Гостиница между мирами

17 марта

Я проснулась от солнечных лучей, когда мама распахнула шторы.

— Эвелина, ты опять всю ночь читала? — раздражённо сказала она, убирая книги с моей постели и расставляя их по полкам.

Я сонно открыла глаза и откинула прядь золотых волос со лба. Мама строго посмотрела на меня:

— Эвелина, мне тебя долго ждать? У нас сегодня много дел.

С этими словами я вышла из комнаты.

У нас каждый день много дел...

Я ещё немного полежала, уставившись в потолок. Скука. Покой. И тоска. Я детектив — на бумаге. Но в этом городе, в этой стране, где каждый второй — сыщик, никому не нужен ещё один. Особенно если ты молодая женщина, особенно если у тебя нет имени и связей. Никто не зовёт меня расследовать. Никто не верит, что я могу.

Когда я переоделась, я спустилась вниз, на кухню. Мама уже варила кашу и убирала в вазу свежие цветы. Всё — как всегда.

— Посуду помоешь. Потом поможешь мне развесить бельё, — сказала она без лишних слов. — После обеда идём к миссис Бэнкс. У неё юбилей, не забудь надеть платье приличнее.

— Конечно, мама, — пробормотала я.

На стене тикали часы. В этот момент они звучали громче всего в доме.

Я услышала стук дверь. Открыв его поздоровалась с почтальоном. Приняв письма, я вернулась на кухню.

— Неужели письмо от поклонника? — радостно улыбнулась мама.

Я только закатила глаза и мама это заметила. Она нахмурилась.

— Если бы ты согласилась предложение руки и сердца Джона, то ты уже жила бы богато.

— Мам только не начинай. — раздражёна сказала я.

Мама устало вздохнула.

— Хорошо, но ты всё таки когда-нибудь признаешь что я была права.

Я снова закатила глаза.

— Ладно иди помой посуду. — сказала мама.

Каждое утро — как под копирку. Я убираю, шью, хожу в гости, улыбаюсь чужим дамам, выслушиваю советы, как выйти замуж. Но никто не спрашивает, что я хочу.

Вечером, когда всё наконец закончилось и в доме стало тихо, я вернулась в свою комнату и достала из ящика дневник. Открыла, перечитала старую заметку о первом деле, которое я когда-то пыталась расследовать — исчезновение уличной кошки. Тогда мне было десять. Но я всё записала по правилам. Улики, свидетели, мотивы… Тогда всё казалось возможным.

Стук в окно.

Я вздрогнула. Это было странно — никто не подходил к нашему окну. Тем более вечером.

Подойдя ближе, я заметила белого воробья. Он сидел на подоконнике и держал в клюве свёрнутый конверт. Бумага выглядела необычно: плотная, с золотистым отливом. Я приоткрыла окно — птица не улетела, а аккуратно вложила письмо мне в ладонь. И тут же исчезла в ночи.

Я смотрела на конверт с выбитой печатью в виде девятихвостого лиса. Руки дрожали. Что это было?

Осторожно вскрыв письмо, я начала читать. Слова были выведены красивым, немного угловатым почерком:

Мисс Эвелина Уинтерс.
Вы были выбраны. Мы знаем о вашем таланте. Нам нужна ваша помощь.
Приезжайте. Слишком многое поставлено на карту.

Жао Бэйшэнь. Представитель гостиницы между мирами.

Я перечитала трижды. Мир будто замер.

Это ошибка? Кто-то разыгрывает меня?

Но в глубине души я знала — это мой шанс.

Я не могла сдержать улыбку. Радостно закружилась, прижимая письмо к груди.

— Да, да, да! Наконец-то! — воскликнула я.

Я остановилась и с сияющими глазами посмотрела на фотографию отца. На снимке он был молодым и жизнерадостным — золотистые волосы, аккуратные усы, а в голубых глазах светилась решимость.

— Я стану как ты, папа. Стану лучшим детективом в мире!
Оставалось только рассказать маме...

— Что?! — воскликнула мама, ошеломлённая. — Ты с ума сошла?!

— Но мама, это мой шанс! — взмолилась я.

Она нахмурилась, поставила тарелку и полотенце на стол.

— Эвелина, ты вообще понимаешь, что говоришь? Поедешь в чужую страну. Одна. Из-за какого-то письма от незнакомца?!

— Но мама...

— Нет! Я запрещаю тебе ехать! Ты ещё слишком молода и наивна!

— Мама! — воскликнула я возмущённо, сжав письмо.

— Молчать! — строго сказала она, скрестив руки на груди. — Ещё скажешь спасибо в будущем.

Я стиснула зубы, развернулась и ушла в свою комнату, крепко сжимая письмо.

Каждая мать боится за своего ребёнка. Но… мне нельзя упустить этот шанс. Значит, придётся сбежать.

Ночью я собрала свои нужные вещи в чемодане. Написала письмо для мамы и оставила её в своей комнате. И с нетерпением ждала рассвета.

Утро было прохладным, туман лениво стелился по узким улочкам, словно не хотел просыпаться. Я осторожно прикрыла за собой дверь, стараясь не скрипнуть петлями.

Мама всё ещё спала. Я слышала её спокойное дыхание за тонкой стеной, когда встала раньше всех и, затаив дыхание, вытащила из-под кровати свою старую копилку.
Монеты и банкноты внутри звякнули, словно прощались. Я засунула их в мешочек и сунула глубже в карман пальто.

На мне было простое зелёная платье, коричневое пальто и шарф. Вид совсем будничный — как будто я просто пошла за хлебом. Именно так я и сказала маме накануне вечером:

— Утром схожу на рынок, куплю свежего.

Никто не должен был знать. Ни мама, ни соседки, ни старая булочница. Никто.

Я шагала быстро, пока город не проснулся полностью. Прошла мимо лавки, где пахло выпечкой. Сердце билось сильно, но не от страха. От решимости. От волнения.

На вокзале всё казалось особенно большим и чужим. Таблички, люди, чемоданы, гул голосов. Я стояла, сжимая мешочек с деньгами, а потом сделала шаг вперёд.

— Билет… в ту страну. На восток. Как можно раньше, — сказала я, стараясь звучать уверенно.

— Первый поезд через час, — ответил кассир. — Повезло вам, барышня.

Я отдала деньги, и мне в руки вложили билет — плотный, желтоватый, как страница из старой книги.

Я отошла, села на лавку и только тогда позволила себе выдохнуть.

— Всё. Обратного пути нет.

Солнце начинало медленно подниматься, краснея сквозь дымку. Я крепко держала билет.

Папа, ты бы мной гордился.
Теперь я была ближе к своей мечте. И к разгадке.

Как сказал кассир, первый поезд через час прибил. Все пассажиры заняли свои места и я тоже. Поезд мягко тронулся с места, и сердце сжалось — теперь уже по-настоящему. Всё, что было позади, начало растворяться в стуке колёс. Дом, мама, улицы, на которых я выросла… всё оставалось позади, как будто становилось просто сном.

Я сидела у окна, прижимая к себе пальто и билет, который уже успел помяться в руке. Пахло древесиной, углём и чем-то чужим — новым. В купе, кроме меня, ехали ещё двое: пожилая женщина, вся в шёлковых платках, и молчаливый мужчина с книгой в руках. Но они не обращали на меня внимания, и я этому была только рада.
За окном сменялись поля и деревни, потом реки, мосты, и наконец — горы. А чем дальше ехали на восток, тем больше мир будто начинал меняться. Дома становились резче, крыши — изогнутее, над заборами висели красные фонари, а вывески на станциях были написаны иероглифами, которые я не понимала.

Когда стемнело, на стекле зажглись отражения фонарей в вагоне. Я смотрела на своё лицо — бледное, серьёзное, и даже немного взрослое.

Я действительно уехала…

Снаружи мелькали огоньки в тумане, и в какой-то момент мне показалось, что между деревьями промелькнула чья-то фигура — белая, тонкая, почти лисья. Я моргнула. Пусто.

"Наверное, усталость," — подумала я, но сердце почему-то ускорило ритм.

Вскоре к нам в купе присоединился ещё один пассажир. Иностранец, но на вид — будто из восточных стран. Позитивный, с лучезарной улыбкой.

— Добрый день, уважаемые! — поприветствовал он нас с лёгким акцентом.

— Добрый день, — ответили мы.

Он сел рядом со мной.

— Меня зовут Сато. Еду обратно в свою родную страну. А вы? — с любопытством оглядел нас.

Пожилая женщина промолчала. Мужчина с книгой оторвался от чтения.

— Приятно познакомиться. Я Димитрий. Причина похожа — еду в гости.

Сато улыбнулся.

— Япония — очень красивая страна. Сюда надо приезжать почаще. — Затем он перевёл взгляд на меня: — А вы, барышня?

Я растерялась, не зная, что сказать, и из-за этого стало ещё неловче.

— Что-то не так, барышня? — осторожно спросил Сато.

— Нет... Я еду в Японию по работе.

Стоило ли говорить это вслух?

— По работе? А кем вы работаете? — в глазах Сато засветилось искреннее восхищение.

— Я... детектив, — неуверенно ответила я.

Все трое удивлённо посмотрели на меня.

— Детектив? Такая молодая — и уже детектив, — проговорила пожилая женщина.

— А что случилось? Где вы будете расследовать? Может, мы едем в один город? — обеспокоенно спросил Сато.

— Мне нужно… — Я растерянно опустила взгляд на письмо в руках. На нём был написан адрес: — В отель “Гостиница между мирами”.

Глаза Сато расширились.

— Дворец ёкаев?!

Мы с другими переглянулись, не понимая, о чём речь.

— Простите?..

— Барышня, вам не стоит туда ехать. Это опасное место. Там только смерть для нас, людей.

— Что? — с недоверием посмотрела я на него, но сердце сжалось. — Что вы такое говорите? Это всего лишь отель...

— Нет, это не простой отель, барышня. Все в Японии знают о Дворце ёкаев. До него почти невозможно добраться — он словно мираж. Иногда появляется, будто из тумана. Некоторые пытались попасть туда… но никто не вернулся.

Слова Сато эхом отозвались в голове.

"Там только смерть для нас, людей..."

Я почувствовала, как пальцы крепче сжали письмо. В груди появилось неприятное чувство — будто кто-то капнул холодной водой на сердце. Я не верила в сказки. Не могла. С детства отец учил меня мыслить логически: факты, улики, мотивация. Ни один мираж не может быть адресом в письме. Ни один отель не станет скрытым дворцом ёкаев.

И всё же...

Что-то в голосе Сато заставило меня усомниться. Он не казался сумасшедшим. Напротив — в его глазах читалась настоящая тревога, почти страх.

“Может, он просто суеверный? Местные часто придают мистике больше значения, чем нужно. Это просто культурные различия.” — пыталась успокоить себя я.

Но с каждым новым стуком колёс поезда мысль о том, что меня может ввязаться не в обычное дело, а в нечто большее, чем просто расследование, крепла.

Неведомое звало меня— и пугало одновременно.

Я подняла взгляд на Сато и попыталась улыбнуться, хотя сердце всё ещё стучало тревожно.

— Благодарю за предупреждение… Но я всё же должна туда попасть.

Позже ко мне подошёл проводник — пожилой мужчина с безупречными манерами. Он поклонился.

— Барышня Эвелина? Вас ожидают. Следующая станция — последняя. Приготовьтесь.

— Ожидают? — переспросила я, удивлённая.

Он ничего не ответил, только снова поклонился и ушёл.

Я осталась одна в купе. Глядя в окно, я чувствовала, как всё внутри сжимается и разгорается одновременно.

Что меня ждёт впереди? Кто они — те, кто ожидают меня? И действительно ли я готова к этому?

Поезд всё мчался вперёд — в новую жизнь.

***

— Очаровательно, — пробормотала я. — Мне даже не дали время на чай.

Риоши посмотрел на меня сверху вниз. Было трудно понять что он сейчас думает. Между нами было странная напряжение.

— Господин Риоши, давайте я покажу мисс Уинтерс дворец. — предложил Жао.

— Нет, я сам. Займись своим делом. — приказал Риоши.

Жао послушно поклонился, бросил мне непонятный взгляд и вышел. Оставив меня с этим лисом. Что заставило мне почувствовать напряжение. Лучше останусь с Жао чем с человекообразным лисом.

— Следуйте за мной. — сказал Риоши. Он галантно вышел, а я за ним пошла. И не могла не смотреть на его пушистые хвосты и уши. Мы свернули по коридору. Неожиданно мимо пошли живые две стулья и они разговаривали. Они имели глаза. О голоса у них были каким-то странными.

Что как?!

Я даже оглянулась когда они же подскакали мимо нас, они это заметили засмеялись. Смех был противным.

— Не отвлекайтесь мисс Уинтерс. — раздражёна сказала Риоши, а потом холодно бросил взгляд на живых предметов: — А вам стоит знать где вы сейчас находитесь. Я не плачу вам за ваши смехи и бестолковые разговорчики.

Стулья тут замолчали и тут же быстро подскакали. Мы прошли ещё немного, и Риоши начал говорить — быстро, почти на автомате, будто просто отчитывался.

— Это западное крыло. Здесь находятся апартаменты для временных постояльцев, преимущественно низшего ранга. Если вы потеряетесь — не зовите на помощь, никто не придёт. — Он даже не повернулся ко мне, говорил, глядя вперёд.

« Приятное начало, правда, очень гостеприимно. » — я сжала губы, чтобы не сказать это вслух.

— Справа — библиотека. Вход только по разрешению. Не вздумайте брать книги без спроса. Некоторые из них... кусаются. — Он бросил на меня короткий взгляд, в котором сложно было понять — это угроза, предупреждение или просто факт.

— И ещё есть большая баня на первом этаже левом коридоре. Но вам там вообще не стоит заходить.

Я не заметно закатила глаза пока он шёл вперёд.

Мы миновали витражные двери, за которыми витал слабый запах ладана и пыли. Я заметила, как какой-то прозрачный силуэт проскользнул сквозь стену — будто тень, забывшая, что её больше нет. Я вздрогнула, но Риоши шёл дальше, не оборачиваясь.

— Это внутренний сад. Не входите туда после захода солнца. Там обитают существа, у которых проблемы с... самообладанием.

Я едва успевала за ним. Его шаги были быстрыми, резкими. Будто он хотел как можно скорее отделаться от меня.

— И наконец, ваш номер. — Он остановился у дверей, украшенных резьбой в виде паутины и луны. — Не выходите ночью. Если услышите зов — игнорируйте. И пожалуйста, мисс Уинтерс, не суйте нос куда не просят. Этот дворец еле терпит вас.

Он открыл дверь и жестом указал войти.

— Этот дворец терпит меня? — мысленно повторила я, ощущая, как раздражение борется с любопытством.

Интересно, сколько ещё секретов он не считает нужным мне раскрывать?

Риоши нахмурился и его уши слегка встали назад.

— Можно сказать да. — сказал он.

« Ну конечно. » — хотелось мне закатит глаза или фыркнуть, но я сдержалась.

Я вошла, и дверь за моей спиной тут же закрылась с глухим щелчком.

Обернулась — никого. Даже тени Риоши не осталось.

Ну и манеры...

Комната была, мягко говоря, необычной. Интерьер будто вырвали из снов сумасшедшего художника: мебель напоминала живых существ, свет исходил не от ламп, а от плавающих в воздухе светляков, а потолок… он медленно двигался. Как дыхание.

Я подошла к кровати. На покрывале расцвели золотые цветы, когда я провела по нему пальцами.

Надо срочно зафиксировать всё, иначе я начну сомневаться в собственной вменяемости.

Я достала из сумки дневник, села за изогнутый письменный стол (он, к слову, тихо вздохнул, когда я на него оперлась), и начала писать:

День первый.
Я прибыла в так называемую “Гостиницу между мирами”. Всё здесь... живое. В прямом смысле. Стулья разговаривают, тени проходят сквозь стены, мебель вздыхает.
Управляющий — лис. В прямом смысле — с ушами, хвостами и лицом, которое хочется ударить и нарисовать одновременно.
Он вёл меня по дворцу с таким видом, будто я — кусок грязи на его идеально вычищенном полу.
Тем не менее, я здесь. И намерена докопаться до сути, даже если этот дворец решит меня сожрать.
Пока я в здравом уме. Более-менее.

В этот момент что-то скрипнуло у шкафа. Я резко обернулась.
Дверца слегка приоткрылась.
Изнутри кто-то шепнул:

— Не пиши слишком много. Он не любит, когда кто-то знает больше, чем должен.

Я тут же замерла от испуга.

— Что?! Кто здесь? — я взяла в руке ручку и осторожно подошла к шкафу, чувствую, как руки начинают дрожать: — Выходи!

Вышел тапок из шкафа. На вид как старый соломенный тапок, с грубой, потёртой текстурой. Один большой глаз посередине, блестящий и любопытный. Тонкие руки и ноги, похожие на птичьи лапы — с длинными пальцами и кривыми когтями.

— Живой тапок?! — крикнула и кинула на него ручку. Он испуганно вскрикнул и убежал, спрятался за столом.

— Разве так можно? Обращаться так с маленькими! — жалобно воскликнул он.

Я осторожно подошла к столу.

— Ты вообще-то меня напугал.

— Ты меня тоже! — обиженна воскликнул он.

Я устало вздохнула. Стараясь успокоить себя.

— Ты вообще кто? И почему ты в моем номере? — недоверием смотрела когда он вылезает из под стола.

— Я Цукумогами.

— Это твоё имя?

— Нет. Нас всех так называют. Мы потерянные вещи которые потеряли люди. И из-за этого мы становимся живыми.

— То есть те стулья которые я видела, тоже Цукумогами?

— Да. — решился вылезти он. Хлопал одним глазом, смотря на меня.

Я тоже на него с любознательностью посмотрела, а потом села на корточки, но это его слегка испугало.

— Первый раз за сто лет вижу человека. — сказал он.

— Сто лет? — удевленна сказала я: — Значит тебе сто лет?

— Не уверен, может быть и больше. — сказав он пошёл обратно к шкафу. Но хромая пошёл.

— А что вы делаете вообще в этом дворце? Вы гости?

— Нет. — хихикнул он, и старался подняться в шкаф: — Мы слуги.

— Слуги? Тогда почему ты идёшь обратно в шкаф? — Я подошла ближе, увидев, как он хромает, и осторожно подняла его, будто старую игрушку, лёгкую, почти невесомую. От него пахло пылью, деревом и чем-то пряным, как старый сундук с воспоминаниями.

— Я прячусь, — признался он.

— От кого?

— От господина Риоши, конечно! Я ему должен. Только, пожалуйста, не говори ему, что я здесь. Я обещаю — не буду мешать тебе в номере.

Я нахмурилась.

— Подожди… Ты должен ему? — Слова неприятно зазвенели в ушах. — Что это значит?

Он вздохнул и, опустив плечи, устало посмотрел на меня своим одним глазом.

— Я уже сказал, что мы — Цукумогами. Вещи, забытые людьми. Когда оживаем, пытаемся найти путь обратно к своему хозяину… Но большинству это не удаётся. Несколько из нас согласились работать в этом проклятом дворце.

— А ты?

— Я… случайно разбил чайный сервиз. И господин Риоши приказал мне работать за ущерб.

В его голосе звучала такая горечь, что у меня сжалось внутри. Он топнул ножкой, еле слышно.

— А я не хочу! Я уже стар и маленький… Я просто хочу найти своего хозяина.

Я сжала кулаки. Какой же, оказывается, Риоши тиран. Думает, раз он лис с девятью хвостами — можно командовать каждым?

— А почему ты не можешь просто уйти?

— Потому что дворец заколдован. Господин Риоши очень хитрый. Он не выпустит такого, как я. — Он вдруг усмехнулся, чуть торжествующе: — Но он точно не учёл, что я умею хорошо прятаться.

Я улыбнулась. Потом приподнялась, подошла к чемодану и достала оттуда маленькую карамельку в золотистой обёртке.

— Держи. За храбрость.

Он вытаращил глаз.

— Это мне?..

— Конечно. Мы теперь с тобой команда. Нас обоих недолюбливает этот лис.

Он аккуратно взял конфету коготками и крепко прижал к себе.

— Я теперь твой должник. Навсегда!

Я улыбнулась. Я посмотрела на него сверху вниз.
Интересно а к него есть рот?

А он посмотрел на конфету, закрыл глаз, а когда открыл место глаза был зубастый круглый рот. Моя улыбка тут же исчезла, а глаза расширились от ужаса. Он проглотил конфету с обёрткой. А потом закрыл рот и открыл, теперь его рот стал глазом. Он посмотрел на меня и радостно хихикнул.
Я старалась улыбнуться хоть и была сильно напугана.

Ужас…

Записи Эвелины:

1) Бэйшэнь — дух-спутник или сопровождающий бог, часто связан с защитой гостей, путешественников или служением в доме.
Жао один из таких духов.

2) Ёкай — сверхъестественное существо японской мифологии, разновидность обакэ. В японском языке слово «ёкай» имеет очень широкое значение и может обозначать практически все сверхъестественные существа японской мифологии, или даже заимствованные из европейской: от злобных они до кицунэ или снежной женщины Юки-онна.

3) Цукумогами — разновидность японского духа: вещь, приобретшая душу и индивидуальность; ожившая вещь. Согласно поверьям японцев об этих духах, могами происходит от артефактов или вещей, которые существуют в течение очень длительного периода времени и потому стали живыми или обрели сознание.