разбуди меня поцелуем полыни из звёзд
Разбуди меня поцелуем полыни из звёзд
Это просьба к судьбе, вызов, брошенный тьме: разбудить надежду даже горьким прикосновением, если в нём есть отсвет далёких, но возможных светил.
Все обитатели Логоса стояли посреди леса, сбившись в кучку. Неподалеку пожираемая пламенем, их школа вырисовывалась на фоне ясного неба зловещим силуэтом. Место, где они проводили так много времени, жили, учились, влюблялись, ругались. Место, которое по итогу стало их заточением, из которого так тяжело было выбраться, но сейчас они были близки к этому как никогда.
Не хватало лишь пары человек.
Мария, стоявшая рядом с сыном, нервно оттягивала край кофты. Сердце её было неспокойно. Увидит Володю, что с ним всё в порядке – тогда и успокоится.
Виктор, вышедший последним, выглядел серьёзно и сосредоточенно. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по ученикам, взрослым, задержавшись на мгновение на бледном лице Ларисы.
– У нас мало времени, огонь скоро их привлечёт, – скомандовал директор, – Надо быстрее добраться до шоссе.
Ещё не все успели развернуться, как на горизонте, из-за стены зелёного леса, появились силуэты. Чёткие, быстрые, несущиеся прямо на них. Команда солдат в камуфляже, бесшумно вышедшая на опушку. И самое страшное – стволы автоматов, холодно поблёскивающие на летнем солнце, были направлены прямо на них.
– Всем стоять, не с места! – прозвучал голос командира.
Сердца замерли. Кто-то из младших классов тихо всхлипнул. Алиса почувствовала, как рука Макса сжала её ладонь.
И тогда из строя солдат в центр вышла она.
Теодора Раубер. Или Клавдия Сафронова. Или её бабушка.
Мир сузился до одной фигуры в строгом тёмном пиджаке. Родственница успела превратиться в ночной кошмар, в тёмное пятно в её биографии, в олицетворение зла, против которого они так давно боролись. И прямо сейчас пожилая женщина смотрела прямо на неё. В её глазах сверкал холодный отблеск непоколебимой, фанатичной убеждённости. Ни тени сомнения, ни искорки человеческого тепла. Было ясно – она никогда не отступит.
Что же. В глазах Алисы, зелёных и горящих пламенем, тоже была решимость – стоять до конца. Тем более после того, через что ей, да и всем, что стояли на её стороне, пришлось пройти.
три дня назад
Алиса как раз спускалась с подругами в холл, когда чуть ли не снося входную дверь, в школу влетел запыхавшийся Рома, везя перед собой Дашу на инвалидной коляске.
Павленко выглядел, мягко говоря, плохо. Последние дни, скрываясь ото всех, он жил в лесу, в палатке, измученный виной и отчаянием. В голову приходили разные мысли. Даже о том, чтобы покончить с жизнью. Но Лиза, несмотря на его предательство, приносила ему антидот, тайком пронося его из школьного медпункта. Она, видевшая в нём испуганного парня, не желала смерти.
В глазах Даши стоял немой ужас. Одна рука со всей силы сжимала подлокотник коляски, а другая странно, неестественно держалась за шею.
Директор стоял у окна и сразу обратил на них внимание.
– Рома? – Поляков опустил взгляд на Дашу, которая, потеряв сознание, бессильно повесила голову набок, – Что случилось?!
– Виктор Николаевич! Надо ей помочь! Скорее!
На шум сбежались все: подруги Старковой, Лариса Андреевна, вышедшая из кабинета, Макс и Андрей, появившиеся из-за угла.
Первой среагировала врач.
– Что с ней? – Лариса наклонилась, ловко прощупала пульс на шее.
Андрей, увидев предателя, превратившего его любимую девушку в инвалида, бросился вперёд.
– Отойди от неё, тварь! Что ты сделал?!
– Это не я! – заикаясь, выпалил Павленко, страшась получить удар, – Савельева! Савельева ей что-то вколола!
Лариса остановила все разборки одной резкой фразой.
– Срочно везите её в мой кабинет.
Виктор не стал медлить. Врач распахнула дверь, а он завёз девушку внутрь. Все остальные бросились за ними.
– Сколько она успела вколоть? – обратилась Лариса к Роме, пока её руки быстро и уверенно рылись в ящиках с медикаментами.
– Не знаю... я... – парень был в панике.
– Это ты снова хотел её убить, – не то спросил, не то утверждал Авдеев и, не сдержавшись, ударил рыжего по лицу, от чего тот свалился на пол.
– Так, а ну прекратили! – рявкнул Виктор, – Вышли все! Быстро!
– Я никуда не уйду! – выкрикнул Андрей.
– Тогда стой спокойно и не мешай, – строгий голос директора привёл шатена в чувство. Теперь он лишь смотрел на любимую, которую снова мог потерять.
Максим, небрежно подхватив Рому под руку, вытолкнул его из кабинета. Перепуганные увиденным девушки вышли следом. Павленко свалился на диван в холле, вцепившись в собственные волосы.
– Ром, ты можешь нормально объяснить, что произошло? – тихо спросила Алиса, присаживаясь рядом.
Парень глотал воздух почти после каждого слова.
– Я... был в лесу. Потом случайно увидел Дашу с Женей. Они остановились... начали о чём-то говорить... я не слышал. А потом Савельева достала шприц из кармана и набросилась на неё.. Даша пыталась отбиться. Я побежал. Оказался рядом, когда она уже воткнула шприц в шею. Рядом лежал камень, я ударил её по голове со спины, и побежал сюда!
– Что за бред?! – фыркнул Макс, прислонившись к стене, – Нафига этой Савельевой хотеть убить Дашку? А вот тебе...
– Да я не вру!
– Ну слушайте, – вступила в разговор Лиза, – Если это он, зачем ему привозить Дашу сюда? Спасать её?
– Мы ещё не знаем, всё ли с ней в порядке, – парировал Максим, – Может, он знает, что ей уже не помочь, и просто хочет, чтобы мы хоть немного меньше его ненавидели за попытку «спасения».
– Ну правда... – задумчиво произнесла Вика, – Савельева, конечно, странная, и я не особо верю в её дружбу с Дашей, но попытка убийства...
– Давайте просто дождёмся, что скажет сама Даша, – развела руками Алиса, пытаясь всё переварить. Не хотелось думать, что Старкова может не выжить. Она снова посмотрела на Рому, – Если это действительно Савельева, и ты ударил её по голове, она всё ещё там... в лесу.
Рома согласно кивнул.
– Отведешь меня туда?
Макс тут же оттолкнулся от стены.
– Это ещё зачем?
– Ну как? Нужно узнать, что с ней. И там должен остаться шприц, так? Может, если Лариса Андреевна узнает, что в нём было, это поможет Даше... Не знаю, не могу просто сидеть здесь...
Она вскочила с места, и Вика кивнула.
– Хорошая идея.
– Да... да, я могу отвести, – поднялся следом и Рома, всё ещё пошатываясь.
– Ещё не хватало, чтобы и тебя он там по голове стукнул, – развязно бросил Макс и двинулся к выходу, – Ну чего стоим? Пошли.
Алиса немного затормозила. Поведение Макса после их расставания было странным. Но сейчас было не до этого. Посмотрев на подруг, которые сказали, что будут ждать здесь, она двинулась следом.
Втроём они вышли за ворота Логоса. Лето, обычно наполненное пением птиц и шелестом листвы, казалось неестественно тихим, будто затаившим дыхание. Некогда друзья шли в полном молчании, нарушаемом лишь хрустом веток под ногами.
Рома был впереди, его плечи были напряжены, а взгляд беспокойно скользил по знакомым тропинкам. Макс, засунув руки в карманы чёрных джинс, неотрывно сверлил его спину взглядом, полным скепсиса и недоверия.
Алиса шла в одну ногу со своим бывшим парнем. После того, как он «забыл» об их ссоре и как ни в чём не бывало попытался обнять, сказав, что соскучился, они не разговаривали наедине. Лишь перебрасывались короткими, ничего не значащими фразами в общей компании. Алиса так и не поняла, что это было – попытка вернуть всё назад, просто минутная слабость, шутка. Спрашивать не решалась. Было тяжело. Быть не с ним.
Находиться рядом, но не вместе.
В последние дни девушка пыталась полностью уйти от всех проблем, клубящихся вокруг. Она общалась только с подругами, прячась в их компании от неразберихи в собственной голове и сердце. Даже брат постоянно где-то пропадал, и сыщики заметили, что вместо камина все взрослые уходили куда-то в лес. На все вопросы у них был один ответ: «Нашли новый вход. Думаем, вакцина где-то там». Неясно, откуда появилась такая уверенность, но та искра надежды в их глазах заражала и давала силы продолжать верить.
– Это было здесь, – голос Ромы, хриплый и надломленный, вырвал Алису из размышлений.
Ребята осмотрелись. Они стояли на небольшой поляне, таких в лесу было десятки. Ничего особенного.
– Ну и где блонди-убийца? – раздражённо спросил Макс, окидывая поляну взглядом.
– Вот здесь лежала, – Рома ткнул пальцем в примятую траву. На земле не было ни следов борьбы, ни крови.
Алиса опустилась на корточки, внимательно изучая указанное место.
– Шприца тоже нет, – констатировала она, поднимая на Макса тревожный взгляд.
– Вот это неожиданность! – саркастично выдохнул парень, разводя руками, – Кто бы мог подумать...
– Ну... значит, она куда-то ушла и забрала его, – растерянно пробормотал Рома, бегая глазами по опушке.
– Куда?! – взорвался Макси, – Ты ж ей, по-твоему, голову разбил! Любой нормальный человек пойдёт в школу. В медпункт. А я её что-то по пути не видел!
– Хватит, – резко остановила его Алиса, поднимаясь. Её голос прозвучал устало, но твёрдо. Взгляд, скользнув по лицу Макса, ясно дал понять, что дальнейшие издевки бесполезны, – Нечего здесь больше делать. Идём обратно.
Она развернулась и пошла обратно к школе, даже не проверив, идут ли за ней. Тишина, повисшая сзади, была красноречивее любых слов. Загадка с Савельевой не разрешилась, а лишь обросла новыми вопросами.
***
Даша пришла в себя ближе к вечеру. Ларисе Андреевне удалось стабилизировать её состояние. Следы ужаса в её глазах сменились изможденной слабостью, но сознание было ясным.
Как только разнеслась весть, что Старкова в полном рассудке и может говорить, все ребята вечером собрались в её комнате. Андрей не отходил от кровати, его рука не отпускала её ладонь, словно он боялся, что стоит ему ослабить хватку, как её снова у него заберут.
Убедившись, что Даша держится, главный вопрос повис в воздухе. Андрей, всё ещё не скрывая гнева, прорычал:
– Даш, я обещаю, я его близко к тебе больше не подпущу. Никогда.
– Это не он, – тихо, но чётко сказала девушка, – Женя... Женя вколола мне что-то.
Подозрения подтвердились, но от этого не стало легче. Все, находясь в тяжёлом недоумении, смотрели на Дашу, ожидая услышать то, что не укладывалось в голове. За что? Почему?
Даша закрыла глаза, ненадолго уходя в себя, и начала рассказывать, с трудом подбирая слова, вытаскивая наружу обрывки жутких воспоминаний.
Она вывезла Дашу за пределы школы под предлогом прогулки. Но уже на поляне что-то в её взгляде поменялось.
«Ты знаешь, Даш, я всё думаю... Тебе стоит отпустить Андрея», – негромко начала она, – «Ты стала для него обузой. После всего, что случилось... У него же вся жизнь впереди, а ты... Ты его просто потопишь».
Слова лились как яд, тихие и безжалостные. Она говорила о его будущем, о том, как Даша его портит, как он заслуживает лучшего.
«Пока тебя не было, всё было хорошо. У нас с ним всё было хорошо. А ты взяла и всё испортила. Зря ты вернулась».
И тогда она призналась. Голос её стал совсем бесстрастным.
«Помнишь, когда тебе стало плохо после укола Ларисы? Я просто не рассчитала дозу. Но сейчас... сейчас я исправлю свою ошибку».
Шприц блеснул в её руке. Даша попыталась оттолкнуть её, отбиться, но её тело всё же сдалось. Она почувствовала острую боль в шее. Холодок, разливающийся по венам.
Но блондинке тут же вернулась карма. Тяжёлый удар, и Женя с гримасой боли закатила глаза и рухнула на землю. За её спиной, с первым попавшимся булыжником в руке, стоял бледный как полотно Рома.
«Даша! Держись! Сейчас!» — его голос прозвучал как сквозь вату, и он, подхватив её, бегом повёз коляску обратно, к школе, оставляя за спиной бессознательное тело.
– Вот сука... – первым выдохнул Макс, шокировано проводя рукой по лицу.
– Как мы раньше не поняли, что она за человек? – произнесла Вика, глядя в пол.
Андрей молча сжал руку любимой ещё сильнее. Савельева всегда казалась ему милой, доброй девушкой, и он ни за что не мог представить, что она способна на такое. Однако, под самой светлой оболочкой порой скрывается самая тёмная душа.
В комнату после короткого стука зашёл Алексей. На его лице сияла улыбка. Широкая, беззаботная, настоящая. Алиса уже и забыла, когда в последний раз видела его таким. Когда улыбалась она сама? Казалось, это было в другой жизни. Далёкой.
– Как знал, что вы все здесь! – он окинул собравшихся счастливым взглядом, остановившись на брюнетке, – Даш, ты как?
– Уже лучше, спасибо, – слабо улыбнулась та в ответ.
– А ты чего такой счастливый? – нахмурилась Алиса, считывая непривычную эйфорию в поведении брата. В последнее время он был либо загруженным, либо мрачным.
– Вы сейчас тоже счастливыми будете, – загадочно произнёс Лёша и, словно фокусник, достал из-за спины небольшую прозрачную коробку. В ней аккуратными рядами лежали ампулы с полупрозрачной жидкостью, поблёскивавшей в свете лампы.
– Это... – не веря своим глазам, прошептала Вика.
– Вакцина, – подтвердил Алексей, – Всё. Нам удалось найти весь запас. Буквально через час вся школа будет здорова.
Сначала все остолбенели, не в силах осознать услышанное. А потом комната словно ожила. Словно у всех открылось второе дыхание.
Дышать и вправду стало легче. После стольких мучений с вирусом наконец-то было покончено. Для кого-то это стало даже чем-то большим, чем избавление от зависимости от антидота.
Они все давно так не улыбались. И даже несмотря на то, что Алиса и Андрей не были заражены, они не могли не порадоваться за друзей, близких.
Компания опустошила ампулы одновременно. Горьковатый привкус стал самым сладким, что они пробовали в жизни. Кузнецова, не боясь показать своих чувств, в секунду оказалась рядом с Алексеем и со всей нежностью прижалась к нему, сцепляя руки за мужской спиной. Андрей расцеловал каждую черту лица Даши. Алиса тепло приобняла Лизу за плечи, пока у той наворачивались слёзы.
Максим стоял в стороне, переводя взгляд на каждого, а потом их глаза столкнулись. И осознание того, что сейчас всё могло быть по-другому, знал бы он, что выпьет вакцину до того, как память его покинет, ударило с новой силой. Стоял бы рядом. Мог бы прикоснуться. Но даже несмотря на всё, сейчас, она улыбалась. Улыбалась ему. И этого было достаточно.
***
Алиса брела по сумрачной школе на кухню, чтобы сделать себе чай. Проходя мимо кабинета директора, она замерла. Из-за двери доносились приглушённые голоса. И один из них - голос её брата. Любопытство пересилило, и она бесшумно подошла ближе, прижавшись к прохладной стене.
– ...всё-таки не зря я доверился Уварову.
Алиса на мгновение затаила дыхание. Она была уверена, что говорит он именно о Вадиме.
– Если бы не он, мы бы так и продолжили топтаться не на том месте.
– И всё же сделал он это не ради наших жизней, – раздался резкий голос Павла Петровича, – А только чтобы спасти свою шкуру.
– Не важно, – парировал Виктор Николаевич, его бас звучал примиряюще, – Главное - теперь все здоровы.
– А я считаю, что он должен получить по заслугам, – не унимался Павел, – Не может же он после всего, что сделал, выйти чистеньким. Он один из них!
– Уговор есть уговор, – выдохнул Барышников, – В любом случае, жизнь всё расставит по местам.
– Нам сейчас нужно думать не о нём, – Виктор вернул разговор в практическое русло, – а о том, как безопасно и скорее вывести детей из школы.
Алиса медленно отошла от двери. Получается, это Вадим приложил руку к тому, что сейчас все здоровы? Горькая ирония судьбы заставляла сжиматься сердце.
Она всё же дошла до кухни, на автомате поставила чайник, заварила чай. Ароматный пар поднимался над кружкой, пока она засобиралась обратно в спальню. И кажется, этот аромат привлёк ещё одного гостя, потому что в дверях показалась знакомая фигура.
Он даже замялся на входе, увидев её в приглушённом свете лампы. Но потом будто решился и всё-таки направился к плите, а она замерла, наблюдая, как он молча начинает готовить кофе. Воздух сгустился, наполнившись всем несказанным, что висело между ними. Никто не решался начать диалог. В конце концов, первой сдалась она.
– Это ты ведь показал, где вакцина? – её голос прозвучал тише, чем она ожидала, почти шёпотом.
Вадим замер на мгновение, его пальцы сжали хрупкую кружку, но он не обернулся. Лишь тяжело выдохнул.
– Это не имеет значения.
И в этот момент она с абсолютной ясностью поняла – ей нужно извиниться. За ту неоправданную грубость, что выплеснула на него тогда.
– Я не должна была кричать на тебя. Прости.
Его лицо было освещено сбоку мягким светом лампы, подчёркивая усталые тени под глазами и новую, непривычную мягкость в чертах, но он всё так же не позволял ей увидеть этого.
– Не извиняйся, – низко произнёс Уваров без капли упрёка, – Ты всё сказала правильно. Вставила мозги на место.
– Нет, – Алиса сделала шаг вперёд, теперь она стояла почти вплотную к нему, чувствуя исходящее от него тепло. Её взгляд был серьёзным и прямым, – Я должна была сказать спасибо.
Она сделала ещё один, последний шаг, оказавшись прямо за его спиной, и прошептала куда-то в пространство между его лопаток:
– Спасибо, что дал мне тогда вакцину. И... ты совсем не монстр. Прости... я не думаю так.
Вадим застыл. Он чувствовал её близость каждой клеткой, слышал её дыхание. Вся его воля была направлена на то, чтобы не обернуться, не посмотреть в эти зелёные глаза, не позволить запретному желанию снова захлестнуть его с головой. Он любил её. Любил так, как не позволял себе любить никого – безнадёжно, помня каждую их мимолётную встречу, каждый взгляд, касание. И именно поэтому должен был отпустить. Через несколько дней он уедет и больше никогда её не встретит. Забудет. Действительно, начнёт свою жизнь с чистого листа.
Уваров обернулся, и её ресницы задрожали, когда их глаза встретились.
– Я знаю, что ты так не думаешь, – признался мужчина, – Именно потому что ты так никогда и не думала, я и правда перестал им быть. По крайней мере, пытаюсь. Я прекрасно понимаю, что не хороший человек, и уже никогда не смогу себя им назвать, потому что сделал достаточно плохих поступков, но сейчас у меня хотя бы появился шанс искупить свою вину. Поэтому я обещаю, что скоро ты будешь там, где захочешь. Где угодно, но не в этой школе.
Алиса мягко улыбнулась. Вадим смотрел на неё и думал, что Алексей был прав, когда однажды сказал ему, что он её не достоин. Он неправильный. Изначально не созданный для любви. И Уваров принял это. Принял, что его искупление – это не право на место в её жизни, а просто тихий уход. Что он должен стереть себя из её мира. И что там, за стенами Логоса, в другой жизни, он сделает всё, чтобы забыть её – потому что иного правильного конца их странной истории просто не существовало.
***
Скоро они покинут школу. Покинут место, где началась их история. Где зародилась та самая компания из одноклассников, что стояли друг за друга горой. От которой теперь остались лишь обрывки. Воспоминания. Острые и ранящие.
Вот Даша привезла всем подарки после маминых гастролей. Вот Тёма с Ромой рассказывают, какую новую пакость они придумали. Вот в пятом классе к ним пришла Вика, тихая и серьёзная «зубрила», и Максим смеялся над ней, пока эта самая зубрила не вытащила его с двойки на контрольной по математике. Вот после зимних каникул в десятом классе во дворе школы появился Андрей с маленькой сестрёнкой за руку. Вот они все, в сборе, празднуют новый семестр.
Алиса не собиралась когда-нибудь возвращаться в Логос. Пусть это место и хранило приятные воспоминания, теперь они остались в далёком прошлом, и на смену пришла нестерпимая, тягучая грусть. Тёма уже больше года мёртв. Рома оказался предателем, Даша – в инвалидной коляске, но, радует, лекарства Ингрид помогают, и она уже, опираясь на Андрея, сделала свои первые шаги. А с Максом... с Максом всё было кончено.
Барышникова разбирала свои вещи, «прощаясь» с комнатой, ставшей ей домом на много лет. Её пальцы нащупали на дне ящика тумбы холодное стекло фоторамки. Ту самую, что она в порыве обиды и боли засунула подальше от глаз. На ней они с Максимом. Снято в тот самый день, когда они ещё наивно верили, что всё может закончиться. Когда придумали план, мечтали уехать, а потом узнали, что заражены. На фото его рука обнимает её за плечи, а её голова доверчиво лежит у него на груди. Тогда они надеялись, что больше сюда не вернутся.
В этот раз всё обязательно должно получится. Но увы. Теперь они были не вместе.
Вика, собиравшая в рюкзак самые важные вещи, заметила, с какой тоской Алиса смотрит на фото.
– Вы так и не поговорили? – тихо спросила она.
– О чём? – шатенка попыталась сделать голос безразличным, – Он сделал свой выбор. Я приняла его.
Кузнецова задумчиво покачала головой, а потом порылась в своих вещах, доставая из старого блокнота маленькую флешку.
– Знаешь что? Пусть Макс меня убьёт потом, но я не могу и дальше смотреть, как вы оба разрушаете то, что у вас было. Вот, – она протянула флешку Алисе, – Посмотри это.
– Что это?
– То, что он хотел тебе сказать.
Подруга вышла, мягко прикрыв дверь, а Барышникова осталась одна в полупустой комнате, с холодной флешкой в ладони. Сердце забилось с тревожной частотой. Она открыла ноутбук, вставила накопитель. На нём было всего одно видео. Без названия. Она тут же его открыла.
На экране был Максим. Сидел на стуле в своей комнате и смотрел прямо в камеру. И Алиса напряглась.
– Привет, Лиск.
Он тяжело выдохнул, а у неё защемило сердце. Так давно она не слышала это «Лиск».
– Не смог бы сказать тебе всё это вживую. Поэтому как есть... Прости меня. Ты представить себе не можешь, как тяжело мне это далось. Бросить тебя, наговорить столько всего... а теперь делать вид, что мне всё равно. Но мне никогда не было и не будет. Я люблю тебя. Очень. Так сильно, что я не хочу портить твою жизнь. Хочу, чтобы ты запомнила меня таким, каким я был с тобой... а не тем, в кого превращаюсь. Пусть лучше ты будешь меня ненавидеть, чем видеть жалкое подобие человека. Прикинь, у этого антидота есть побочка. И мне, счастливчику, повезло её получить. Каждый день я что-то забываю. Сначала мелочи. Потом – важнее. Каждый раз это становится всё страшнее. Скоро я просто превращусь в маразматика. Забуду маму, тебя, всех. И обратного пути не будет. Только если я не перестану пить антидот и просто умру. Но зато буду помнить. Буду помнить тебя, и как тебе удавалось сделать самый хреновый день в моей жизни чуточку лучше. Просто пообещай мне, что будешь счастлива, ладно?
Он попытался улыбнуться в камеру, но даже через экран она ощутила всю бездну боли, с которой он произносил каждое слово.
Алиса не заметила, как слёзы хлынули из её глаз, скатываясь по лицу и падая на бордовую кофту, оставляя тёмные, мокрые следы. В груди всё перевернулось. Всё встало на свои места. Его резкость, отстранённость, эта дурацкая попытка «забыть» ссору. Это было так на него похоже – молча принять всё и уйти, думая, что поступает как лучше.
Ярость смешалась с такой всепоглощающей любовью, что перехватило дыхание. Ей захотелось накричать на него, назвать идиотом, а потом вцепиться в него, прижать так, чтобы всё это глупое самопожертвование разлетелось в прах.
Она вскочила, ноутбук с грохотом упал на кровать. Не думая, она вылетела из комнаты и побежала по коридору, стремительно преодолевая расстояние до мужского крыла. Дверь в его комнату была приоткрыта. И он так удачно оказался внутри. Один.
Стоял у окна, курил, глядя на опустевший двор, и обернулся на звук распахнутой двери.
Все слова, что вертелись на языке, пока она бежала по коридору, исчезли. Пропали все мысли, все аргументы и упрёки. Остались только он и она. И эта ледяная, невыносимая пропасть между ними, которую он сам вырыл.
Алиса на мгновение развернулась, чтобы закрыть дверь. Звук хлопка отрезал их от внешнего мира. Она тянула время, судорожно соображая, что сказать. Подошла и встала рядом, у окна. Макс снова перевёл взгляд на двор, сделав глубокую затяжку.
– Плакала что ли? – спросил он прежде, чем выдохнуть дым. Он заметил её слегка покрасневший нос и блестящие глаза.
Алиса молчала, уставившись в ту же точку – на яркое солнце, которое упрямо пробивалось сквозь густые, вечнозелёные ели.
– Ты дурак.
Парень усмехнулся, и наконец с лёгкой, кривой улыбкой посмотрел на её серьёзное, осунувшееся лицо.
– Пришла сказать, что я дурак? Очень интересно... – он потушил сигарету о край пепельницы, стоявшей на подоконнике.
– Да, – она перевела на него взгляд, и теперь он заметил, как в её зелёных глазах бушевал шторм, – Дурак, идиот и кретин. Если реально думал, что сделаешь лучше, скрыв от меня правду.
И будто в ответ на немой вопрос в его глазах, призналась:
– Да, я всё знаю.
– Вика рассказала...
– Дала флешку с видео, – Алиса перебила его, и её голос задрожал, – Мне просто интересно, я когда должна была его увидеть? Когда бы ты уже не помнил меня? Когда тебе бы не пришлось говорить со мной об этом лично, потому что так легче для тебя, да?
– А ты как себе это представляешь? – голос Макса сорвался, в нём впервые прозвучала горечь, – Привет, Лиск. Кстати, я что-то начал всё забывать, тебя тоже, наверное, скоро забуду. Ну ничего, ты же меня не бросишь? Так?!
Она опустила взгляд, и руки её бессильно упали вдоль тела. Глаза снова предательски наполнились влагой, и она прикусила нижнюю губу до боли, лишь бы не заплакать.
– Не знаю... но не нужно было заставлять меня ненавидеть тебя. У тебя всё равно ничего не вышло. У меня лишь появилось больше ненависти к себе самой, – Она резко выдохнула, пытаясь взять себя в руки, и сменила тему, но голос всё равно дрогнул. – Но теперь с тобой же всё будет хорошо? Ты выпил вакцину.
– Да.
– Я рада, – она не сдержала рвущийся всхлип, и слёзы покатились снова, – Прости...
Алиса резко развернулась, стремясь к выходу, к спасительному бегству, но брюнет остановил её, стремительно схватив за запястье и повернув обратно к себе.
– Куда ты?
– Не знаю... Я... запуталась, Макс.
– Я тоже, – его голос стал тише, хриплее. – Здесь иначе никак. Я уже сотню раз успел пожалеть о том, что всё так вышло. Ты ведь даже могла ни о чём не узнать. Я бы выпил вакцину, и всё встало бы на свои места, а ты бы даже не заметила.
– Не заметила? – она вырвала руку, но не сделала шаг назад, – Макс, дело не в этом. Мы же пообещали говорить друг другу правду. Всегда. Я понимаю, что тебе было очень трудно, но я бы хотела быть с тобой вне зависимости от того, всё ли у тебя хорошо или плохо, здоров ты или болен. Потому что я люблю тебя. Всегда. Любым. Когда же ты уже это поймёшь? Когда перестанешь решать за меня, что для меня лучше?
Её слова повисли в воздухе, разбивая последние стены.
Макс смотрел на неё, и в его глазах что-то надломилось. Вся броня, вся показная холодность, всё это глупое, отчаянное самопожертвование рассыпалось в прах под напором её правды.
– Я боялся, – прошептал он так тихо, что она еле расслышала, – Боялся, что ты останешься со мной из жалости. Боялся увидеть в твоих глазах... этот ужас, когда я назову тебя не тем именем.
– Из жалости? – она покачала головой, и слёзы наконец потекли по её щекам, но она не пыталась их смахнуть, – Мы должны были пройти через это вместе. И если бы ты забыл меня... я бы каждый день напоминала тебе. Каждый день говорила бы, что люблю.
Они стояли в сантиметрах друг от друга, разделённые обидами, болью, страхом и этой всепоглощающей, неистребимой любовью, которая оказалась сильнее всего.
И тогда он протянул руку. Медленно, будто боясь спугнуть, коснулся её щеки, смахивая большим пальцем мокрую дорожку от слезы. Этот жест был таким нежным, таким бесконечно знакомым и таким мучительно желанным, что у Алисы перехватило дыхание.
– Прости, – выдохнул он.
Их губы встретились не в нежном прикосновении, а в огненном столкновении. В нём была вся соль её слёз, вся горечь его лжи, вся ярость от потерянного времени и вся щемящая, всепоглощающая нежность, которую они так долго подавляли. Он целовал её так, будто хотел вдохнуть в себя её жизнь, её дыхание, её душу, чтобы никогда больше не забыть этот вкус - вкус её любви. Она отвечала с той же силой, впиваясь пальцами в его волосы, прижимаясь к нему всем телом, пытаясь стереть ту дистанцию, что он сам создал.
Это был поцелуй-рана и поцелуй-исцеление. Поцелуй-шторм, сметающий все сомнения. В нём была первобытная правда двух разбитых сердец, которые, наконец, перестали биться вразнобой. Он пробирал до мурашек, до дрожи в коленях, до ощущения, что весь мир сузился до точки соприкосновения их губ. Это было падением и спасением. Концом всей лжи и началом чего-то нового, настоящего.
Они дышали друг другом, сбивчиво, прерывисто, словно после долгого бега. В этом поцелуе была вся их история – первая робость, страсть, ссоры, разлука и эта мучительная, всепобеждающая радость от того, что они снова здесь. Вместе.
За окном яркое солнце продолжало светить, и казалось, что всё замерло, наблюдая за тем, как двое потерявших и вновь обретших друг друга людей, наконец, начинают стирать пропасть.
По одному поцелую за раз.
***
Они стояли на прицеле. Лес, ещё пару секунд назад бывший их спасением, теперь превратился в ловушку. Воздух был густым от запаха страха, а напряжение висело так плотно, что его, казалось, можно было резать ножом. Каждый надеялся, что этой встречи удастся избежать, но судьба распорядилась иначе.
Рядом с Теодорой Раубер стоял Карл Флейшер. Его холодный, безразличный взгляд скользил по испуганным детям. И к ним подошла та, чьё появление никто не ожидал.
– Какого черта... – прошептала Алиса, глядя на кривую ухмылку Савельевой с тёмным синяком на виске.
– Ненавижу, когда рушат мои планы, – вдруг произнесла Теодора, сверля взглядом Алексея. Её голос был спокоен, но в нём звенела сталь, – Я разочарована.
Всё стало ясно. Она знала. Знает, что Алексей больше не на её стороне, если вообще когда-либо был на ней на самом деле. Может, она бы и дальше пребывала в неведении, но улыбка блондинки, этой шпионки, говорила сама за себя. Женя всё видела. Видела, как Барышников помогает не тем, кому нужно, наверняка подслушала пару разговоров, ведь так часто помогала Ларисе в медпункте. Она раскрыла правду о том, что на самом деле происходило в школе всё это время.
– Возвращайтесь в школу, пока не поздно, – холодно скомандовал Флейшер, – Мои солдаты никого отсюда не выпустят.
– Мы никуда не пойдём, – уверенно, с той самой директорской твёрдостью, бросил Виктор Николаевич, шагнув вперёд и прикрывая собой учеников, – Вы должны отпустить детей домой.
Карл рассмеялся, коротко и сухо.
– Вы не в том положении, чтобы что-то требовать.
– Довольно! – не сдержалась Раубер, и в её голосе впервые прорвалось раздражение, – Вы переоцениваете своё значение. Не хотите работать и искать то, что нам нужно - мы найдём это сами. Но от вас, как от свидетелей, нам всё равно придётся избавиться, – её взгляд, тяжелый и оценивающий, упал на внука, – Алексей. Предателей не прощают. Но для семьи... я готова сделать исключение. Возьми сестру и иди сюда.
Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Алиса почувствовала, как рука Макса судорожно сжимает её ладонь.
– Даже не надейся, что я встану рядом с таким чудовищем, как ты.
Это были первые слова, которые Алиса сказала своей бабушке за все долгие месяцы. Они прозвучали чётко, и от них, казалось, дрогнул воздух.
Теодора медленно покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее сожаление.
– Ты ещё ничего не понимаешь, девочка.
Прежде чем Алиса успела что-то ответить, перед ней, как щит, встал брат, отгородив её от родственницы широкими плечами.
– Это ты не понимаешь, что делаешь, – голос Алексея звучал низко и опасно, – Пора прекратить всё это. Отпусти этих людей.
– Какой же ты наивный, – пожилая женщина лишь махнула рукой, подавая едва заметный знак Флейшеру.
Тот тут же её понял.
– Целься! На поражение!
– Вы с ума сошли! Это же дети! – рванулся вперёд Виктор.
Алиса вцепилась в руку Макса так, что побелели костяшки пальцев. Неужели это на самом деле происходит? Прямо сейчас, на этой лесной поляне, их всех просто... расстреляют? Вокруг поднялся плач, младшие школьники звали мам, цеплялись за учителей. Взрослые, бледные, но решительные, разворачивались к ним спинами, создавая живое заграждение.
– Всем стоять! Не с места! – внезапно из громкоговорителя, с другого конца поляны, раздался новый, чужой голос.
И мир погрузился в туман, словно кадры замедленной съёмки. Из-за деревьев, бесшумно и стремительно, появились фигуры в чёрной форме с надписью «ОМОН». Их было много.
– Оружие на землю! Вы окружены! Руки за голову!
Послышался вой сирены, и на опушку, раздвигая кусты, выехали машины скорой помощи с мигалками. Отряд Флейшера, ошеломлённый и дезориентированный, начал беспорядочно оглядываться. Команда «Группа захвата, вперёд!» - и солдаты в камуфляже, подчиняясь, начали опускать оружие и падать на землю, прижимая лица к земле.
Сквозь строй омоновцев к возвышавшимся фигурам уверенно прошёл немолодой мужчина в гражданском.
– Клавдия Сафронова, Николай Филатов, вы арестованы по подозрению в организации преступного сообщества, похищениях людей и убийствах.
Несмотря ни на что, они шли, подняв головы, с каменными лицами, на которых читалась лишь ледяная надменность.
Из одной из полицейских машин вышла Вера. Ей удалось выбраться из школы ещё до того, как та превратилась в ловушку. А следом за ней, не разбирая дороги, выскочила Надя. Девочка на секунду замерла, отыскивая взглядом брата в толпе, а потом, сдавленно вскрикнув его имя, со всех ног рванула к нему.
Андрей не сдержал подступивших слёз. Он упал на колени, ловя сестру в объятия, и они просто сидели на холодной земле, не в силах вымолвить ни слова. Он снова мог её обнять.
– Ты успела, – радостно, с огромным облегчением обнял коллегу Лёша, когда Вера подошла к ним.
– А ты сомневался? – блеснув улыбкой, уточнила Назарова, но её внимание уже переключилось на Кирилла, который, стоя чуть поодаль, крепко прижимал к груди сына.
Вокруг царила суматоха - крики, приказы, плач, отрывистые слова утешения. И сквозь этот хаос из тёмного провала подземного выхода, поддерживая друг друга, выбрались Павел Петрович и, к всеобщему удивлению, Уваров. Они почти несли на себе бледного, истекающего кровью Володю. Едва они опустили его на землю, как к ним, сбиваясь с ног, подлетела Мария и рухнула рядом на колени.
– Володя! – её голос был полон такого ужаса и любви, что сжимало сердце.
Подбежавшая Лариса бегло осмотрела рану и крикнула врачу скорой:
– Огнестрельное, навылет! Большая потеря крови!
Санитары бережно уложили стонущего мужчину на носилки. Мария, не отпуская его руку, беззвучно плакала, но Володя слабо повернул голову и прошептал:
– Маш...
– Тихо. Не говори, – с мольбой перебила его женщина, гладя его лоб.
– Придётся... потерпеть мою болтовню, – с трудом выдавил он, слабо улыбаясь, – Ещё лет пятьдесят... как минимум.
Мария рассмеялась сквозь слёзы, прижала его ладонь к своей щеке, и санитары понесли носилки к машине. Она пошла рядом, не отпуская его руку, и в этом жесте было обещание - обещание тех самых пятидесяти лет.
Вадим, передав груз заботы медикам, выпрямился и на мгновение замер, смотря вслед. Он провёл рукой по лицу, смахивая усталость, и его взгляд, блуждая по хаотичной картине перед ним, неожиданно нашёл её.
Алиса.
Они пересеклись взглядами через всё пространство поляны – она, всё ещё прижатая к Максу, с мокрыми от слёз щеками, и он, стоящий в стороне, в разорванной футболке, с руками, испачканными в чужой крови. На миг время остановилось, заглушив вой сирен и крики вокруг. В его глазах не было прежней дерзкой уверенности или той странной, печальной нежности, что она видела на кухне. Был лишь глубокий, бездонный покой. Он едва заметно кивнул, не улыбаясь, но его выражение говорило само за себя: «Всё кончено. Вы свободны. Я свой долг оплатил».
Алиса не успела ничего ответить – ни кивком, ни взглядом. Он уже отвернулся, сливаясь с группой других взрослых. Эта встреча взглядами длилась секунду, но в ней уместилось всё: невысказанная благодарность, горечь прошлого и тихое, окончательное прощание. Он уходил из её жизни так же внезапно, как и появился, оставляя после себя странное, щемящее чувство завершённости.
Андрей, ещё не отпустивший сестру, увидел, как из леса, ведомая местной знахаркой, его бабушкой, вышла его мать. Ирина держала на руках маленького Игорька. Увидев детей, женщина замерла, а потом, передав ребёнка своей матери, бросилась к ним. Они не говорили. Не было слов, способных вместить эту боль, разлуку и безумное, щемящее счастье воссоединения. Они просто обнимались, сплетаясь в комок родных людей. Отца больше не было, и это навсегда останется шрамом, но сейчас они были вместе.
Заметив Виктора, наблюдающего за этой сценой, Андрей жестом подозвал его. И вот уже брат и сестра, разлучённые в детстве, смотрят друг на друга, не веря своим глазам. А потом к ним присоединилась их мать.
Эта семья, разорванная жестокими поворотами судьбы, больше никогда не расстанется.
Алиса, наблюдая за этим, не могла сдержать слёз. Они текли по её лицу беззвучно, смывая пыль и последние следы отчаяния. Макс прижимал её к себе, его подбородок лежал на её макушке, и она чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её - уже спокойно, уже без паники. Рядом стоял брат, обняв за плечи Вику, и целовал её в висок, а она, закрыв глаза, прижималась к нему, словно искала подтверждение, что это не сон.
Всё наконец закончилось. Кошмар отступал.
А на фоне всего этого, в небо над горящими руинами Логоса упрямо и победоносно поднимались густые, чёрные клубы дыма. Они уносили с собой пепел старых стен, призраки загубленных детей и боль всех лет, проведённых в страхе. Они уносили зло. Освобождая, наконец, души тех, кто томился здесь в заточении, и тех, кто сумел выжить. Школа сгорала, превращаясь в пепелище, и с этим пеплом уходило прошлое. Оставалось только будущее. Свободное и неизвестное.
Алиса глубоко вдохнула. Воздух пах гарью, хвоей и свободой. Она обернулась, посмотрела на Макса, на своих друзей, на брата. И впервые за долгое время позволила себе просто быть.