II
Когда-то давно Оцелот и Великая Марь были единым государством. Плодороднее почвы не сыскать в помине - фрукты и овощи росли в обилии, быле слаще меда. В недрах земель велась добыча самого редкого голубого серебра. А выход к морю позволял вести торговлю с соседями и развивать кораблестроение. Но была уготована тому государству совсем не счастливая судьба. В последний день русальной недели узнал народ неблагую весть - свержен царь самозванцем, убит не в честном бою, а с помощью гадкой магии. Дети его бежали, и позднее отбили часть земель - самых суровых, скалистых, впоследствии именуемых Оцелотом.
Оттого и не прижились в Оцелоте ведьмы. Годами истреблялись, пока ни одной не осталось. Пути двух государств разительно отличаются. В Великой Мари к магии терпимы, помнят и чтят умерших богов, живут в единении с природой. Жителям Оцелота, чтобы выжить, пришлось победить стихию. Зародились тут умельцы, чьи изобретения порой приносили больше пользы, чем могла бы принести магия.
Открытой войны правители не вели, хоть обида и затаилась. Нередко случались набеги - то деревню разорят, то поля потопчут, то диковиных зверей постреляют.
Сегодня между двумя враждующими государствами есть деревня Халица. Судьба ее жителей очень трагичная, но сама деревушка такая маленькая и незначительная, что я никогда бы не стала вам о ней рассказывать. Если бы не случилось то, что случилось.
Но прежде чем вы познакомитесь с Гретой и Ноэлем, перенесемся на восемнадцать лет назад, когда землю Халицы еще не окропили кровью. То была обычная деревушка - не богатая и не бедная, дружная и растущая. Бывало после тяжелого трудового дня мужчины устраивали кулачные бои. Бились друг с другом или стенка на стенку. А девицы водили хороводы. И уж если кто устраивал свадьбу, собиралась вся деревня.
На одну из таких свадеб явился странствующий волхв с предсказанием. Когда он окончил, никто не смел пошевелиться. Речь его была такова: "Все, кто пришел на свадьбу, падут жертвами тяжелой войны. Кровь их впитается в землю, растворится в полноводных реках, а после обратится ненавистью. Халица станет местом смерти, насилия и бесчеловечности. И лишь ребенок, рожденный в этой семье сможет обратить свое сердце в сталь и сплотить вокруг себя людей, чтобы положить конец войне".
Позже, с разницей в год, родилось в той семье два ребенка: старший - Ноэль и его сестра Грета. Оба они были рыжими, щербатыми; от головы до пят покрыты веснушками. И на том сходства заканчивались.
Ноэль рос высоким и поджарым. С утра до ночи трудился в кузнице и умел говорить так, что люди слушали с открытым ртом. Он всегда беззаботно улыбался, хотя видел смертей больше, чем ему насчитывалось лет.
Когда начались первые набеги, Ноэлю только исполнилось восемь. Он как сейчас помнил обеспокоенные перешептывания родителей и как отец подпирал дверь чем-нибудь тяжелым перед сном. Вскоре Халица из-за своего положения превратилась в место отдыха вражеских солдат. Разгоряченные в бою или расстроенные смертью павших товарищей, солдаты входили в деревню. Пили, ели, насиловали, убивали.
Жители понимали, что дитя из предсказания волхва еще слишком мало и оберегали тот дом, как могли. Потому родители, защищавшие детей, погибли одними из первых. Ноэль самолично тащил изуродованные тела по свежевыпавшему снегу. Вырыл одну неглубокую могилку и там их похоронил. С тех пор мальчик никогда не плакал, и лишь умершим богам известно что скрывалось за юношеской улыбкой.
Грета единственная, кто у него остался. Ноэль любил сестру и заботился о ней, но смерть родителей наложила свой отпечаток - он часто был строг и неустанно напоминал девочке об опасности. Потому Грета росла изнеженной и трусливой. Она хвостиком бегала за братом и беспрекословно слушалась.
Пока Ноэль вместе с кузнецом тайно ковал оружие для защиты жителей деревни, Грета вертелась поблизости - прибиралась, варила или развлекала мужчин беззаботными беседами. Но когда груди стали округляться и за мальчишеской одеждой больше нельзя было спрятать фигуру, Ноэль перестал брать сестру с собой - боялся, что однажды придут солдаты и захотят ею овладеть. Так с другими уже случалось.
Оставаться дома до самой темноты Грета боялась, к тому же часто приходилось прятаться в погребе, но другого не оставалось. Чем старше она становилась, тем страшнее казалось происходящее. Ощущалось неминуемое приближение смерти. И в тот злополучный день она нервничала сильнее обычного. Возможно, это и спасло ей жизнь.
Едва за окном послышались мужские голоса, Грета нырнула в погреб. Это мог быть кто угодно: от соседей, решивших навестить, до простых прохожих. Но рисковать не хотелось.
Отрепетированным движением Грета просунула пальцы между половыми досками и подняла люк, ведущий в погреб. Точнее в один из них.
В каждом доме Халицы есть подземная кладовая, где хранится вяленое мясо, заготовленные на зиму овощи в кадках и бочках, рыба и разные соленья. Это первое место, куда заглядывают солдаты, чтобы набить брюхо или, если посчастливится, найти прехорошенькую девицу, что в страхе спряталась за мешками с картошкой.
Но в доме Ноэля и Греты был еще один погреб - потайной. Крышка из мощной сосны идеально прилегала к полу. Так что, если не знать где искать, ни за что лаз не разглядишь. Пространство сделано настолько маленьким, что только девичьи пальцы могли пролезть и приподнять крышку. А Ноэль следил, чтобы петли всегда были хорошо смазанными. Потому в тот день Грета спустилась в потайной погреб абсолютно бесшумно.
Едва она уселась на земляной пол, зажав рот рукой, чтобы сдержать тяжелое дыхание, входная дверь отворилась. Звуки шагов над ее головой разносились словно соборный колокол, что предзнаменует скорую угрозу. Грета старалась не дышать, но то и дело всхлипывала.
- Я ведь сказал, что здесь никого не будет, - раздался молодой мужской голос. - Солнце над головой – все деревенские давно за работой.
- Я надеялся, что хотя бы чего вареного найдется. Голоден как зверь, - ответил второй, и сразу же послышалось дребезжание посуды. Открывались и закрывались крышки горшков, выдвигались ящики.
Эти голоса знал каждый в деревне. Второй – грубый и хрипучий – принадлежал Таргаду, сотнику соседнего государства. Большую часть времени он вместе с отрядом нес наблюдательную службу на границе между Оцелотом и Великой Марью, но не брезговал и набегами. Таргад был безусым, еще совсем молодым для командования, а потому рьяно отстаивал свой авторитет. Любое неповиновение он принимал за личное оскорбление и спешил расправиться с обидчиком. В деревне да и среди собственного войска немало людей полегло от его недрогнувшей руки.
Таргад нигде не появлялся без своего соратника, даже развлекались с девицами они на пару. Гагиель был таким же молодым и амбициозным, разве что нагонял на окружающих меньше страха, потому что предпочитал принимать решения на холодную голову.
И прямо сейчас два самых ненавистных в Халице человека рыскали точно голодные волки над головой испуганной Греты. Она старалась не слушать их пошлых россказней и просто молилась умершим богам, чтобы незваные гости поскорее ушли.
Заскрипела крышка погреба - Гагиель спустился вниз набрать еды. Он не скупился и не задумывался, как будут зимовать хозяева, если их запасы опустошат, и, конечно, не догадывался, что буквально в двух локтях от него есть еще один погреб. И там притаилось куда более желаемое лакомство.
- Нашел нам пожрать! – выкрикнул Гагиель товарищу. – Жаль выпивки не нашлось.
- Ничего, пойдем в закусочную. Только захватим по дороге какую-нибудь девку.
Солдаты прежде и правда останавливались в местной закусочной. Ее и открыли-то только ради этого. Но пару месяцев назад Таргад в пьяном угаре прирезал владельца и его жену. С тех пор место пустовало, запасы еды не пополнялись, но в погребах еще оставалось вино и темный эль.
Набрав еды больше, чем могли съесть, мужчины вышли из дома. Грета услышала, как за ними захлопнулась входная дверь, но вылезать из своего укрытия не спешила. Страх лишил ее сил, ноги ослабели, а объятый ужасом рассудок едва держался в сознании.
А потом раздался протяжный крик, от которого защемило сердце. Жителям Халицы он давно знаком. Это горестный вопль матери, которая понимает, что не в силах спасти своего ребенка. Ему вторил детский плач. Грета не могла видеть, зато в красках представляла, как двое солдат выволакивают из дома напротив напуганную девчушку.
- Пожалуйста, только не мою дочь, - кричала женщина, отчаянно хватаясь за ноги хладнокровных мужчин. – Ей ведь всего одиннадцать!
Таргад шел впереди, намеренно игнорируя просьбы несчастной. Гагиель волочил малышку следом, которая, к ее чести, активно сопротивлялась – кусалась, щипалась и даже пару раз стукнула обидчика ногой. Но сколько бы ни старалась, ее сила – ничто по сравнению с воином, закаленным в бою. Сопротивление только разжигало в нем желание, и он не мог дождаться, когда наконец-то бросит ее на стойку закусочной и сорвет дурацкую цветастую юбку.
- Это ведь ребенок! – горько рыдала мать. – Возьмите Грету! Она девка уже взрослая, красивая. Она в погребе прячется каждый раз! - женщина указала пальцем на соседний дом, но Гагиель отмахнулся.
- Были мы уже там, нет никого в том погребе, кроме рыбы да капусты.
- Так то другой погреб! – ухватилась за соломинку женщина. – Я покажу! Покажу!
Мужчины заинтересовались. Не то чтобы им претило овладевать одиннадцатилетними девочками, но сам факт, что кто-то не один год скрывался от них в потайном месте, задело за живое.
В это время Грета изо всех сил боролась со страхом. Если солдаты вернутся в дом, у нее не будет путей к отступлению. Нужно бежать. И прямо сейчас!
Превозмогая страх, девушка выбралась из погреба, начала хаотично носиться по комнате, пытаясь придумать куда спрятаться. Изба такая крошечная, что мест больше не оставалось, а единственное окно выходило на главную улочку, так что улизнуть незамеченной не получится.
Стук сапог по пыльной земле приближался. В панике Грета схватила валек, которым еще недавно выколачивала постиранное белье, и затаилась у входа. Когда дверь широко распахнулась, выскочила из своего укрытия с воинственным криком и, хорошенько размахнувшись, нанесла удар. Липовый брусок угодил прямо в нос Гагиелю. Мужчина не ожидал нападения, поэтому в страхе отпрыгнул назад, а после и вовсе завалился на землю, прихватив стоящего позади Таргада. Валек полетел следом, но, к сожалению, не попал в цель.
Грета умело воспользовалась заминкой: перескочила через лежащих мужчин и бросилась вниз по улице. Нужно добраться до Ноэля, уж брат-то ее защитит, но еще важнее – избавиться от погони. Потому девушка свернула в узкую щель между заборами тесно стоящих изб. Взрослому мужчине туда протиснуться трудновато, а значит, можно выиграть пару минут форы.
Этот маршрут Грета знала наизусть. Они с братом часто планировали пути отхода. Сначала, петляя между домами, добраться до деревенской площади – обычного пустыря с колодцем в центре, что даже не удосужились покрыть брусчаткой. Оттуда расходятся четыре дорожки: одна ведет как раз таки к дому брата и сестры, другая - к проселочной дороге, третья петляет в сторону старой части деревни, где стоят обветшалые заброшенные домики, ну а последняя – к кузнице.
Грета успела добраться лишь до деревенской площади, когда сильное тело навалилось сзади и прижало к пыльной земле. Над ухом раздалось тяжелое мужское дыхание, и этот звук так сильно напугал девушку, что она принялась кричать что есть мочи.
Кузница находилась домах в пяти от этого места и обычно внутри очень шумно, поэтому не было никакой надежды, что брат услышит ее. И все же Грета не сдавалась. Она вопила во все горло и старательно вырывалась, когда Таргад пытался поднять ее на ноги. Промелькнула запоздалая мысль о том, что не стоило выпускать импровизированное оружие из рук, возможно сейчас удалось бы отбиться.
Гагиель подоспел почти сразу. Светлый нагрудник заляпан кровью, что все еще текла из разбитого носа. Он выглядел свирепо, едва держался, чтобы не наброситься на наглую девчонку.
- Да замолчи же ты! – прикрикнул Таргад, хватая беглянку за грудки и встряхивая как следует. Та тут же попыталась выскользнуть из одежды – лучше остаться голой, чем попасть в лапы этих чудовищ. Однако попытка ее провалилась – на деле оказалось гораздо сложнее. И когда Грете уже казалось, что надежды нет, мимо пролетел кулак. Удар пришелся Таргаду в скулу, и он, опешив от неожиданности, ослабил хватку.
Не теряя ни секунды, Грета отпрыгнула в сторону, давая подоспевшему брату больше пространства для маневров. Он атаковал противника с прыткостью зверя, но как только прошел эффект неожиданности, Таргад взял себя в руки и стал давать отпор.
Девушка хотела прийти на помощь, но огромные руки кузнеца, что подоспел на шум вместе с Ноэлем, сомкнулись на ее груди. Лысый громила, которого они так и звали – Кузнец, заменил им отца. Но теперь бездействовал. Втроем у них бы был шанс дать отпор солдатам, но мужчина посчитал иначе.
- Не нужно, Грета, ты сделаешь только хуже, - приговаривал он, сдерживая девчонку.
Тем временем Ноэль уже валялся на земле без сил. Расфокусированный взгляд устремился в небо. Он бы давно потерял сознание, если бы не любовь к сестре. Усни он сейчас, никто не вступится за нее. И все же сил подняться не находилось.
- Пожалуйста, оставьте его! Умоляю! – выкрикнула Грета, когда Таргад вынул из-за пояса острый кинжал. Ей даже показалось, что на нем остались бурые пятна крови от былого сражения, но такие как Таргад всегда следят, чтобы оружие было вычищено и наточено.
Молодой человек улыбнулся и перевел взгляд от острия на заплаканную девушку.
- Его? А за себя не боишься? Вы оба меня разозлили! – Таргад обернулся к своему товарищу и кончиком кинжала указал на него. – Посмотри, ты сломала Гагиелю нос. Но тебя я не убью. Ты так отчаянно боролась за свою честь, что мне особенно хочется ее проверить.
- Можете делать со мной что угодно, но пощадите брата!
Кузнец предостерегающе сжал плечи девушки, дабы не наговорила лишнего. Он заботился об этих детях, но понимал, что не сможет их спасти. Убей он Таргада, придет другой. Нужно повиноваться да помалкивать.
- И почему же я должен его пощадить? – с лукавой улыбкой спросил мужчина. Он знал, что собирается сделать, а сейчас лишь играл, давал ложную надежду. И Грета это понимала, потому из ее груди вырвался такой плач, какой она не издавала прежде. Горе, страх, боль, утрата – все это больше не могло находиться в маленьком теле, поэтому стало слезами и криком.
- Потому что он единственный, кто у меня остался, - сбивчиво проскулила Грета. – Потому что он готов пожертвовать собой ради других. Потому что у Ноэля самое доброе сердце на свете. Потому что больше достоин жить, чем я...
- Тогда давай посмотрим, какое на вид его доброе сердце!
Кинжал с размаху вошел в плоть, выбивая из легких юноши воздух. Капельки крови проступили на потрескавшихся губах.
Грета не слышала сама себя. Она кричала. Кричала так, что болело горло, но звуки вокруг перестали существовать. Она лишь слышала слова Ноэля из далекого детства.
Грета, ты когда-нибудь затопишь деревню своими слезами. Хватит плакать по пустякам!
Второй удар пришелся в живот. Ноэль был еще жив. Его глаза устремлены в небо, но из последних сил юноша поднял руку и потянулся к сестре.
Слезы нужно беречь на самый поганый день в твоей жизни. Потому что, если сейчас их растратишь, а в нужный момент не сможешь выплакать, горе сожрет тебя.
Грета попыталась вырваться из хватки кузнеца, чтобы взять брата за руку. Чтобы в самый страшный момент их жизни быть рядом. Но мужчина не позволил.
- Не смотри, милая, - шепнул он на ухо.
Таргад занес руку для третьего удара.
Но ты не бойся, сестренка. Я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя.
Сталь проткнула сердце. Рука Ноэля качнулась, будто старалась тянуться к сестре даже когда сам юноша уже умер, но потом и она безвольно рухнула на землю, поднимая клубы пыли.