Тоннель в неизвестность

Несколько минут я пребывала в трансе, рассматривая каждую щель в дощатом потолке: все пыталась найти что-то, скрытое от глаз простого человека. Не знаю, почему так устроен мой мозг, но я часто вижу в вещах то, чего нет. Например, моя семья сильно удивилась, когда я с восторгом выдала:
- Смотрите, на обоях собачьи мордочки!
Никаких мордочек не было и в помине. Родители долго ломали голову над тем, как их ребенок мог увидеть на цветочных обоях собак. Но в итоге все как всегда махнули рукой и просто продолжили жить. Если честно, я и сама не знаю, почему так. Либо это плод безграничного воображения... Либо галлюцинация. От меня всего можно ожидать. По крайней мере, так считают мои родители и весь мир.
За небольшой промежуток времени мой разум побывал в самых возможных и невозможных краях. Лишь потом я поняла кое-что, что заставило меня похолодеть. Я в деревянном доме. Неподалеку мирно спит вчерашняя травница. Пахнет паленой гречкой. Если бы не Марта, то я бы подумала, что проснулась у себя на даче. Смесь гречки и гари в воздухе меня нисколько не удивляет, мама часто умудряется передержать еду на плите. Но вот Марта... Погодите. А что, если я вовсе не проснулась? Может, это и не сон вовсе?
Как ужаленная я подскочила на кровати. После тщательных расталкиваний наконец-то раздалось недовольное мычание.
- Да поднимись ты уже, - я пихала настоящего человека. Я чувствовала тепло человеческого тела под своими руками. Постепенно это переставало казаться мне сном. Марта удивленно взглянула на меня - не зло, а именно удивленно. Неожиданная реакция на мои действия.
- Что происходит?
- Срочно ущипни меня, - я протянула ей свою руку и зажмурилась, однако меня не ущипнули, - почему ты меня не щипаешь?
Янтарные глаза, горящие любопытством, вели поединок с моими непроницаемыми изумрудными камнями. Когда я чувствую боль или унижение, мои глаза темнеют и превращаются из изумрудов в плесень. Не самая поэтичная метафора, но уж как есть. Я достойно выдержала принятый вызов. Марта сдалась.
- Ладно. Но это может быть больно.
- Ничего, - отмахнулась я, - боль напоминает о том, что я все еще жива.
Трава-Огонь пожала плечами и все-таки ущипнула меня. Я взвизгнула, ибо это было и правда больно. Но боль должна была вернуть меня в реальность, и когда я открыла глаза, то увидела перед собой улыбающуюся какой-то загадочной улыбкой Марту.
- Ну что, - поинтересовалась она, - проверила, что хотела?
- Ничего не понимаю. Я должна была вернуться, - я уставилась в одну точку, тем временем два янтарных глаза беспокойно смотрели прямо на меня, - это что же получается...
- Я могла бы предположить, но никак не пойму, о чем ты глаголишь.
- Ты ущипнула меня. Я должна была проснуться, но я все еще здесь. Выходит, это не сон. Выходит, я потеряла свою реальность и свой мир.
Я села на кровать и обхватила руками голову. Марта не шевелилась.
- Тогда расскажи мне. Расскажи, кто ты и откуда, - она немного помолчала, после чего тихо добавила, - Я хочу знать о тебе все.
Какое странное чувство. Никогда раньше не слышала ничего подобного ни от кого. Неужели я волную ее со своими проблемами и заботами? Неужели она и впрямь заинтересована в моем внутреннем мире? Что ж, я уже столько раз ошибалась, когда обнажала свою душу не тем людям... Думаю, можно и на этот раз. Что-то подсказывало мне, что на этот раз я не совершаю ошибку.
Я рассказала о себе. О своей жизни, так сказать. Хотя разве это можно назвать жизнью? Если ты живешь без мечты, друзей и веры, то ты не живешь вовсе. Это не жизнь, нет. Это всего лишь банальное существование. И мне такое существование совсем не нравилось. Каждый день я просыпалась с мыслью, что разлагаюсь изнутри, и от этого становилось еще противнее. Но сейчас я почувствовала, как что-то изменилось. Все начало меняться, когда я только встретила ее: когда почувствовала холод стали у своего горла, когда мы сидели на крыше и смотрели на звезды. Даже не верится, что за один день я сумела обрести смысл всей жизни. Дружба. Да, именно о таком друге я и мечтала с младенчества.
Я рассказала все, глядя ей прямо в глаза: я смотрю в глаза только тем, кому доверяю. Раньше таким человеком была только бабушка, но я не смотрела ей в глаза, потому что из-за глаукомы она не видела всего того, что отражалось в моих глазах. Получается, я впервые смотрю в глаза человеку, не отводя взгляда.
Не люблю говорить. Я скорее слушатель, чем говорящий, однако сейчас меня прорвало. Оказалось, я говорила без умолку аж два часа. Могла бы и больше, если бы в комнату не вошла Мила и не позвала нас есть, после чего мы, не сговариваясь, скривились от запаха гари и спустились в готовальню.
Все это время, пока я говорила, Марта внимательно слушала меня. По окончании моего рассказа она вымолвила лишь одно слово:
- Поразительно.
На самом деле, я не нашла ничего поразительного в эмоциональном болоте, в которое только что окунула ее. Мы помолчали, после чего она спросила:
- Значит, ты из другого мира?
- Да.
- Спасибо за то, что рассказала мне все это. Я сохраню эту историю внутри себя, как что-то по-настоящему ценное.
Я опешила. Кажется, у меня только что появился мой первый друг.
Скромный стук в дверь и голос Милы вернули нас к реальности. Реальность. Выходит, теперь это моя реальность.
Гречка была полнейшей катастрофой. Но мы с вымученной улыбкой уговорили аж по две тарелки. После "завтрака", Марта протянула мне все ту же корзинку, и мы стали собираться в путь: я и забыла, что этот парнишка, Тед, звал нас в поле. Кажется, намечается пикник. И песни под гитару. По телу забегали мурашки от одной только мысли о гитаре.
Мы шли по узкой протоптанной дорожке. На небе курчавились все те же сливочные облака. Тед поприветствовал нас широкой улыбкой. Ему я не была готова открыть свою сущность - не стоит отпугивать от себя еще одного потенциального друга. Что-то подсказывало мне, что однажды он тоже узнает обо всем, но пока время еще не пришло.
Мы трое накрыли поляну и перекусили хлебом с сыром: на свою порцию я намазала очень много сливочного масла. Печень частенько протестует, и если б не она, то я бы ела масло ведрами. Не было разговоров о чем-то серьезном, как я ожидала, мы просто сидели втроем и смеялись над каждой дурацкой шуточкой. Когда же Тед вступал в диалог с Мартой, я помалкивала. Я совершенно незнакома с бытом Мистляндии, и мне захотелось это исправить. Вдруг, ни говоря ни слова, Тед, кряхтя, взял в руки гитару и приятным бархатистым голосом затянул:
- Слушай песню мою, дева первой весны...
Мы слушали, и внезапно душе стало так хорошо. Парень увидел мои горящие глаза и хмыкнул:
- Завтра в 8 утра приходи. Научим.
С этими словами он взял гитару в руку и пошел в сторону заката. Мы пошли за ним. Тед пошел за дровами, а мы с Мартой разложили циновки так, что посередине образовался ничем незакрытый круг - место для костра. Неизвестно, откуда парень добыл дрова (все-таки, мы были в поле), но древесина оказалась качественная и хорошо горела: сразу видно, Тед разводил костры миллионы раз, в то время как я наблюдала за всем этим впервые. Мы с родителями никогда не ходили в походы, и о таких посиделках у костра я могла только мечтать. Тед еще долго играл нам: все его песни текли спокойно и гармонично, как вода в реке. Мы с Травой-Огнем сидели спина к спине. Я обернулась и увидела, что она наклонила голову и положила руки на живот: заснула. В подтверждение к моим догадкам послышалось мирное посапывание. Я вдыхала воздух полной грудью и смотрела на алую полоску света за горами. Солнце садилось, но его свет передался костру. И пусть солнце исчезнет на двенадцать часов - наш костер заменит нам светило.
Тед спал в обнимку с гитарой, Марта спала, прижавшись ко мне. Мои глаза потихоньку слипались: последнее, что я видела, это догорающий огонек. Когда он окончательно потух, я заснула.