элегантно, медленно вытягивая и перебирая лапы, виляя радостно хвостиком и гордо вытянув шею.
«Вот же с...», — хотел ругнуться Хартманн, но остановил себя на полуслове.
Возможно, он не такой удачливый, как думал раньше. Возможно. И, возможно, не такой хороший дрессировщик. Возможно. Это была только первая попытка, в конце концов! Первая попытка всегда неудачная.
Кое-как Хартманн докывылял до дома. Хотя болела у него только одна рука, его всё равно заносило в стороны. Казалось, с потерей рабочей руки, ноги просто не знали, как поймать равновесие и идти прямо, ровно. За руку Харт всë время держался, сжимая её в локте. Он не знал, зачем нужно было держаться за неë — это было что-то более инстинктивное.
Еле-еле Хартманн заставил себя подняться по лестнице. Наступал на ступеньки он медленно, постоянно опирался на перила, время от времени останавливался, чтобы передохнуть. В этот момент Харт всем своим существом возненавидел лестницы и ступеньки.
И вот, он, не говоря ровно ничего, не обращая внимания ни на кого и ни на что, просто завалился в кровать. Харт прыгнул на неё, распластавшись на ней, и более не двигался. Он прикрыл глаза и хотел заснуть, но услышал, как кто-то спрыгивает с подоконника, а затем хватает его за пучок волос, отрывая голову от подушки.
— Это моя кровать, придурок, — раздражался Конни.
Он сжал губы в тонкую линию и прищурился, наклонившись к лицу Хартманна. А он в это время мало что понимал. Он чувствовал себя вяло, слабо и устало. Ничего не хотелось делать. Только лежать и спать. Голубые глаза слипались, изо всех сил стараясь не закрыться, и от того всё казалось мутным и нечëтким. Пульсирующая боль как будто вытягивала из него все соки, всю жизненную силу. Сознание держать было сложно, но Хартманн старался, глядя стеклянными глазами на Конни.
В это же время его новый друг будто пытался что-то прочитать на его лице, увидеть в нëм что-то сокрытое и тайное. И оказалось, что именно это он и делал.
— Куда ты вляпался на этот раз? — Конни отошëл в сторону, развëл руки в стороны и выпалил саркастично. — Переспал с ангелом? — передëрнул плечами он.
Всё сонное состояние как рукой сняло. Хартманн встрепенулся и вскочил с кровати, но вдруг остановился, сам не зная, откуда взялись силы, и присел на край, сжав в руках простыни.
Конни тут же засмеялся:
— А как оживился-то умирающий лебедь!
Хартманн хмуро бросил на него убийственный взгляд и буркнул:
— Да пошëл ты.
Это заставило Конни заливаться смехом ещё больше. Внутренне Хартманн зарычал, закатывая глаза.
— Ладно, — успокоился Конни, положив руки на бока. — Куда вляпался-то? — он подошёл поближе к соседу по комнате.
Хартманн не хотел говорить. Если бы он сказал, он бы признал свою поражение и правоту Конни. А этого ему, ой, как не хотелось.
Но Конни сам всë заметил. Он удивлëнно вскинул брови, и схватил Харта за руку. Тот вырвал её, но Конни схватился за неё крепче и повернул к себе, прокручивая её в разные стороны. Он задумчиво хмыкнул и промычал. Конни посмотрел на Хартманна, вздохнул и очень просто выдал:
— А я говорил тебе, что ты дебил, — он усмехнулся. — Скажи спасибо, что он не лишил тебя руки, — Конни отошëл к комоду. — А вообще я не думал, что ты буквально дебил, — отвлечëнно заметил он, роясь в ящике и выискивая что-то. — Кто бы мог подумать, что ты серьёзно полезешь к нему?
Хартманна иногда поражала осведомлённость Конни о многих вещах. Возможно, у него очень хорошо развита дедукция. Возможно, дело в тех связях. А, возможно, это и то, и другое.
Ящик захлопнулся, а Конни держал в одной руке ложку, а в другой загадочную банку. Она была прозрачной, а внутри была странная тëмная жидкость. Это нечто было густым. И немножко поблëскивало.
Хартманн удивлëнно вздохнул, признавая жидкость. Тëмная энергия.
Он весь скривился в лице и отодвинулся к подушкам, как будто это была самая мерзкая дрянь на свете. А так и было! Хартманн помнил и вкус, и последствия. Конни не обратил на него внимание, запрыгнул на кровать и невозмутимо подполз к нему. Хартманн упëрся в стену, но всё ещё пытался как-то сбежать. Он был уверен, что при желании мог бы запрыгнуть на потолок — лишь бы спрятаться от этой дряни. Харт упрямо покачал головой, закрывая рот.
— Это для твоего же блага, придурок, — буркнул Конни и схватил его рукой за лицо, притягивая его к себе.
Всë лицо Хартманна инстинктивно скривилось. И в этот же момент, пользуясь случаем, в рот была впихнута ложка с тëмной энергией. Хартманн замычал в протесте, но Конни схватил его за горло:
— Глотай.
Испытывая чистейшую ненависть к Конни, Харт всë же проглотил эту жидкость, и именно в этот момент его горло начало болезненно пощипывать, а потом оно будто загорелось пламенем. Сильная горечь осталась на языке, на нëбах и в глотке. Хартманну хотелось кричать от подобного вкуса, но он сдержал свои порывы. Вместо этого он шипел сквозь зубы, сдерживая вопль.
Когда послевкусие ушло, Хартманн стал тяжело дышать и облокотился о стену. Отдалëнно он слышал, как Конни хмыкнул, и он повернулся в сторону звука. Тот снова сидел на подоконнике, свесив ноги. Конни равнодушно посмотрел на Харта. А тот в свою очередь испепелял своим взглядом.
— Рука, — бросил Конни и отвернулся к окну, положив кулак под голову.
Хартманн посмотрел на руку. Действительно. Нет никаких кровоточащих дырок. Нет опухоли. Нет неестественно розовой кожи.
И нет пульсации.
Довольно странно, что такая дрянь способна так лечить.
— Ах, — удивлëнно моргнул Харт.
— Ах?! — возмутился Конни и тут же соскочил с окна на пол. — А «спасибо» где, умирающий лебедь?! — он застонал. — Чтоб я хоть ещё раз помогал тебе..!
И много-много подобных слов и фраз, которые Харт уже не слушал. Но вернëмся в настоящее.
В общем, с Кристофером они не виделись две недели, и на это были причины. И кто знал, когда они снова могут получить хотя бы минутку...
— Давай завтра встретимся! — выпалил Харт с улыбкой на лице.
Он выжидательно смотрел на ангела, но того как-то передëрнуло и сконфузило. Он стеснительно опустил взгляд вниз и начал потаптываться на месте. Затем Крис поднял голову, взглянул на демона, открыл рот, но его тут же прервал Хартманн, когда он понял, какую речь собирался произнести ангел:
— Только не начинай опять про свои правила! — возмутился он.
Кристофер смущëнно сжался, видимо, совсем не пытаясь как-то изменить свои внутренние устои. Хартманн раздражëнно рыкнул, выступив перед ним вперёд и показывая на себя руками:
— Смотри, — проговорил Харт так, будто объяснял что-то маленькому ребёнку. — Это всё, — он развëл руки в стороны, как бы показывая обхват этого места, — нейтральная территория. Если бы это не было нейтральной территорией, и демоны, и ангелы и на сантиметр бы не приблизились друг другу, — терпеливо разъяснял Хартманн. — но они же постоянно здесь друг с другом соревнуются! Нам нельзя переступать только границы. А это, — он улыбнулся, — это не граница.
Кристофер из смущëнного состояния перешёл в задумчивое. Серые глаза чуток щурились, брови сводились на переносице, голова была повëрнута в сторону.
Хартманн внутренне радовался. Он смог посеять семена сомнения в его миленькой головушке! Осталось раззадорить его любопытство.
— Ну же, куколка, — хитро подмигнул Харт, стоя около его уха, будто нашëптывая что-то грешное, как тот Змий из Эдема. — Неужели тебе не интересно посмотреть на остальной мир? — он положил руки на плечи ангела, мягко растирая их. — Не ты ли говорил, какое здесь красивое небо? — Хартманн нарочно сделал равнодушное выражение лица и такой же тоскливый голос. — В Раю, должно быть, так скучно... Бесцветно. Однообразно, — он пожал плечами.
Хартманн выжидающе посмотрел на ангела. Кристофер выглядел так, будто был почти убеждëн: глаза затрепетали (в них будто была какая-то неизвестная, но яркая искорка), брови стали округлой формы, а губы слегка приоткрылись. Но ключевое слово: «почти».
— Ну, что тебе будет! — убеждал он. — Я расскажу тебе больше о людях. К тому же, — Харт подмигнул с улыбкой и указал на себя. — у тебя будет прекрасная компания.
Кристофер нахмурился и вновь сжался. Снова началась мозговая деятельность: принципы в жёсткой схватке боролись с любопытством и желанием.
Наконец Кристофер поднял голову и будто бы заглянул в душу Харта этой серой туманностью в глазах:
— Ладно, — согласился он. — Где?
***
Хартманн стоял посреди парка, в котором они с Кристофером должны были встретиться. После той «неожиданной» для Криса встречи, Хартманн предложил ангелу пройтись по миру смертных якобы в познавательных целях. Но Хартманну просто хотелось встретиться с ним и полюбоваться его невообразимо кукольными чертами лица.
Парк был большой и пышно наполненный деревьями. Все они переливались красками рассветов и закатов. У одних стволы были толстыми с очень и очень шершавой корой с трещинами и прорезями в ней, у других — узкие, более гладкая кора, с тонкими-тонкими легко ломающимися ветками. Дворники в рабочих белых фартуках лениво сгребали сухие хрустящие листья в кучку. Другие люди держали чëрные мешки, скучающего оглядывая всë, а другие в тëмных тканевых перчатках брали в руки охапку листьев и бросали их в мешки.
На вычищенных извилистых дорожках виднелся ровный серенький асфальт. По всему парку были разбросаны железные лавочки. Прутья у спинок закручивались, образуя спиралевидные узоры.
По всему парку были расставлены фонарные столбы с вытянутой вверх опорой, квадратным светилом со стеклянными стенками и треугольненькой крышей.
Было утро. Солнце настолько ярко светило, что оно было не жëлтым, а, скорее, белым, но при этом совершенно не грело. Воздух был прохладным, не ледяным, но изредка вызывал мурашки на коже. Дул лëгкий, еле уловимый ветерок такой же температуры, что и сам воздух.
Небо было чистейшим, без единого облака. Это было идеальное голубое полотно для художника и его кисти, но ни один ещё не решился покрыть этот мольберт штрихами и мазками. Голубая бумага не была тронута, но картина даже такой казалась законченной и красивой.
В парке было немноголюдно: возможно, причина именно в том, что это утро. Лишь парочка людей, за исключением дворников, бесцельно бродила по дорожкам. Было тихо, если не считать шелушение листьев и хруст при наступании на них. Здесь было спокойно, легко и в каком-то смысле лениво. Как будто сам парк не до конца проснулся ото сна и, не выспавшись, встал с кровати.
Хартманн предпочëл ожидать ангела на пне, которому было много лет, если судить по количеству колец. Он был не в силах найти себе удобную позу, чтобы спокойно дожидаться парня. Он то сидел, свесив ноги, то раздвигал их, то ложил одну ногу на другую, скрещивая их, то подтягивал колени к груди. То Харт клал кулак под подбородок, то клал оба, то запрокидывал голову, то клал руки в карманы, то клал их на бока, то обвивал ими ноги, то свешивал голову, то держал её прямо, то горбился, то выпрямлялся. Найти удобную позу было сложно на этом неудобном пеньке, а уж тем более когда Хартманн ожидал здесь такого гостя.
Он не мог не радоваться этому, ведь его чертовски притягивал этот правильный ангелочек. Такой искренний, такой милый и такой хорошенький... Уж очень не похож он ни на ангелов, ни на демонов.
Так прошло не меньше часа. Хартманн всë также сидел, уже было подумав, что ангел не придет, но...
Кто-то тронул его плечо.
— Хартманн? — ласковый, слегка напуганный голос обратился к демону по имени.
Он раздался за его спиной и поразил его в самое сердце. Ну, как с таким голосом можно быть не милым? Ну, точно куколка.
Вскочив с пня, Харт повернулся лицом к нему и подошëл. Кристофер был одет в светлые бежевые брюки, такую же белую тряпичную обувь и рубашку под цвет брюк. Парень весь сжимался от неуверенности, крепко удерживая пальцами своë предплечье. Он стеснительно смотрел на Харта своими туманно-серыми глазами, будто хотел что-то сказать ещё, но боялся. Крис наклонил голову, сжав губы в тонкую линии. Это словно был умоляющий жест, чтобы Хартманн что-то сделал.
Но когда демон было захотел прикоснуться к ангелу и успокоить его, как вдруг Кристофер дëрнулся назад, самостоятельно убрав руку с плеча и слегка ударив ладонь Хартманна. Умилительный и нежный взгляд сменился равнодушным и холодным.
— Без рук, — Крис пригрозил Хартманну своим указательным пальцем, а после миленько и по-доброму улыбнулся. В этот момент Харт понял, что от этого ангела можно ожидать чего угодно.
— Куколка, — поинтересовался он, — у вас в Раю вся одежда скучная и однотипная? — Хартманн искренне не понимал, правда ли это, или же у Кристофера такой странный вкус. — Но, знаешь, — он слегка притронулся к ткани рубашки, проводя по ней медленно и нежно пальцами, — мне даже нравится, как это смотрится на тебе, — демон убрал руку, вспомнив так называемую «угрозу». — Ты такой красивый... — сказал он как-то слишком задумчиво, будто это было в его мыслях, а воспроизводить их он совсем не хотел.
Кристофер, похоже, был обескуражен тем, что сам демон делал ему комплименты, и отвëл глаза, слабо улыбнувшись. Он опустил взгляд вниз и бессознательно водил носком обуви по земле. Однако через несколько минут Крис состроил серьезное выражение лица, сложив руки на груди. Он горделиво поднял голову, как бы смотря сверху вниз, и закрыл глаза, надул губы.
— Ты обещал рассказать больше о людях, — Кристофер приоткрыл один глаз. — Или ты обманул меня? Признавайся! — потребовал он.
— Ладно-ладно! —Харт засмеялся с некой очередной угрозы и закатил глаза, подойдя к ангелу впритык, поднимая повыше голову и приподнимаясь на цыпочках, чтобы быть одного уровня роста. — Я не солгал, но-о-о... — протянул он и неловко ответ взгляд в сторону. — Я позвал тебя для того, чтобы провести время вместе со своим другом-ангелом, — он вновь посмотрел в серьёзное лицо Криса. — Теперь я честен, клянусь! — улыбнулся он.
— Провести время? — Кристофер удивленно вскинул бровь. — Со мной? — он пару раз моргнул и хлопнул глазками.
Кажется, его поражало каждое действие демона, возможно, потому что оно совершенно разнилось с тем, о чëм ему рассказывали и от чего предостерегали.
— Ты ведëшь себя не как демон, — заключил Кристофер через некоторое время молчания, — что странно... — пробормотал он, передëргивая плечами. — Ты больше походишь на ребенка, которому лишь бы поиграть, Харт, — сказал ангел так тихо, будто и сам не был до конца уверен в сказанном.
Кристофер вдруг решил, что он может быть очередной забавой для новообращенного демона, а потому недовольно зыркал на него, как бы оскорбившись. Он обиженно поглядывал Хартманна, пока тот улыбался ему во все зубы. Вздохнув, ангел кивнул в знак согласия на прогулку, пройдя в сторону. За ним следом пошëл Харт.
— Ты слишком странно относишься к демонам, — сказал он. — У вас все ангелы так ненавидят нас?
В принципе Харт не удивился бы. Это вполне логичные последствия войны, пакта и дальнейшей изоляцией друг от друга. Более того, в Аду ангелов презирают и называют замарашками. Вполне очевидно, что тоже самое может происходить и в Раю.
— Но я не ненавижу вас, — внезапно признался Крис, будто осознав это только сейчас. — Я бою... — он прервал себя на полуслове, из гордости не имея никакого желания говорить это вслух. — Я просто не знаю, стоит ли доверять тебе, — поправил себя Кристофер, — ведь мы с тобой — представители двух враждующих сущностей, — он прищурился. — Тебе не кажется странным то, что ты так норовишь встретиться со мной? — ангел пожал плечами. — Если бы я был таким прилипалой, — он указал на себя. — тебе бы не показалось это странным?
Хартманн засмеялся и ярко улыбнулся:
— Конечно, нет! Тогда твои действия были бы более логичны, — он по-хитрому закатил глаза. — Я же неотразим, — Харт приставил руку к подбородку и блистательно улыбнулся зубами, словно сверкая ими на свету, и посмотрел загадочно в сторону.
Лицо Кристофера было нечитаемым. Рот приоткрылся в смущении, а глаза будто забыли как моргать. То ли ангел был смущëн, то ли озадачен, а, возможно, всë сразу.
Вот про такое наивное выражение лица говорил Хартманн! Оно же великолепно. Смотреть на это — сплошное удовольствие и забава.
Но щадя психику ангела, который настолько серьёзно воспринимал любую его фразу, Харт сменил тему:
— Как тебе погода? Не соврал про небо?
Кристофер выпал из ступора, сам себе покачал головой и нахмурился:
— Ты опять издеваешься, — сказал он так плаксиво и грустно, что, казалось, действительно оскорбился, отвернулся и обиженно надул губы.
Ах, ну что за наивность и такая прелестная детская глуповатость! Это всë так мило и очаровательно. Прелестно.
— Я не издеваюсь, — как бы извинялся Хартманн. — Ты нравишься мне. Мне приятно проводить время с тобой! — Хартманн приобнял Кристофера за плечи, идя вперед.
Несмотря на какую-то обидчивость, ангел вообще не сопротивлялся. Хартманну показалось, что он даже как-то сам прильнул к нему, поближе в объятия. А демону было тепло и приятно держать такое хрупкое и очаровательное существо. В этот момент ему казалось, что он был неким защитником, что Крис — принцесса, запертая в башне, а он — тот самый принц на белом коне, который будет сражаться с драконом за принцессу, как в тех стареньких людских сказках. И подобные мысли очень даже грели его сердце, расплавляя его и заставляя растекаться по всему организму, тем самым пуская тепло по телу.
Кристофер выглядел сонным: он время от времени зевал, прикрывая раскрытый рот, глазки иногда слипались, отчëтливо были видны чëрные круги. Он поглядывал на чернокрылого, наблюдая за тем, как перья разлетаются по ветру.
— Кстати, разве у тебя не утренняя смена? — решил поинтересоваться Хартманн, беспокоясь (но никогда не признавая это вслух) о том, что его ангелочек мог не выспаться.
— Временно перевели на ночную... — Крис вновь приоткрыл рот, жмуря глаза и втягивая воздух, дабы подавить громкий звук зевка.
— Это ещё почему?
Хартманн чувствовал внутри себя возмущение. Если это причина, почему сейчас Крис практически засыпал на ходу...
Будто предугадав, о чëм думал Харт, ангел тут же объяснил:
— Один из ангелов-хранителей на больничном. Меня попросили на время заменить его на ночной смене, — увидев хмурое выражение демона, он добавил, улыбнувшись. — Мне совсем не сложно.
«Нужно уложить его спать, раз хочет», — подумалось мимолётно Харту.
Только вот надо было это сделать совершенно незаметно. Будто не нарочно. Аккуратно.
Ангел ведь сам не пойдёт домой. Не ляжет спать. Он слишком принципиальный.
Поэтому Хартманну придётся самому это делать. Главное, чтобы Крис не обратил внимания.
— А что с ним произошло? — спросил демон, на самом деле совершенно не интересуясь этим вопросом.
Он приобнял совсем немного Кристофера за плечи, чуток похлопывая его по спине. Глазами он выискивал самую ближайшую скамейку. Крис не сопротивлялся подобному жесту, видимо, сосредоточившись на самом скучном рассказе на всëм белом свете.
Пока Кристофер болтал, Хартманн подводил ангела к скамейке, всё также приобнимая его за плечи. Демон победно улыбнулся, усаживая Криса на скамейку. Ангел же продолжал болтать, будто совершенно ничего не замечая. Харт согласно кивал и улыбался подбадривающе, хотя вообще не слушал ничего из того, что он лепетал.
Черноволосый снова зевнул и облокотился о спинку лавки. Он прикрыл глаза, однако тут же распахнул их и незамедлительно продолжил, но с каждым словом его голос становился всё более тихим, усталым и более зевающим.
А потом он внезапно замолк.
Хартманн подавил желание смеяться, смотря на уснувшего ангела.
Он был таким милым, когда спал! Точно куколка, которую уложили в кроватку. Ротик с тонкими губками был приоткрыт, обнажая чуть-чуть ряд верхних зубов. Грудь под рубашкой вздымалась и опускалась так медленно и расслабленно, что действительно было видно, как ангел был умиротворëн и спокоен в этот момент. Все лицевые мышцы были неподвижны, но при этом не были жëстко зафиксированы на одном месте. Опущенные веки были так плотно закрыты, что, казалось, их невозможно было даже приподнять.
Хартманн умильнулся ангелу, который распластался на лавочке. Он выглядел таким хрупким и беззащитным...
Демон тихонько придвинулся и очень нежно приобнял за талию, уложив ангела к себе на ноги. Ступни свисали с лавки, руки лежали на животе, а кудрявая голова была на коленях.
Хартманн притронулся рукой к волосам ангела. Они были такими пушистыми и... какими-то прыгучими? Харт восхищëнно ахнул, проводя ладонью сквозь кучеряшки. Они такие мягкие, и приятные, и тëплые..!
Демон приложил голову к макушке и глубоко вдохнул. Шоколад. Это было необычно, но именно такой запах исходил от волос: сладкий, но не назойливый, с какими-то нотками горечи.
Ему вдруг так непреодолимо захотелось поцеловать Криса. Не в губы, не страстно, а так, легонько и нежно. Ведь куклы портить нельзя. На них можно только любоваться. Куклы — хрупкие и беззащитные, на них можно только смотреть, играть с ними, но никогда не портить.
Хартманн приложил губы ко лбу ангела, а затем также быстро отстранился, чуток поглаживая его макушку.
Демон некоторое время наслаждался хорошей тишиной и молчаливой компанией ангела, но последний вдруг вскочил, встрепенулся, огляделся нервно, увидел Харта и дëрнулся в сторону, к концу лавки.
Кристофер выглядел растерянным и напуганным. Он прикрыл рукой рот, будто находясь в каком-то ужасе. Харт медленно расправил крылья с обгоревшими перьями на концах и прикрыл одним из них плечо ангела. Крис моргнул, будто не понимая или только сейчас осознавая, где он находился и с кем.
Поджав губы, он слегка взъерошил свои кудри, а после провел пальцами по крылу демона.
Хартманн дернул крылом от внезапного сильного ощущения приятного покалывания. Из-за этого ангел испугался, нервно отпрянув. Харт покачал головой как бы говоря «не обращай внимания», и снова предложил крыло. Кристофер некоторое время глядел на него, не решаясь, но в итоге продолжил поглаживать их. Перья были мягкими на ощупь, но не новыми, а словно потертыми и с грубыми краями.
Это покалывание было чем-то удивительным! Оно покрывало тело приятными мурашками. Ощущение было не слишком сильным, но и не маленьким. А Харт ведь даже и не подозревал, что перья настолько чувствительны!
Он мило улыбался Кристоферу, чуть придвинувшись к нему поближе, дабы он не прекращал щупать его крыло.
Кристофер водил рукой по мягким перышкам, поглядывая на своего «друга» и понимая, что все это казалось ему чем-то невероятным. В какой-то момент ему пришло в голову осознание того, что он сидел с демоном буквально бок о бок и трогал его крылья. Кристофер тут же отпрянул от Хартманна и помотал головой.
Демон в непонимании взглянул на него.
— Нет-нет, — начал бормотать Крис, отворачиваясь. — Хартманн, давай разойдемся... — он тяжко вздохнул, — это ошибка. Я уверен, что все изменится, стоит тебе привыкнуть к Аду. Если другие узнают о том, что я хотя бы разговаривал с тобой, меня могут изгнать, — ангел обвил своё туловище руками. — Или... — он заикнкулся и запнулся. — или казнить... — Кристофер внутренне застонал. — Это неправильно... пожалуйста, я хочу уйти... — он колебался, и это было слишком хорошо видно.
Его опять грызли сомнения. А также он боялся. Хартманн не был лучшим утешителем, но нужно было попытаться.
— Но почему? До этого нас никто не заподозрил, — попытался объяснить он, — не заподозрят и сейчас, — демон развëл руками, — если мы продолжим тайно видеться.
Кристофер тут же встрепенулся, его всего передëрнуло. Брови нахмурились, а глаза прищурились.
— Хартманн, — вскрикнул он раздражëнно, — для тебя это всë игры, а я думаю и о нас с тобой, и о том, что с нами будет, если обо всëм узнают!
Хартманн удивился внезапной вспышкой злости ангела и замер на некоторое время. Он пару раз моргнул, а потом спокойно проговорил:
— Никто ничего не узнает.
— Харт... — Кристофер потер переносицу, нахмурив брови и вздохнув.
С губ слетел смешок, а на лице появилась саркастичная улыбка:
— И этот демон доказывал мне, что он понимает всë, — он покачал головой самому себе. — Ты вообще серьëзен? Хоть когда-нибудь?
Это... кольнуло сердце. Больно. В самый центр. Глубоко.
Как вообще ангелочек этот прошёл к выводу, что он не серьëзен?
— Опять ты заладил об этом... — Хартманн закатил глаза. — Любовь, чувства, — перечислял он недовольно, — ответственность, осознание всей ситуации и бла-бла-бла! — рукой он спародировал говорящий рот. — Я всë прекрасно осознаю! — вскричал демон. — Да, нам нельзя общаться, да, нам нельзя подходить друг к другу ближе, чем на километр вне рабочего времени, — он поднял глаза на кукольное личико. — Но разве это не скучно? — Харт обессиленно опустил руки. — Мы не испытываем друг к другу ненависти, — доказывал упорно он. — Я понимаю абсолютно всë! Я хочу дружить с тобой — разве это плохо? — продолжал настаивать Хартманн. — Я ведь не перетягиваю тебя на сторону Ада, в конце концов! Мне совсем не интересна их вражда, — он поближе придвинулся к ангелу. — И я не уверен, интересно ли это тебе.
Кристофер немного помолчал, переваривая весь этот длинный и очень даже эмоциональный монолог. Он вздохнул и разочарованно бросил:
— Совсем недавно ты твердил мне о том, что скрываться — это не счастье.
— Что? К чему это? — не понял Харт.
— Почему те мальчики не могут быть вместе, а нам общаться можно? Что это за двойные стандарты? — продолжал напирать Крис.
— Потому что я ненавижу правила, — внезапно очень быстро и просто объяснил демон. — и я хочу нарушать их, — без доли сомнения заявил он, сложив руки на груди и облокотившись на железную спинку лавки.
В один миг Крис удивленно посмотрел на Хартманна, не понимая, смеяться ему или плакать. Такая простая и глупая по смыслу фраза звучала так серьëзно, что вызывала лишь смех.
Демон же недоумевал, уже даже начиная смущаться в силу того, что ангел еще ни разу не смеялся над ним. Он с улыбкой на лице поглядывал на него, приобняв себя одной рукой.
— Ого, оказывается ты умеешь смущаться, Хартманн, — произнëс он.
— Конечно, — гордо улыбнулся Хартманн. — любить и осознавать всю проблематичность ситуации я тоже могу, — чернокрылый подмигнул ангелу.
— Ну да, ну да, конечно, — саркастически проговорил Крис.
Хартманн оскорбился этим:
— Не веришь? А я докажу тебе!
Хартманн вëл себя словно ребенок, желающий доказать свою правоту взрослому.
— Что же ты собрался мне доказывать? — усмехнулся Крис, качая головой. — То, что можешь вести себя как взрослый, или то, что умеешь любить? — он ухмыльнулся, ожидая ответа.
— Вообще-то, — Хартманн поднял указательный палец вверх. — я веду себя как взрослый, но! — он вытянул его ещё выше. — Теперь я намерен доказать тебе и то, и другое!
— Вот оно как... — мило улыбнулся Кристофер. — Ну, хорошо-хорошо, посмотрим.
— Эй, пошли в лес, там растут цветы, я соберу тебе букет! — решил не медлить Харт.
Он вскочил со скамейки и протянул руку ангелу, как джентльмен.
— Как это мило с твоей стороны, демон. — Крис взял руку и, опираясь на неё, поднялся на ноги.
— Видишь, я очень даже милый! — улыбался во всё зубы Хартманн. — И перестань обращаться ко мне как к «демону», я — Харт! — он хитро подмигнул. — Если начнëшь звать меня по имени, сделаю тебе венок!
— А ты умеешь? — сразу же встрепенулся Крис, явно интересуясь этим.
— Нет, но ради этого я научусь! — энтузиазму демона можно было только позавидовать.
Кристофер разочарованно вздохнул:
— Не обольщайся, Хартманн, — он улыбнулся. — Лучше расскажи мне побольше о людях, как ты и обещал.
— Хорошо, куколка, начнëм с религий.
Ангел и демон шли бок о бок в направлении к лесу. Кристофер всю дорогу молчал, а Харт болтал обо всëм, что ему приходило на ум о людях и их культуре. Он ведь всё же обещал своему ангелочку, а раз сказал — значит, надо делать.
Парк заканчивался, начинался лес. Новенькие посаженные специально деревья сменялись древними и дикими. Тоненькие гладкие стволы становились толстыми и шершавыми. Вычищенные дорожки покрывались мокрой листвой. Прямой и ровный асфальт превращался в тропинку с лужами и хлюпающей грязью.
Постепенно ангела и демона закрывали деревья с разноцветной листвой: дубы, клëны, берëзы. Хартманн осторожно коснулся ладони Кристофера, но тот отдëрнул её и прижал к себе, будто защищая её. Он не посмотрел в сторону демона, а отвернулся, закусив губу.
Харт устало вздохнул. Ну, вот. Опять. Ну, вот почему в этой миленькой головке так много сомнений? Так много вопросов? Так много беспокойных мыслей? Так много тревог? Так много переживаний?
Почему? Откуда это? Откуда это взялось?
Перед ними предстала полянка, окружëнная большими пушистыми елями. Хартманн ярко улыбнулся:
— Смотри! — он схватил руку Кристофера, теперь не спрашивая никакого разрешения, и потащил его за собой на эту жëлтенькую поляну с сухой травой, но удивительно хорошо сохранившимися цветами.
Крис непонимающе взглянул на демона, но тот лишь подмигнул и уселся на землю, а затем похлопал по ней рукой, как бы приглашая к себе. Ангел пожал плечами и, фыркнув, аккуратно опустился, поджав ноги к груди и обхватив их руками.
— И что теперь? — спросил он.
— Венки, — мило улыбнулся Харт, указывая на цветы вокруг них. — Я же обещал тебе.
— Но ты же не умеешь?
— Импровизировать будем, — легко заявил демон и начал срывать цветы.
Хартманн и Кристофер сидели в гуще леса, на мягкой траве. Ангел всё ещё стеснительно прижимал колени к груди, но поднимал голову кверху, греяясь под осенним солнцем и бездумно перебирая пальцами траву. Иногда он мимолётно наблюдал за демоном, но тут же отворачивался, понимая, что демон сам взглядывал на него. Так что Крис предпочитал вместо этого любоваться чистейшим небом и вдыхать этот прекрасный воздух, наполненный запахом елей.
Хартманн же неумело и осторожно плëл два венка, постоянно морщась за работой. Он с трудом нашëл спустя время способ связать эти тонкие травинки между собой, и сейчас он делал венок для Криса, вплетая в украшение белые ромашки. Были, конечно, и другие, наверное, более красивые цветы, но демон решил, что ангелу очень подойдут именно они, учитывая тот факт, что ему шли абсолютно любые одëжки, которые он носил. А они были белыми. Хотя, казалось, что у них там в Раю не было вообще других цветов, но Хартманн не мог отрицать, что белый так идеально подходил этой кукольной внешности.
Хотя он не отвлекался, продолжая плести и перемешивая ромашки с сухой травой, нельзя было упускать шанс сблизиться с ангелом. Буквально: Хартманн игриво поглядывал на друга, хитро улыбаясь и каждый раз приближаясь к нему всë ближе и ближе ползком.
Кристофер это заметил и не оставил без внимания. Но ничего он не мог с этим поделать, несмотря на ужасное смущение, что окрашивало его щëки в румяный розовый. Единственное, что он мог делать — неловко улыбаться демону в ответ. Между парнями повисла тишина. Она не была напряженной, а наоборот расслабляющей и умиротворенной. Казалось, само время остановилось передохнуть в этот момент. В какой-то момент Кристофер потянулся за одним из цветочков, ощутив прикосновение к своей руке.
Оказалось, что Хартманн тоже потянулся за ним, наверняка, намереваясь вплести цветок в венок. Хотя кто знал его истинные намерения: возможно, ушлый демон просто воспользовался моментом для желанного прикосновения?
Кристофер вздрогнул и в ту же минуту собрался убрать руку, но демон неожиданно схватил его, из-за чего первый распахнул глаза от удивления. Он попытался ещё раз вырвать её, но ладонь осталась на месте в мëртвой хватке.
Хартманн, не отрываясь, пялился на кудрявого, словно увидел самого Бога. Долго не моргая и не выражая каких-либо эмоций, кроме изумления. Голубые глаза сверлили душу, проникая будто бы в самую суть. Кристофер невольно вспомнил их первую встречу. Точнее, их те самые первые гляделки.
Демон в чëрных лохмотьях, ни на секунду не отвлекаясь, продолжал устремлять свой взор в его сторону. Под этим взглядом Кристофер начинал чувствовать определëнное смущение и смятение. Как можно так долго пялиться и не моргать? И вообще это довольно странно. Может, у него тики или что-то вроде этого?
Внезапно Хартманн пару раз моргнул и вздохнул. Он будто вышел из какого-то своего транса. Демон опустил голову вниз и тихонько высвободил руку Криса из своей.
Последний притянул ладонь к груди, пальцами другой руки потирая её, и наблюдал за демоном. Харт бросил на него быстрый взгляд, и Крис отвернулся в сторону, ужасно смущëнный. Сердце его не то что замерло, но как будто замедлило свой темп, что даже не чувствовалось биение. Щëки его запылали, а сам ангел закатал нижнюю губу назад, закусив ее верхней челюстью.
Кристофер вздохнул и опустил оби руки на землю, сжав в кулаках жëлтую траву. Внезапно он расправил колени и более расслабленно, чем скованно, как было раньше, расположился на земле. Голова его была всё ещё повëрнута в сторону, пока Крис снова не почувствовал прикосновение.
Хартманн мягко поглаживал его ладонь свободной рукой, медленно водя подушечками пальцев по тонким линиям. Это было более нежно, более медленно и более осознанно, чем было раньше: грубо, сильно и как-то бездумно.
Хартманн легонько улыбнулся. Он медленно придвинулся к Кристоферу, едва слышно охнув.
— Ты выглядишь прекрасно, куколка, — выдохнул он так, будто держал эту мысль в голове слишком долго.
Кристофер затаил дыхание и расплылся в улыбке.
— Харт, я... — уже было хотел начать ангел, но мысль совсем исчезла, когда он вдруг услышал шорохи.
Оба парня молча обернулись в сторону звука. Крис вскочил на ноги, подстрекаемый инстинктом из-за страха, а Хартманн, находясь в ступоре, остался на месте. Они переглянулись, как бы спрашивая друг друга, что делать. Хартманн кивнул головой в сторону. Кристофер вздохнул и прикусил губу. Он медленно, осторожными шажками, подошел к месту, откуда доносились звуки.
В какой-то момент ангел заприметил огромные рога, что были чëрными и тупыми. Один из них был, на удивление, сломан. За рогами последовала тëмная макушка и лицо. Оно было слегка смуглым, словно загорелым, немного красным и с порами, толстым пыхтящим носом, как у быка, и пухлыми бледными губами.
Кристофер вздрогнул, едва слышно пискнул и отпрянул назад. Сам не осознавая этого, он спрятался за спину Харта, взяв его за плечи и наклонившись так, будто это был живой непробиваемый щит.
Два черных крыла незнакомца вздëрнулись, заставив Криса задрожать от страха и сильнее вжаться в спину Хартманна. Последний изогнул бровь, удивлëнный подобной реакцией, и привстал, отходя в сторону, дабы обнажить ангела. Ему, безусловно, было приятно, что Кристофер искал защиты у него, и он точно не трус, не крыса и не эгоист, который заботится только о своей шкуре, но Хартманн понимал, что данное действие может вызывать лишь больше вопросов у этого демона, который итак хмурился, видя их вместе. Поэтому он поспешил сделать вид, будто он и не знает об этом ангеле.
Серые глаза Кристофера беспокойно забегали, метясь туда сюда и не находя себе места. Он неловко переминался с ноги на ногу, пока носок туфель не задел связанные между собой травинки с цветами. Ангел испуганно ахнул, тут же перевëл взгляд на незнакомого демона, натянул неловкую улыбку, а ногами пытался незаметно отбросить венки как можно дальше, при этом не ломая их. Хартманн осторожно ударил его локтëм по плечу, как бы говоря этим действием прекратить все эти нервные подëргивания ног.
Раздался хриплый кашель, который ненавязчиво просил обратить внимание на демона. Он выпрямился, а из ноздрей как будто шëл пар — настолько нос его пыхтел. Громкий и грубый голос мужчины прорезал неловкую тишину:
— Что здесь происходит?
Хартманн и Кристофер переглянулись, молчаливо спрашивая, есть ли у кого-либо из них план. Ангел снова взглянул на демона, сглатывая и осторожно отступая, видимо, инстинктивно намереваясь сбежать. Хартманн это заметил и вышел вперед, вздëрнув голову. Обычно, он умел импровизировать на месте, так что он доверился своей способности забалтывать собеседника.
— Мы... — Хартманн запнулся: зря он доверился, ничего в голову не лезло. — Мы тут...— Он знать не знал, что такого можно придумать, поскольку демон застал их врасплох. — Э-э-э... — Поджав губы, он провел рукой по волосам, почесав макушку.
— Мы соревнуемся! — неожиданно вскрикнул Кристофер, встав перед демоном и указав пальцем на человека, совершенно случайно проходящего мимо.
Хартманн обернулся, заметив маленького мальчика. В руках у него был небольшой складной нож, а сам он направлялся в глубь леса. Возможно, для самозащиты. Возможно, он просто носил его, как что-то необходимое. Но это было неважно. Важно было то, насколько хорошо он подвернулся под руку. Хартманн тут же широко улыбнулся, изогнув брови полумесяцем.
— Мальчишка хочет убить животное, чтобы прокормить семью, — усмехнулся Харт и подбежал к мальчику, взяв его за плечи, и тот резко впал в ступор, — а этот кудрявый уродец мешает мне помочь ему решиться на убийство!
Кристофер уже хотел было согласиться, но вдруг оскорбленно уставился на демона, расширив глаза и продемонстрировав своë недовольство Хартманну.
— Откуда же такому неразумному и глупому демону знать о том, что убивать животных — плохо?! — выпалил юноша, сам подбегая к мальчику.
От толкнул локоть Харта, чтобы тот убрал руку с плеча, и сам вцепился в это место. Он оскорблëнно фыркнул и гордо поднял голову, не смотря в сторону демона. Хартманн аж вздрогнул от таких действий и удивленно посмотрел друга, но после расслабился и пожал плечами, начав что-то шептать для вида, хотя на самом деле смотрел как-то в сторону.
Виктор, демон с удивительной загорелой кожей с какими-то порами на ней и поврежденным рогом, как-то странно поглядывал на этих двоих, мысленно для себя подметив, что новообращенные нынче странные. Конечно, проходят века, поколения меняются, но всё же. Просто иногда это выглядело дико.
Пожав плечами, Виктор прошëл вперед, решив понаблюдать за их работой и если что подсказать этому новенькому демону, как лучше убеждать людей, опираясь при этом на свой вполне значительный опыт.
Кристофер склонился над мальчиком, делая вид, что нашëптывает что-то точно так же, как и Хартманн. Как бы он скептично не относился к самому демону — этот спектакль нужно было поддерживать. Уж тем более, когда они оба вляпались в эту ситуацию.
Поджав губы, он покосился с тревогой на Виктора, наблюдающего за ними, пока была «очередь Харта». Его интересовало, работает ли их сценка на самом деле. По серьёзному выражению лица того демона сложно было понять хоть что-то. Он лишь глядел на них, не отрываясь, и пыхтел своим носом.
Брови Кристофера застыли в недовольном виде, а зубы нервно кусали нижнюю губу. Надавит чуть сильнее — пойдëт кровь. Хартманн незаметно сжал пальцами его локоть, дабы успокоить. Ангел с беспокойством взглянул на своего товарища по несчастью. Этим отчаянным и пугливым взглядом он будто бы просил о помощи, хотел, чтобы его кто-то защитил. Парни переглядывались друг с другом и пытались как можно скорее придумать план, как подыгрывать друг другу.
Виктор продолжал неотрывно смотреть на Хартманна, словно анализировал его действия, словно размышлял, стоит ли вмешаться. Когда Хартманн краем глаза заметил, что Виктор ступил один шаг и явно намеревался подойти ближе, он на секунду запаниковал, потому что этому демону нельзя было ни в коем случае быть рядом с ними. Но он тут же пришëл в себя, не растерялся, а способность импровизировать снова заработала на отлично.
— Ты должен накормить свою семью, — внезапно громко сказал Хартманн специально, чтобы Виктор остановился в своём стремительном приближении. — Убей несколько животных, ничего от этого не будет, — он наглядно злобно улыбнулся и гордо скрестил руки на груди.
Виктор задумчиво изогнул толстую бровь, явно ожидая действий ангела.
А Кристофер запаниковал. Во-первых, потому что Харт внезапно нарушил их придуманный на ходу сценарий, и теперь он должен был подстраиваться под это. Во-вторых, потому что ребёнок заметно напрягся и нахмурился, явно не понимая, откуда у него подобные мысли, потому что, возможно, он и не для этого здесь даже гулял. Мальчик встал в ступор.
Кристофер сжал пальцы свободной руки в кулак, прильнул к уху ребенка и прошептал тому наставление так тихо, как только мог, не только для того, чтобы поддержать «соперничество», но и для того, чтобы поскорее закончить данную пьесу:
— Беги отсюда. В этом лесу полно волков. Они обязательно выйдут на охоту и доберутся до этого места.
На самом деле, Кристоферу не хотелось пугать мальчика, но это был единственный выход, так что у него было выбора. Не могла же эта театральная постановка длиться вечно.
После этих слов ребëнок вздрогнул, оглянулся по сторонам, сжал рукоять ножа и покинул чащу как можно скорее, побежав со всех ног. Вот оно. Страх — двигатель всего, оказывается.
Кристофер облегчëнно выдохнул. Прижав свою ладонь к холодному лбу, он взглянул на Харта. Тот сделал вид, что расстроен и зол из-за своего поражения, раздражëнно топнув ногой для эффекта. Виктор разочарованно вздохнул, после чего махнул рукой, направившись в сторону выхода из леса и бросив напоследок:
— Гребанные новички! Позорят Ад.
Зато постановка удалась. Получилось убедить самого главного зрителя в её неподдельности.
После того, как мужчина ушëл на приличное расстояние, Кристофер двинулся к тому месту, где они до это проводили время вместе, намереваясь поднять откинутые подальше венки.
Неожиданно к нему подбежал Харт, развернув лицом к себе и притянув за талию. Демон прижался лицом к плечу Криса, вжал его тело в себя и пожмурился.
— Прости.
Это было сказано так тихо, таким грустным и виноватым шëпотом, что у Кристофера аж сердце остановилось на мгновение. Впервые из уст демона звучало что-то настолько искреннее. Настолько честно и чувственно это было произнесено, что невозможно было усомниться в том, враньë ли это.
Кристофер опешил. Поморгав несколько секунд, он медленно обнял Хартманна в ответ, начиная поглаживать его крылья.
— За что?
Харт слегка приподнял голову, ласково и затяжно поцеловав белокрылого в щëку. Она тут же покрылась лëгким румянцем, а Крис непонимающие моргнул, слишком смущëнный, чтобы что-то говорить.
Почему после этого поцелуя было так тепло? Почему это так грело, хотя он и не мëрз вовсе? Почему это оставляло такое приятное ощущение?
— Я не хотел оскорблять тебя, куколка, я сделал это для виду... на самом деле я так не думаю... — тихо прошептал Хартманн., смотря такими печальными глазами, что у Кристофера сердце разрывалось от странных и неизведанных чувств.
Ангел залился румянцем. Ему было приятно слышать извинения от парня, ведь было немного обидно слушать то, что говорил этот большой ребëнок. Его короткие блондинистые волосы кололи Крису подбородок, после чего он слабо улыбнулся и отпрянул от демона:
— И ты прости меня, Хартманн.
Демон тихонько наклонился вниз и поднял венок. Он улыбнулся и поднял его руками вверх. Кристофер понял намëк и наклонил голову вниз. Венок аккуратно лëг на макушку, щекоча кудряшки.
— Вот, — продолжал тихо говорить Харт, — на самом деле, ты очень красивый, куколка. А сейчас особенно. Тебе очень идëт.
Серые глаза затрепетали, всë тело вздрогнуло. Это не было похоже на предыдущие комплименты этого демона. Те ощущались как насмешка, как издëвка, лишь бы посмеяться над смущением Криса. Но этот? Этот комплимент звучал так искренно, как будто от самого сердца.
Кристофер неловко улыбнулся и поднял с земли другой венок, надев его уже на голову демона.
— Тебе тоже идёт, Харт, — улыбнулся по-тëплому он.
Спокойный демон вдруг оживился, выпрямился и победно улыбнулся, видимо, вернув себе свой привычный энтузиазм и оптимизм.
— Да! Ты назвал меня по имени! — ликовал он, чуть ли не прыгая от радости.
Кристофер лишь покачал головой, но он всë равно улыбался.
***
Кристофер и Хартманн разошлись почти сразу после происшествия с тем самым демоном, случайно проходившим мимо.
Кристофер тихонько прошёл в их с Джорджем комнату. Тот, вероятно, только недавно пришëл и уже несколько часов отсыпался после ночной смены, тихонько похрапывая и распластавшись на кровати. Также следовало бы сделать и Крису после того, как его временно перевели на ночную смену, но вместо этого он пошëл на встречу с Хартом, и результат был очевиден — заснул там же. Это было очень и очень смущающе, и Кристофер лишь надеялся на то, что этот сон был непродолжительным. Впрочем, всё ещё был день, можно было немного поспать перед сменой.
Не желая будить своего соседа по комнате, Крис осторожно прокрался на свою половину комнаты на цыпочках, аккуратно положив сумку на постель и присев, однако в какой-то момент свечи зажглись и на ангела уставился длинноволосый мужчина.
Вздрогнув, Кристофер тут же выпрямился, привстав, отошëл в сторону и улыбнулся.
— Привет, Джордж, — он улыбнулся. — Я думал, что ты спишь, я не хотел тебя разбудить... — Крис опустил голову. — Прости меня, пожалуйста. Я сейчас закончу и сам лягу!
— Где ты был, Кристофер? — спросил Джордж сложив руки на груди и ухмыльнувшись.
Подойдя к ангелу, он чуть приблизился к его лицу, из-за чего Кристофер опешил.
Кудрявый тут же начал бегать глазами по комнате, нервно хихикая и пытаясь придумать оправдание. Джордж лишь продолжал улыбаться. Это улыбка не была пугающей, но она лишь сильнее нервировала, напоминая, что друг ожидает его ответа.
— Я просто прогуливался по миру смертных, решил немного уделить времени себе и раздумьям, — сказал лишь половину правды Крис. — После работы всегда хочется побыть в тишине и отдохнуть, а что? — как-то выкрутился он.
Крис по-удобнее устроился на своей кровати и едва слышно простонал от боли в спине, выдыхая всё напряжение:
— Как же я устал...
Но когда голова соприкоснулась с подушкой, он широко раскрыл глаза в осознании, стоило травинкам зашелестеть на ткани. Но было поздно.
Джордж, присев на край кровати и прикоснувшись к его макушке, стянул с головы венок из ромашек, продолжая улыбаться.
— А это что такое? — Джордж покрутил в руке этот самый венок, смотря на красивое украшение для головы из цветов и стебельков.
Кристофер запаниковал ещё больше. Он выхватил у Джорджа венок и спрятал его под подушкой. Ангел совершенно не мог придумать оправдание на этот счёт, а потому просто промолчал, невинно улыбаясь и моргая глазками.
— Ты с кем-то гулял? — спросил Джордж, подмигнув ему и загадочно улыбнувшись.
Кристофер тут же помотал головой, продолжая молчать, смотря на Джорджа своими большими серыми глазами. Он не знал, как это объяснить, а потому решил ничего не говорить, чтобы не ляпнуть лишнего или не запутаться в показаниях. Лучше было тактично промолчать.
— Красиво, — решил не допытываться Джордж, оставив ту тему, когда заметил нервозность друга. — Тебе нравятся украшения, потеряшка? — сожитель с улыбкой на лице провëл ладонью по макушке Кристофера, запустив пальцы в его мелкие кудряшки.
— Очень... — сердечно признался юноша, отведя взгляд в сторону и поглаживая костяшки руки своего друга.
— Вот оно как... — задумчиво пробормотал Джордж и убрал свою руку.
Ответ Криса навел его на мысли о том, что сероглазому потеряшке очень подошел бы кулон или браслет. Возможно, они могли бы завтра сходить по магазинам. Они так мало времени проводили вместе в последние дни. Так что такое времяпрепровождение казалось хорошей идеей. Особенно, когда завтра был выходной. Ему нравился Кристофер, как друг, и он хотел с ним поддерживать общение.
— Ну ладно, давай ложиться, выходной всего раз в неделю и нам нужно пользоваться им по полной, — заключил Джордж. — Сходим завтра в город по магазинам?
Кристоферу понравилась эта идея, и он положительно кивнул, чмокнув друга на ночь в щëку.
— Доброй ночи, Джордж, только держи меня завтра на расстоянии от лавок с энергией света, а то...
— А то твое любопытство до хорошего не доведет, — усмехнулся Джордж. — Спи давай! — засмеялся длинноволосый, встав с кровати Криса и чмокнув его в ответ, а затем плюхнулся на свою постель. — Спи спокойно...
Кристофер и Джордж замолчали. Некоторое время один из ангелов просто лежал, пялясь в потолок и прокручивая в голове всë происходящее с ним. В какой-то момент он закрыл глаза, представив, как Хартманн вновь целует его в щëку, из-за чего Крис весь покраснел, а сердце его начало стучать еще быстрее, пока странное чувство тепла разливалось по его телу. И почему это было так приятно, так сладко и нежно? Но сам себе он ответить не успел: он задремал, провалившись в более глубокий сон.
***
После встречи с Кристофером Хартманн отправился с Конни в уже знакомое заведение, решив выпить с ним. Они сели за барную стойку, периодически поглядывая на того самого бармена с шрамом на глазу и черными, словно смоль, изогнутыми рогами, вздернутыми вверх. Они были кривыми, какими-то зигзаговыми. И хотя на вид они были грозными, будто какая-то молния, они также были странно чистыми, как будто их мыли или полировали — уж больно чëрный цвет неестественно блестел. Хартманну из-за этого они казались какими-то красивыми, просто не в привычном плане.
Конни же так не считал и не упустил возможность прокомментировать вид хозяина бара, сделав это максимально прямо, как обычно и делал в принципе:
— Какие же у тебя уродливые рога, чтоб меня... — он отхлебнул из пивной кружки и громко стукнул её об стойку.
Бармен хмыкнул, будто насмехаясь:
— Ты же, в свою очередь, их даже не выставляешь на показ, — он вытянул толстую шею к нему, — малолетний сосунок, — Бармен улыбнулся зубами и постучал пальцем по макушке Конни.
Последний недовольно цокнул, опустошив наполовину пивную кружку, что незаметно долили.
На это Хартманн лишь слабо улыбнулся, отпивая из своей толстой стеклянной кружки с большой ручкой, словно это подобие кувшина, тот же алкогольный напиток.
— Пьешь так много, словно делал это всегда, — отметил Харт.
— Отстань, — буркнул Конни, отводя взгляд куда-то в сторону и щурясь, будто выглядывал что-то.
— Конни, послушай, — не обращал внимания на предыдущую фразу Хартманн, — ты ведь у нас самый мозговитый, да?
Это, казалось, очень польстило его другу — это можно было понять по тому, как поднялись брови и как сжались губы. Конни одобрительно промычал, соглашаясь с подобной фразой.
Хартманн продолжил:
— Подскажи: как ухаживать за кем-то? Что нужно делать? — спросил он. — В романтичном ключе, — уточнил в конце Харт, обращаясь к Конии в надежде услышать что-то стоящее.
— А тебе зачем? — абсолютно не понял Конни, а потом на него словно снизошло озарение.
Голубые глаза расширились, а на лице вышла глупая широкая улыбка.
— Ах, — осознал Конни, чуть ли не смеясь. — Так это ты про того...
Прежде чем его друг сказал слово на букву «а», Хартманн хмуро глянул на него. Конни закатил глаза, по-другому заканчивая фразу:
—...парня. Не волнуйся, — он по-дружески похлопал Харта по спине. — На твою морду всë равно никто не клюнет, как бы ты не пытался это компенсировать, — Конни широко улыбнулся и хитро прищурился. — Особенно, — сделал акцент на этом слове он, — тот парень.
Конни теперь открыто смеялся над Хартом и расплывался в глупой, пьяной улыбке. Он лениво положил голову на барную стойку и распластал на ней же руки. Конни лежал так, будто эта стойка — единственное, что могло поддерживать его тело и не давать упасть.
Губы у него были по-детски пухлыми, налитыми кровью. За свои слова и насмешку он получил пинок от Харта в бок и чуть не свалился со стула, уже намереваясь удержаться на месте с помощью крыльев.
Бармен тут же обратился к Хартманну, игнорируя Конни:
— Этот молокосос ничего не смыслит в романтике и ухаживаниях, — смешок. — У него еще молоко на губах не обсохло.
Конни и Харт перевели на него свои удивленные и пьяные глаза, после чего прикрыли рты. Хартманн решил промолчать, а вот Конни сразу испытал подозрение и не стал этого скрывать:
— Ты? — прищурился он. — Что же смыслит в отношениях такой старикан, как ты?
Нижняя губа вытянулась в удивлении, и мужчина раскрыл глаза, нахмурившись. Он фыркнул, повернув голову в сторону, и сплюнул слюну, харкнув. Бармен протирал тряпкой стакан, но после того едкого комментария кинул её в лицо Конни. Последний застонал, медленно отодвигая немного мокроватую тряпку от лица. Конни брезгливо дëрнулся, кидая вещь на пол.
Бармен зачесал длинные седые волосы толстыми морщинистыми пальцами назад, собрав их в хвост. Он слегка наклонился вбок, опираясь на одну ногу, и положил руку на барную стойку. Другую руку он приложил ко рту, раздвигая губы, и свистнул, тем самым подозвав к себе юного официанта, держащего у груди железный овальный поднос.
Тот сразу встрепенулся, чуть не выронил поднос, но тут же его поймал, и подбежал к бармену так быстро, будто, если бы он опоздал на две-три секунды, то жизнь его была бы окончена. Официант даже не взглянул на гостей, сразу обращаясь к своему начальнику. Хартманн даже приметил, что демон встал на цыпочки, чтобы казаться выше.
— Да, босс?
— Сколько дьяволиц я вожу в нашу подсобку ежемесячно? — совершенно спокойно спросил бармен, приподнимая большую квадратной формы голову, и поглядел сверху вниз на работника.
Официант заметно впал в ступор, резко уменьшившись в росте из-за того, что он встал прямо. Он потупил взгляд и промолчал, пытаясь понять, к чему было всë это.
— Я задал вопрос, — настоял бармен, продолжая мерить взглядом своего работника.
Запаниковав, демон почесал затылок, начиная считать на пальцах. Таки кончив, он с уверенностью снова встал на цыпочки и произнëс с расстановкой:
— Если считать именно с начала месяца, то не меньше двадцати трëх, босс.
— Свободен, — Бармен небрежно махнул рукой, повернувшись к Конни и Хартманну.
Официант поспешил вернуться к клиентам, держа поднос под подмышкой, а Конни поперхнулся, и изо рта потекла белая пена с бледно-жëлтой жидкостью, когда он услышал цифру, произнесенную официантом. Последний же уже разговаривал с посетителями за ближайшим столиком, бросая мимолëтные взгляды на ту беседу.
— Признаю, мы были не правы, — согласился Харт, совсем немного раскрывая глаза в удивлении. — Просто ты... — он сделал неопределённый жест рукой, — старый. — Хартманн залил в себя новую порцию алкоголя, придвинувшись на стуле и подперев щëку рукой.
Конни вышел в уборную, дабы высушить влажные брюки, на которые пролилась пена от пива, а Хартманн внимательно слушал мужчину, протирающего стаканы и наливающего парню алкоголь.
— Нужно внимание, — начал он, будто не торопясь с объяснением. — Если хочешь затащить кого-то в постель — достаточно оплатить напиток или же подсыпать что-то в него, — бармен подмигнул здоровым карим глазом. — Другое дело — чувства и отношения. — он ухмыльнулся. — Скажи ей или кто у тебя там, что у него красивая рубашка — он будет носить еë всë время. Подари украшение, подметив, что оно подчеркивает что-то в нëм, — мужчина пожал плечами. — Старайся слушать его, выслушивай его проблемы, помогай в чëм-то. Будь рядом и настаивай на встречах, — он наклонился и подложил локоть под подбородок, наклоняя голову. — Превратись в занозу в заднице, чтобы он или она не могла без тебя жить. Это всë, что нужно для начала, далее природа сделает своë, — демон поднялся и стащил с полок какие-то стеклянные бутылки, положив их на стойку, а после взял пару стаканов и новую тряпку, начиная их протирать, — смекаешь? — он подмигнул Хартманну, обернувшись к нему.
Но Харт совсем не смекнул. Он смутился, поëрзал на стуле, размышляя, но ничего не лезло на ум.
— Не понимаю, — Хартманн передëрнул плечами. — Что значит твоë выражение «природа сделает своë»? — он удивленно вскинул бровь.
Мужчина фыркнул, стукнув кулаком по столу, а после дав Харту довольно сильный и неожиданный для него подзатыльник. Тот раскрыл рот в удивлении и потëр ушибленное место. Юноша хмуро и опасно глянул на бармена, требуя молчаливым видом объяснений.
— Что за бестолковая молодëжь пошла?! — раздражался статный мужчина. — Ты же не думаешь, что всë заканчивается на вышеперечисленных действиях? — он развëл руки в стороны. — Далее пойдут прикосновения, поцелуи и всемилюбимые плотские утехи. Вот же балбес! — недовольно бурчал бармен.
Это оскорбило Харта. Не на шутку. Он чувствовал, что кровь в жилах закипает.
— Дед, если думаешь, что раз твои рога больше, чем у других, то у тебя есть право меня поучать? — возмутился он. — Это не так! — Хартманн поднялся со стула и упëрся руками в стол, громко стукнув. — Никто так и не раскрыл тебе тайну?! Хватит пихать меня и бить! — он придвинулся поближе, практически соприкасаясь с лицом бармена, который в отличие от него и бровью не повëл. — Я рано или поздно ударю тебя в ответ! — Харт вытянул указательный палец перед носом мужчины.
Залившись хриплым смехом, мужчина отодвинул руку юного демона, толкнул его руками в грудь, тем самым усаживая обратно на стул, и похлопал «ребëнка» по плечу.
— Прежде чем бадаться, как ненормальный, — он скрестил руки на груди и наклонился к Харту. — изволь продемонстрировать оружие. Где твои рога, малец?
Хартманн недовольно смотрел на бармена, слегка напрягшись. Он хрустнул плечами. Харт пожмурился и вздохнул, ощутив, как два черных холма выбиваются сквозь блондинистые волосы. Они медленно увеличивались в длине и размере, словно клыки, выпирающие из дëсен и желающие выделиться среди остальных зубов. Через минуту Хартманн распахнул глаза, нащупав среднего размера рога, вздернутые к верху. Они были меньше, чем у старика, но больше, чем у многих других.
Хмыкнув, Харт гордо вздёрнул голову, неожиданно услышав за спиной недовольный голос Конни:
— Полностью высушить не уд... — он остановился на полуслове, схватившись за сердце и отскочив от неожиданности. — Блять! Сука, мать твою, и ты туда же! Как меня бесят эти рога! Мерзость!
— Заткнись, мелкий, — буркнул бармен, — это гордость любого демона, — неожиданно заступился мужчина, указав на место рядом с Хартманном, чтобы Конни сел.
Конни хмыкнул и плюхнулся на сиденье.
Харт же посмотрел на бармена, вдруг неожиданно подумав о том, понравились бы Кристоферу его рога или нет. Это была настолько странная и неожиданная мысль, что она также быстро ушла, как и пришла, вообще не задерживаясь в голове.
— А как тебя зовут, дед? — неожиданно спросил Конни, с любопытством касаясь подушечками своих пальцев до кончиков рогов друга.
— Ещë раз назовëшь меня так — я сломаю тебе челюсть — это первое, — бармен бросил недовольный и грозный взгляд на Конни. — Второе: ты столько времени здесь бухаешь и только сейчас удостоился спросить? — он приподнял бровь.
Конни на это пожал плечами:
— Ты сам не говорил, дед.
В Конни была запущена ещё одна мокрая тряпка.
— Да ëпт твою мать! — выругался он, убирая вещь со своего лица.
Бармен ухмыльнулся, хмыкнув:
— Меня зовут Бернард, но здешняя шпана называет меня дядя Берни, — он неопределённо указал на посетителей. — Я выполняю услуги за хорошие деньги и заведую баром, где каждому рады предоставить напиток в соответствии с требованиями.
— А ты оказывается тут большая шишка, дедок Берни! — засмеялся Конни, широко улыбаясь.
— Что ты там сказал, сосунок? — Берни уже было хотел кинуть в него очередную тряпку, но парень мгновенно исправился.
— Дядя! Дядя Берни.
— Так-то, — он ухмыльнулся, — не смей перечить человеку, который даëт тебе выпивку, — демонстративно Берни подлил ещё алкоголя в кружку.
Конни закатил глаза, но спорить не стал, делая глоток.