Тоннель в неизвестность

С каждой секундой свет становился все тусклее и тусклее. Он находился в самом центре парадного зала, но впервые в жизни ему не нравилось быть окруженным всеобщим вниманием.  Он стоял рядом со своим отцом - маленькая тень, которую с таким обожанием отбрасывал Три Рут. На руках у щуплого светловолосого мальчика с заплаканными глазами была его новорожденная сестра. Она широко зевнула и распахнула сияющие бирюзовые глазки. Мальчик готов был поклясться, что малышка улыбнулась ему.
- Отец, - малыш дернул Три за рукав, - кажется, Кэтти улыбнулась мне...
Однако Рут прервал его суровым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.
- Она лишила тебя мамы, - шепнул он, - из-за нее тебе придется жить с этой болью всю оставшуюся жизнь.

Восьмилетний Дэмиан забился в угол, тщательно скрывая рыдания. Перед его глазами стояла картина похорон: он все еще видел белое как снег лицо мамы и наигранную скорбь отца. Мальчик вернулся в реальный мир, лишь когда услышал плач сестры. Он обернулся, и увидел девочку с короткими фиолетовыми волосами.
- Ты плачешь? - ее живые оранжевые глаза сверкали любопытством.
- Нет, - буркнул Дэмиан, отчаянно утирая слезы кулаком.
Девочка взглянула в сторону новорожденной малышки.
- Твоя сестра?
Дэмиан кивнул.
- Она плачет от голода, - девочка деловито покачала головой и подошла к мини-холодильнику. Покопавшись там, она достала бутылку с какой-то детской смесью и поставила ее на подогрев.
- Покачай ее пока. Ты ее брат, она успокоится на твоих руках.
Дэмиан сделал, как ему сказали. Девочка была права, Кэт моментально перестала плакать, едва оказавшись на руках у Дэмиана.
- Как тебя зовут? - спросил он.
- Джекки. - Она помолчала немного. - А ты Дэмиан, верно?
- Верно, - кивнул мальчик, - А что ты еще знаешь обо мне?
Джекки задумчиво посмотрела в его сторону, после чего подошла к Дэмиану и села рядом с ним. Она произнесла это слишком тихо, но мальчик услышал ее:
- Ты, как и я, теперь живешь с дырой в груди. Пожалуй, только она сможет заполнить ее.
Джекки показала на Кэт, которая забылась безмятежным сном на руках у брата, и слабо улыбнулась.
- Она будет жить тобой. Что насчет тебя?
Дэмиан молча кивнул. Он помнил страшные слова отца: "Она лишила тебя мамы. Из-за нее тебе придется жить с этой болью всю оставшуюся жизнь". Однако он не стал слушать его, и даже спустя много лет Дэмиан Рут помнил, как первая улыбка сестры остановила безудержные потоки слез и заполнила дыру в его груди.

Маленькая светловолосая девочка плакала, обняв руками коленки. Слезы, смешиваясь с кровью, стекали по ее щекам и ритмично капали на железный пол. Отец оставил глубокий порез. Возможно, навсегда. Возможно, рана затянется неправильно и превратится в уродливый шрам. Это было несправедливо. Отец любил ее тринадцатилетнего брата, а ее чурался. Она не знала, чем заслужила такое отношение к себе. Однако старший брат не вызывал у нее ненависти. Напротив: он казался ей единственным человеком, способным осветить всю планету одним лишь своим появлением. Она еще не умела ненавидеть - ей просто было грустно. Бесконечно грустно и одиноко.
Всхлипывания прервала мелодия, доносившаяся из одного из углов комнат. Малышка вытерла слезы рукавом и удивленно посмотрела в сторону источника музыки. Мелодия завораживала ее: грустные бренчащие звуки, смешанные с густым и невероятно красивым струнным перебором, идеально описывали ее состояние. Ей больше не хотелось плакать - она была слишком поражена для этого. В углу стояла раскрытая музыкальная шкатулка. Девочка, словно под гипнозом, взяла ее в руки и закружилась, подхваченная невероятной, чудесной магией. Она не знала, что в это же самое время ее тринадцатилетний брат, к слову, ее точная копия, наблюдал за ней в щелку и непрестанно улыбался.

Кэт сидела бок о бок со мной, отчаянно прижимая к себе рюкзак, набитый не пойми чем. Она бессмысленно посмотрела куда-то вдаль, после чего принялась копаться в своем рюкзаке. Вдруг ее пальцы наткнулись на нечто деревянное. Я поняла это по характерному стуку. Глаза девочки округлились. Она аккуратно извлекла предмет из рюкзака, как что-то невероятно ценное.
- Дэмиан...
Она прошептала это настолько тихо, что мы с Тедом не придали этому никакого значения. Кэт открыла шкатулку, и мои уши наполнила самая красивая мелодия, которую я когда-либо слышала. Звон клинков стих. Пораженный Дэмиан обернулся на музыку. Дальше произошло то, чего мы с братом никак не ожидали: глаза парня с волосами цвета пшеницы наполнились слезами. Он быстро сморгнул, взяв себя в руки. После чего он подошел к сестре и упал перед ней на колени. Она обвила его голову руками, и они замерли в таком положении на несколько минут.
Три Рут был парализован. У музыки есть одна особенность: она не создана для пропащих людей. Дэмиан встал с колен и подошел к тщательно замурованной двери. Раздался щелчок, и она открылась. Парень взял сестру за руку, и они молча подвели отца к двери. За порогом была пропасть. То, на что был обречен их отец-тиран. Кэт стиснула руку брата, и он легонько толкнул отца.
- Прости за то, что не стал идеальным сыном для тебя. - он прикрыл глаза, - Но ты вполне мог бы стать идеальным отцом для своей дочери.
Дверь закрылась на последних аккордах. Новый правитель Бослифа не отпускал руку своей сестры.

Солнце ослепляло его сверкающей медью. Он прикрыл глаза рукой и лишь тогда увидел черный силуэт на горизонте. Силуэт приближался к нему. Вскоре он уже мог отчетливо видеть развевающиеся на ветру длинные русые волосы. Ему казалось, что он спит и видит прекрасный сон. Дыхание перехватило. Казалось, даже сердце остановилось в ожидании очередного горького разочарования. Она окаменела. Оба не верили в то, что видят. Она подошла к нему на негнущихся ногах и, не говоря ни слова, прикоснулась к его лицу. Он послушно закрыл глаза.
- У...ущипни меня. - он громко сглотнул, чтобы скрыть дрожь в голосе.
- Нет. Довольно боли.
Это был не сон. Это действительно она. Внутри него что-то щелкнуло. Он почувствовал, как его душа вдыхает полной грудью, освобождаясь от оков после стольких лет. Его губы дрожали. Внезапно он понял, что больше не может это контролировать.
Его душило то, с чем он никогда не сталкивался: слезы. Он прильнул к девушке, мечтая лишь о том, чтобы утонуть в ее объятиях. Его буквально колотило: он сотрясался в рыданиях. То же самое испытывают глубоко отчаявшиеся люди, когда их родные и близкие чудесным образом приходят в себя после безнадежной комы. Она тоже не скрывала чувств.
Солнце заботливо красило их слезы в золотой цвет. Они же просто стояли и плакали. А как еще должны вести себя воссоединившиеся после долгой разлуки души, которые не могут существовать по отдельности?

- Ты... Ты всегда думала обо мне лучше. Лучше, чем было на самом деле, - он с трудом восстанавливал срывающийся голос, - я бесконечно ценю это.
- Ты знал, что я думаю так. Поэтому ты действительно стал лучше.
Они стояли, облокотившись на перила балкона шестого этажа какого-то заброшенного дома. Крыша дома по сути и являлась последним этажом. Оба смотрели куда-то вдаль с рассеянными улыбками на лицах. Сет Мист никак не мог поверить в свое счастье. Раньше он не верил в легенду о разрыв-траве, но сейчас перед ним стояло живое доказательство того, что чудеса случаются.
- Я понял одну важную вещь. Чудо - это не всегда какое-то явление или событие. Человек тоже может стать чудом. Чудо - когда ты встречаешь человека, о котором мечтаешь всю жизнь. Чудо - когда находишь то, что считалось безвозвратно утраченным. Ты мое чудо.
Сет Мист улыбался. Самой искренней и лучистой улыбкой. Кто бы мог подумать, что он вообще способен на такое. Он приобнял девушку, и она положила голову ему на плечо. Если бы меня спросили, как выглядит абсолютное счастье, я бы молча ткнула пальцем на этих двоих. Раздался скрежет. Они обернулись.  У входа на крышу стояла моя подруга с огненно-рыжими волосами, и, казалось, в ее распахнутых глазах отражался солнечный свет.

Сколько она себя помнила, у нее всегда была старшая сестра: вечно приветливая и сияющая Мила. Каждую ночь она баюкала свою маленькую сестренку, читала ей прекрасную сказку о медведе, который спас девушку своей верностью и, чмокнув ее в лоб, уходила к себе. Иногда, когда Марта совершенно не могла заснуть, она слышала, как скрипит засов у входной двери. Это означало, что сестра ушла, но она неподалеку и скоро вернется.
У Марты был Тед, ее бессменный лучший друг, но друзья и семья - это разные вещи, и это большая удача, если друзья постепенно превращаются в членов твоей семьи. С Тедом она проводила большую часть своего дня: в детстве они часто играли вместе. Марта поражалась, с каким мужеством друг выслушивал издевки от своих сверстников по поводу "общения с малолеткой". Тед прекрасно делал вид, что ему всё равно.
- У дружбы нет срока годности, - однажды усмехнулся он.
Марта не представляла свою жизнь без этих двоих: сестра и лучший друг заменили ей целую вселенную. Она почти не помнила родителей, но тоска по ним жила внутри нее вечным шрамом. Это передалось ей от сестры.
Когда Милу "забрали", целостный мир Марты оказался под угрозой. Баланс был нарушен, и ей показалось, что у нее было отнято самое главное - смысл жизни. И вот, прямо сейчас, она снова обрела его. Перед ней стояла живая и счастливая сестра.
Никто не заметил, как Сет Мист испарился. Парень был рад тому, что младшая Гербус получила его послание, переданное через Остроклюва. Как бы ему ни не хотелось это признавать, он был рад тому, что в его распоряжении был прекрасно выдрессированный почтовый голубь. На самом деле, Остроклюв мог драться. Однако эта умная птица никогда не вступала в бой без приказа или острой необходимости. Сет достал маленькую фотографию Милы, и, когда понял, что вот-вот встретится с оригиналом, дрожащей рукой сунул фотографию Остроклюву. Голубь сиюминутно бросился выполнять поручение - так Марта пришла туда, куда нужно.

Девочка с невероятными рыжими волосами, которую я произвольно назвала Травой-огнем, разрывалась от переполнявших ее чувств. Она стояла и тупо улыбалась, в то время, как по еще щекам текли слезы. Непрекращающимся потоком.
- Ох, Глорий. - Мила бросилась к сестре. Приблизившись к ней вплотную, она остановилась. И, взяв в руки лицо Марты, девушка улыбнулась, - Ты выглядишь намного взрослее, чем четыре месяца назад.
После этой фразы Марта не выдержала. Бросившись в объятия сестры, она крепко обхватила ее за талию.
- Никогда. Не отпущу. Тебя. Больше. - бросала она в перерывах между всхлипываниями.
- Больше и не придется, - уверенно отвечала Мила, ласково гладя сестру по голове.

В нашем доме горели все лампы. Заручившись поддержкой Сета, Тед умудрился наладить электричество и даже установить жалкое подобие канализации. Джекки, которая, как оказалось, бесподобно готовит, накормила нас до отвала. Стол был заставлен всеми видами блюд: от закусок до десерта. Я видела, как перед самой подачей ужина Мила подошла к Джекки на кухне, смущенно сказала что-то, и они расхохотались. Мы основательно поели, после чего принялись рассказывать друг другу истории и делиться впечатлениями.
- Почему Дэмиан не пришел с тобой? - как бы между прочим спросила Джекки.
- Не любит публичность, - пожала плечами Кэт.
- Отличительное качество истинного правителя, - хмыкнула Джекки и мгновенно помрачнела по неизвестной нам причине.
- Вы меня, конечно, простите, -но я не могу доверять этому человеку. Не могу так просто взять и записать в друзья того, кто считался моим врагом еще пару секунд назад. - Мила нахмурила брови. Сет усмехнулся и покосился на Марту.
- Ты мне кого-то напоминаешь. Причем, очень сильно. - Марта недоумевающе взглянула на Сета, но тот сделал вид, будто даже не смотрел на нее.
- У меня есть основания недоверять ему, - продолжила Мила, - он был точной копией того, кто пытался убить меня с помощью дракона. Более того, он был всадником, повелевающим этим драконом.
- Погоди, - встрял Тед, - ты говоришь, точная копия? Получается, тебя пытался убить Три Рут?
Все в ужасе посмотрели на Теда, потому что понимали, насколько он прав. Кэт стиснула зубы и отвела взгляд в сторону. Спустя пару секунд она всё же решилась спросить:
- Что он имел против тебя?
- Я была единственной, кто знал, как обращаться с Разрыв-травой. Три Рут хотел использовать это в своих интересах. Вот почему он решил инсценировать мою смерть - ему понадобился вечный источник информации. Знаете, что самое ужасное? - она тяжело вздохнула, - люди готовы убивать за информацию.
Повисло тяжелое молчание.
- Что дальше? -наконец спросила я.
Все заметно оживились. Начала Кэт.
- Честно говоря, я всегда мечтала научиться рисовать...
- Я тоже! - Джекки радостно захлопала в ладоши, - давай отправимся искать учителя вместе! Так. Возвращаемся домой, и я начинаю отыскивать подходящего мастера. Идет?
- Да! - просияла Кэт.
- Мы с Мартой хотим вернуть Мистляндию, - заявил Тед. Мила выглядела так, словно ей треснули обухом по голове, - да, старина Три нехило напортачил, но, думаю, жители Мистляндии еще не разошлись на дальние расстояния. Мы найдем помощь.
- Это наш дом, - кивнула Марта, - мы хотим вернуть его.
- Марта, послушай, вы еще дети... - Мила хотела сказать что-то еще, но ее сестра лишь усмехнулась.
- Теду уже почти 17 мартов. Пока он со мной, тебе не стоит волноваться.
Мила обреченно кивнула, но потребовала, чтобы сестра регулярно давала знать о себе.
- А что касается вас? - спросила Марта у Милы и Сета.
- Я не хочу уходить отсюда. Мой дом здесь, - кратко бросил Сет.
- Пока я с ним, я всегда буду дома, - улыбнулась Мила.
Тед весело посмотрел на меня.
- Дар! Идем с нами. Твоя помощь невероятно пригодится нам.
Я твердо знала, что мое место рядом с друзьями. Я не колебалась ни секунды.
- Конечно! - так же весело ответила я.
За всем этим я не заметила, как грустно покачала головой Джекки, когда я согласилась помочь друзьям.

Я уже собиралась лечь спать, как услышала неуверенный стук в дверь. Мне ничего не оставалось, кроме как подойти и открыть ее. На пороге стояла Кэт. В руках она держала ту самую шкатулку.
- Я хочу подарить ее тебе, - выпалила она, разом прервав все мои вопросы.
Я взяла шкатулку и открыла ее. Раздалась та прекрасная музыка, которую я услышала в камере.
- Дэмиан подарил мне ее, потому что боялся, что я буду одинока. Теперь я боюсь, что тебя постигнет одиночество. Но... Ты не одинока. Держи.
Я была слишком потрясена, чтобы говорить. О сне больше не было и речи.

- Снова крыша?
Марта хмыкнула, и я устроилась поудобней рядом с ней. Лед на шифере потихоньку начал сходить. В воздухе пахло весной. Я всегда обожала начало весны.
- Завтра первый день Сезона Юных Листьев, - Марта втянула воздух и блаженно улыбнулась. - я чувствую это.
- Значит, на днях у меня день рождения.
Марта ошарашенно уставилась на меня.
- Что ж ты раньше то не сказала?
- А ты и не спрашивала, - пожала плечами я.
Марта обхватила голову руками и принялась рассматривать звезды.
- Тот день, когда ты свалилась на мою голову, теперь кажется таким далеким...
- Точно, - кивнула я. - Ты хоть не жалеешь об этом?
- Шутишь? - обиделась подруга, - ты вернула баланс в мою жизнь! - она посмотрела на меня с благодарностью, - Честно говоря, не могу понять, как вообще можно не ценить тебя. Ты столько делаешь для людей...
- В моей реальности это никому не надо, - грустно улыбнулась я. - но если бы там был хоть кто-то, кто нуждается во мне, я бы вернулась. Ради такого и стоит возвращаться.
Марта встревоженно посмотрела на меня, после чего обхватила мою руку и прижалась ко мне.
- Не уходи, - жалобно прошептала она.
Я испытала то, что никогда не испытывала прежде: абсолютное счастье. Мне хотелось провести вечность, сидя с этой девочкой на крыше и глядя на звезды.
- Не уйду.
Я сама хотела верить в это. Правда хотела.

На рассвете я вышла из дома и потянулась. Март выдался необычайно теплым: куртка на мне была растегнута, и даже так мне всё равно было жарко.
- Надеюсь, ты ничего не забыла?
Я удивленно осмотрелась. Спустя пару секунд ко мне вышла Джекки.
- А что я должна была забыть? Просто утро было слишком прекрасным, чтобы просто так его упускать. Вот я и выбралась, - я дружелюбно улыбнулась девушке, но она никак не отреагировала на это.
И вот тогда я напряглась. Она молча взяла меня за руку и повела куда-то. Я доверяла Джекки, поэтому не стала кричать и вырываться. Спустя полчаса мы пришли к поваленному дереву. То место напоминало гигантскую кроличью нору.
- Зачем мы здесь? - как ни в чем не бывало спросила я.
Джекки лишь тяжело вздохнула.
- Я знаю, что тебе это дастся непросто.
- О чем ты? - Я внезапно почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
Джекки потребовалась минута, чтобы собраться с мыслями. Наконец, она внимательно посмотрела на меня.
- Тебе пора домой, Дар.
- Я знаю, - кивнула я, - мы с Тедом и Мартой отправляемся сразу после обеда. Переночуем у озера, а потом...
- Нет. Ты не поняла. Тебе пора в твою реальность.
Пару секунд я тупо смотрела на девушку, не понимая, о чем она вообще говорит. Однако потом я вспомнила. Да, я настолько привыкла к этому миру, что совершенно забыла о существовании реальности.
Я невольно отшатнулась. Сделав еще несколько шагов назад, я почувствовала, как прислонилась к чему-то твердому. Это был ствол поваленной сосны.
- Нет... Не хочу. Я не вернусь.
- Дар, - нахмурилась Джекки, - это не по правилам...
- Да плевать я хотела на правила! Правила для дураков, у которых нет своего мнения! У меня есть свое мнение, и поэтому я остаюсь!
Я прекрасно понимала, что это невозможно. Но я была невероятно зла: на жизнь, на судьбу, на весь этот свет.
Я прерывисто втянула в себя воздух.
- Мне нет смысла возвращаться. Меня никто не ждет. Здесь у меня появился дом и надежда на счастье. А там? Там я снова буду страдать от одиночества.
Джекки загадочно улыбнулась. Я не понимала, как она могла улыбаться, когда моя жизнь снова рушилась прямо на глазах.
- Послушай меня, Дар. Ты через многое прошла. Ты сама знаешь это. Но тебе стоит вернуться домой. Сейчас ты этого не понимаешь, но позднее ты поймешь, насколько сильно нужна там. 
- Что, если вы забудете меня? - В глазах стояли слезы против моей воли.
- И не мечтай. Ты всегда будешь в нашей памяти, - Джекки улыбнулась. - Не забывай о том, что ты спасла наши жизни. Ты наш герой.
- Что? Герой? - опешила я.
- Именно, - Джекки снова кивнула. - Ты уходишь не навсегда. Обещаю, совсем скоро ты вернешься. Ты будешь иметь право возвращаться к нам на полгода каждые 2 года.
- 2 года... Так много... - мое сердце упало. Снова 2 года серости и одиночества.
- Уже меньше. Не отчаивайся. Когда ты вернешься, у нас будет чем заняться. Кроме того, я не закончила твое обучение. Так что, ты от меня так просто не отделаешься, - Джекки подмигнула мне. - Дар. Я не должна была говорить тебе это, но твое бессмысленное существование скоро закончится. Прости, но я не могу сказать тебе больше.
Я подняла глаза на нее. Это что, слабое утешение? Или все-таки правда? Я больше не знала, чему стоит верить.
- Ладно, - обреченно вздохнула я, - что нужно сделать?
Джекки отодвинула листву. За ней была зияющая пустотой нора. Тоннель. Я кивнула. Перед тем, как оказаться внутри, я обернулась.
- Учти, что я ловлю тебя на слове. Ты обещала, что я ухожу не навсегда. И еще, - я сглотнула стоявший в горле ком, - передай Теду и Марте, что я люблю их. А остальным передай, что я буду скучать.
- Хорошо. Обещаю.
Джекки не удержалась от того, чтобы крепко обнять меня на прощание. После этого я окончательно развернулась и неуверенно полезла внутрь. Дорога назад запомнилась смутно: наверное, потому что все это время я видела перед собой размытые клочки земли. Слезы закрывали весь обзор.
Помню, что чувствовала себя гадко. Я думала о том, что оставляю за собой: чем я вообще думала, когда добровольно согласилась покинуть единственный подходящий мне мир? Я надеялась, что мои друзья простят меня. А еще меня поразило кое-что. Как же все-таки забавно, что жизнь настолько непредсказуема, что она запросто может устроить самый лучший день в жизни, а после этого сровнять всю твою сущность с землей. Я ползла все дальше, но о свете в конце тоннеля не было и речи.