Тоннель в неизвестность

Когда мне было 5 лет, я задала маме вопрос:
- А умирать - больно?
Мама в ужасе посмотрела на меня:
- Ты что такое говоришь? - она всегда переживает за меня, как наседка переживает за своего цыпленка. Единственного и долгожданного цыпленка.
Когда она удостоверилась, что прощаться с жизнью я пока не собираюсь, все ее внимание переключилось на работу. Мой вопрос опять улетел в пустоту. Но ненадолго.
По кухне разносится запах вареного чернослива. Бабушка ритмично помешивает содержимое кастрюли, и совсем скоро я вижу в своей тарелке овсянку с черносливом. Все дети не любят кашу, а я люблю. Может, это потому, что бабушка варит ее лучше, чем кто-либо. Она приучила меня есть кашу со всем, кроме кураги и морковки. Ненавижу курагу, а морковке в каше просто не место.
Горячее может обжечь язык. Я осторожно дую на ложку с кашей, после чего неуверенно отправляю ее в рот. Вкусно. Как и всегда.
Мне уже 6. За год особо ничего не изменилось, вот только вчера я заметила, что спокойно могу прочитать то, что пишут в бегущей строке в новостях. Правда, ничего не понятно из того, что там пишут, но прочитать могу. А еще я научилась выговаривать букву "р", и вчера я только и делала, что носилась по квартире и радостно "рычала".
Бабушка неотрывно смотрит на меня, пока я ем. Внезапно я откладываю ложку и спрашиваю:
- А умирать - больно? - я ожидала реакцию, подобную маминой, вот только я вечно забываю кое-что: бабушка - это не мама.
Она слегка наклонила голову набок.
- Почему ты спрашиваешь?
- Ну... Мы сегодня гуляли, и я увидела на земле воробушка. От тельца остался лишь непонятный комок перьев, но головка была цела. И глазки закрыты. И он как будто спал... Интересно, а может он и правда спит? - я смолкла на пару секунд и тихо добавила - вот только он уже никогда не проснется... Верно?
Бабушка смотрела куда-то сквозь меня. Она думала: внутри нее шла борьба правды со здравым смыслом, как мне тогда показалось. Но, она просто подбирала нужные слова. Она не подбирала по строгой цензуре, что можно сказать ребенку, а что нет - ей нужны были подходящие слова, чтобы донести суть.
- Знаешь, - задумчиво начала она, - жизнь вообще можно назвать одним сплошным сном. Только когда ты ложишься спать в свою кроватку вечером, ты знаешь, что проснешься утром здесь же. Со смертью не так. Коварная она. Всегда приходит, когда ждешь ее меньше всего. При встрече с ней ты тоже засыпаешь: кто-то делает это мгновенно, а кто-то пытается бороться со сном, потому что ему есть, ради чего бодрствовать. Рано или поздно мы все заснем, но проснемся в другом мире, - она улыбнулась, - в лучшем мире. Там мы встретимся с родными, которые заснули слишком неожиданно и рано.
- Но я слышала, что смерть - это нечто ужасное...
- Я же говорю: засыпаем мы все по-разному. Но несмотря ни на что, это всего лишь сон.
Внезапно я начала захлебываться слезами.
- Я точно встречу тебя, когда... Когда засну? И маму? И папу?
- И всех своих друзей.
- Но у меня нет друзей.
- Они непременно появятся. У тебя будут самые лучшие друзья. Но не спеши открывать первому встречному свою душу.
Мы помолчали. Я немного успокоилась.
- Ты встретишь там дедушку?
- Да. Я верю в это.
Ничто не сияло ярче ее глаз в тот момент.
____________________________________________________________

- Марта... Проснись, пожалуйста.
Тед склонился над девушкой. Он несколько раз задирал голову, но горячие слезы предательски капали на кожаные брюки и мелкая дрожь рябью расходилась по всему ему телу. Одному лишь Богу известно, что творилось в его душе в тот момент.
- Проверь, бьется ли сердце.
Он послушно наклонился к грудной клетке и прислушался. Кивнул.
- Хорошо. А теперь, проверь дыхание.
Тед выполнил указание, после чего кивнул энергичнее, чем в первый раз.
Я расплылась в улыбке. Все силы были потрачены на две короткие фразы. Кажется, я начинаю приходить в себя. Спина болит невообразимо. Такое чувство, словно у меня там один большой ожог... Ах, да. Ожог.
Тед внезапно опомнился. На негнущихся ногах он подошел ко мне и обнял со страшной силой.
- Ты жива... Поверить не могу. Ты жива. Спасибо...
Я держалась, как могла, но после его слов я взвыла. Даже, когда он меня обнял, ощущение было, словно по мне пустили электрический ток с нечеловеческой мощностью. Парень отшатнулся, но быстро понял, в чем дело, и принялся извиняться. Я лишь истерически хихикнула в ответ. Пожалуй, это одна из самых неадекватных реакций, на которые только способно мое сознание.
- Кажется, мне нужна мазь... - Тед грустно взглянул на Марту, и я поняла, что нас спасет только она.
Корчась от боли, я подползла к ней поближе. Да, она цела, только без сознания. Я облегченно выдохнула. Она будет в порядке. Я смогла ее спасти.
Тед принес ведро холодной воды. Я в недоумении уставилась на это ведро.
- Зачем это?
- Ну... Чтобы облить.
- Кого? Марту? Она помрет от разрыва сердца!
- Ну... Это не для нее, вообще-то.
- А для кого? - какое-то шестое чувство подсказало мне, что запахло жареным.
Он выразительно посмотрел на меня. Да, шестое чувство меня не подвело.
- Нет, нет и еще раз НЕТ! Сумасшедший! Зачем мне вода?
- Боль облегчить...
- На мои вопли массово сбегутся санхиллы!
- Нет. Мы далеко от их земель, - парень помрачнел, - как и от наших.
- Но... Где мы тогда? Я не знаю других земель, кроме Мистляндии и Санхилла.
- На карте здесь не обозначены поселения, так что, кажется, эта местность пока не заселена.
- Но как мы здесь вообще оказались? - я взяла в руки карту, - кажется, мы ОЧЕНЬ далеко от дома. Неужели ты тащил нас сюда? Через все это гигантское расстояние?
Тед вздохнул и усмехнулся.
- Ты увидела что-нибудь странное перед тем, как отключиться?
- Огонь и дракона.
- Не, это не странно, - я фыркнула. Для кого как.
- Хм. Ах, да. Голуби. Много голубей. И все серые, уличные.
- Не серые, а сизокрылые. В общем, неспроста они прилетели. Это я их послал.
У меня отвисла челюсть.
- Ты?! Погоди... Это что же получается? Вау. Стоп. Ты - колдун?
Тедди брезгливо поморщился:
- Ну уж нет. Колдуны злые. А я вряд ли считаюсь злым!
Мы расхохотались. Тед? Он и мухи не обидит, даже если та чересчур назойлива и лезет кусаться.
- Тед?
- М?
- А почему именно голуби? - как я ни пыталась, сдержать улыбку не получилось.
- На самом деле, я довольно узкий специалист, - парень посмеялся над своей же шуткой, - а еще... Она любит голубей. Говорит, они приносят мир на Землю, и, несмотря ни на что, всегда возвращаются.
Я виновато посмотрела на друга.
- Прости, но, кажется, я загородила ей весь обзор собой. Пыталась укрыть ее от огня.
- Нет, ты молодец. Спасибо тебе. Я не представляю, как жить без нее.
- Всегда пожалуйста! - я самодовольно усмехнулась.
Тед усадил меня таким образом, что моя спина оказалась в тени, а на лицо падали солнечные лучи.
- Дар?
- Да?
- Что мы скажем ей?
- По поводу Милы?
- Да.
- Мы найдем ее и разбудим. Я никогда не делала этого раньше, но верю в то, что это возможно.
- Разбудим? От смерти? Но это невозможно!
- Возможно. Я верю в это.
Тед ограничился слабым кивком и отправился за хворостом. Солнце садилось, и пора было разводить огонь.