Соннасарнова [том 3] часть 1

Глава 3 (43). Падение доброго – самое злое падение Corruptio optimi pessima

Что это? Как так вышло, что он вновь обнимает его? Как так вышло, что вдруг сбылось то, о чем он не смел и мечтать? Ему так хотелось, чтобы Тейн обнял его. Вопреки всему. Его словам, его «желаниям», его решениям.

Так что мысли внезапно испарились, заботы отпали мертвым грузом. Он был согласен сидеть так вечность.

Тейн прижимал к себе Фиру крепко и в то же время очень бережно. Он боялся выпустить его из своих рук даже на миг – как бы ему не взбрело в голову снова исчезнуть. Ощущение Фиры в своих руках, чувство его тепла, его близости, сердцебиения, которое улавливал повелитель теней, – согревало его, обжигало, горячило кровь. Снова прикасаться к любимым киноварным волосам было счастьем. И Тейн растворялся в нежности к этому человеческому существу. Сейчас ему и вправду хотелось жить вечно.

Начался снегопад. Мягко и плавно снежинки пологом опускались на замерший город. Тейн этого абсолютно не заметил. Его человек снова был с ним. Алкайдэ казалось, будто он возродился из пепла, словно все вокруг обрело цвет. И этот цвет не принадлежал тьме. Повелителю теней думалось, что его окружает свет. И впервые от света ему было уютно.

Никогда в жизни Фира не чувствовал себя в такой безопасности, как сейчас. Нет, не так. Никогда в жизни он не чувствовал себя защищаемым. И мог спокойно наслаждаться этим.

Он сам заварил всю эту кашу. Но это их временное расставание не было напрасным. Только так, кажется, он смог осознать, что Тейн занял в его жизни куда более важное место, чем Кэйн предполагал. Раньше он думал, что будет больно, конечно, расставаться, но это неизбежно. И думал, что просто смирится с этим и продолжит свой путь. Но внезапная практика показала, что стало невозможно просто взять и смириться. Он не мог думать о чем-то другом, не мог сосредоточиться на «своем пути», и сам путь ему опостылел. Внезапно все рассыпалось в ничто.

Теперь Фира был спокоен. Он просто знал, что сделает ради Тейна все, что угодно. И Тейн поступит так же ради него. Если бы он не боялся счастья, то подумал бы, что сейчас окунулся в него с головой.

Тейн продолжал крепко обнимать его, будто боялся, что он может убежать. Но никуда он не убежит. Не посмеет. 

Фира открыл глаза, в которые вот уже несколько десятков минут настойчиво светило зимнее солнышко. И тут же с ужасом понял, что все, произошедшее накануне, было очередным истязающим его душу сном. Он сжал руками виски и закричал от отчаяния.

Этот крик разорвал тишину спящего дома.

- Фира? Фира! Что происходит?!

Рядом с его кроватью стоял встревоженный и растерянный Тейн.

Фира ошеломленно уставился на него. Тиски, вновь сжавшие его истерзанное сердце, постепенно разжимались.

- Что с тобой? – Тейн обеспокоенно присел на краешек кровати.

Фира резко ухватил его за предплечье и с силой сжал пальцы. Они просидели в молчании около минуты.

- Приснился плохой сон? – догадался Алкайдэ.

- Да, - кивнул Кэйн, спрятав глаза за упавшими на них волосами.

- Кофе? – нарушая вновь воцарившуюся тишину, предложил повелитель теней.

Фире оставалось только с благодарностью согласиться.

Уже перевалило за полдень, когда Кэйн дотронулся до холодной стенки Солнечного цилиндра. Тейн пил чай и беседовал с Атумом, а Фира, наконец-то, решил, что готов снова бросить вызов непредсказуемому артефакту.

Бронзовый металл был холоден, словно горный поток. Фира прижался к нему лбом и попросил прощения за свое неподобающее поведение в прошлую их встречу. Дверь приоткрылась после этой фразы, будто бы это было не просто совпадение. Глубоко вздохнув, человек приказал себе не сомневаться и зашел внутрь. Через мгновение он ощутил, что дверь резко затворилась за ним.

Он находился в полной темноте. Постепенно стало казаться, что он плывет во тьме, где-то в космосе, и пространство вокруг него бесконечно, а вовсе не ограничено тонкими стенками металлического цилиндра.

«Покажи мне все, - приказал Фира. – Все, что мне нужно знать. Открой мне это!»

Он знал, что просьба более чем неконкретизирована. И все-таки он не придумал вопроса лучше.

Звон, пронзивший пространство, усилился с его вдохом. Фиру закрутил бушующий ураган, только силы ветра он не чувствовал. Словно он – простая кукла, а кто-то могучий дергает за ниточки, и по мановению легкого жеста он принимает любую мыслимую позу.

Круговерть останавливается. Перед глазами вспыхивают золотые огни, словно где-то далеко зажигаются сотни небесных фонариков. Они постепенно приближаются, горят все ярче, и наконец превращаются в огненно-золотой хаос, вытесняющий тьму. Вспышка золотого света столь яростна и необузданно-ярка, что на несколько мгновений Кэйн в страхе решил, что она выжгла ему глаза. Но боль постепенно отступила, он рискнул вновь открыть их, медленно приподнял веки и увидел сквозь ресницы пробивающийся свет. Он был не похож на золотую феерию, что бушевала несколькими мгновениями раньше, и Кэйн рискнул осмотреться.

Он не видел себя. Руки, ноги, тело – все исчезло, он обратился только в зрение, он стал одними лишь глазами. Ему показалось, что теперь он даже меньше, чем бестелесный дух. Но эта мысль не пугала. Все воспринималось спокойно, будто так и должно быть. Словно когда-то давно на скрижалях его собственной судьбы было записано, что он войдет в Солнечный цилиндр и обратится в одно лишь зрение. Так было должно, и это успокаивало. А потом он увидел саму историю мироздания.

Монсальваат, великолепный и блестящий, словно белоснежная звезда, выглядит куда величественнее и впечатляюще, чем виденный Фирой вживую несколькими неделями ранее. Должно быть, даже над обителью богов властно время.

Юная девушка с яркими ализариново-красными волосами привязывает звездочки к золотым ниткам. Ее лицо так юно, свежо и беззаботно, что Фира не сразу узнал в ней Айсу. «Словно два абсолютно разных человека», - пораженно подумал он, следя за девушкой. Та тихо напевала нежную мелодию, нанизывая звезды... Нет, души. Айса отвечала за то, чтобы душа попадала в нужное тело, вспомнил Фира.

Она стоит на синем пляже, сапфировые волны лижут ее ступни, выбрасывают звездочки на берег, а те мгновенно окисляются на суше и превращаются в сверкающие сапфиры. Астрал, граница звездного мира. Кэйн был рад, что ему вновь довелось увидеть эту красоту.

- Еще три души, еще три души, и план на сегодня выполнен! – весело пропела Айса, ловя в ладоши следующую душу. – Ой. Какая необычная.

Девушка внимательно присмотрелась к душе. Фира, конечно, не мог понять, что именно привлекло ее внимание. Душа сверкала точно так же, как и другие. Но молодую мойру она привела в настоящий восторг.

- Сильная душа для бессмертного создания! – восторженно прошептала она, наклонив лицо к самой душе, таящейся в ее ладошках. – Как редко такие попадаются.

- Айса! Нить лови, упустишь ведь! – донесся раздраженный голос.

Его обладательницу Фира не видел, но узнал начальственные нотки Клото.

- Да нормально все будет, - надувшись, пробормотала девушка и потянулась за ярко сверкающей золотой нитью. Но стоило ее пальцам прикоснуться к ней, как она дернулась и замерла с широко открытыми глазами, словно видела что-то никому не доступное, ужасное.

- Че... чего?! – воскликнула Айса.

Ее лицо побледнело, губы задрожали, а руки ослабели. Яркая звездочка-душа выскользнула у нее из ладошки и быстро заскользила вниз, погрузилась в синие волны, разбрасывая яркие белые искры, понеслась еще ниже, еще дальше, сквозь наслаивающиеся миры, в Явь. Айса пораженно проводила ее взглядом.

Какое-то время она стояла в прострации, смотрела себе под ноги, куда-то туда, где исчезла душа для бессмертного создания. Она все еще нежно держала нить жизни, принесшую ей столь страшное видение.

- Ч-что?.. – наконец, Айса пришла в себя и огляделась. – Что я наделала?! Нет!

Она плюхнулась на колени, разгоняя синие волны.

- Что мне теперь делать?! Как такое могло произойти?!

Нежный белый свет заволокла красная пелена. Фира часто заморгал, пытаясь избавиться от этого наваждения. Красный превратился в черный, Кэйн увидел черные ели, закрывающие темно-серое небо. До боли, до невыносимого отчаянья знакомая картина. И асфальтовая дорожка к дому. Дому, в котором ему пришлось провести пятнадцать лет своей жизни.

Лужайка перед домом тонула в темноте, ели закрывали чудесный вид на бледную луну. На траве стоял мужчина. Он слегка покачивался, держа в руках недопитую бутылку. Он запрокинул голову к небу, а стеклянная бутыль выскользнула из ослабевшей руки.

«Отец...» – прошептал Фира несуществующими губами.

Мужчина стоял, глядя в безразличное небо, и по его щекам текли слезы.

«Зачем ты показываешь мне ЭТО?!» – возмутился Кэйн.

На поляне мужчина был не один. Женщина, молодая девушка с бледной кожей, красными волосами, отливающими в лунном свете фиолетовыми бликами, и в белом одеянии, босиком, по траве, совсем как призрак, беззвучно двигалась к мужчине.

Мужчина заметил ее не сразу, но, заметив, даже не удивился. Словно ожидал ее здесь увидеть, словно больше ничего никогда не могло бы его удивить или испугать.

- Агата, - прошептал он срывающимся голосом.

Девушка протянула к нему свои бледные руки, белые ладошки ее были в бордовой крови.

- Агата...

- Почему ты не защитил нашего сына? – тихо спросила она, но голос словно вонзался в само сердце. – Не уберег его от чудовища.

- Агата... - только повторил мужчина и упал на колени. – Я не знаю, что делать. Как я могу, как я мог...

- Он уничтожил нашу семью, - холодным категоричным голосом оборвала девушка. Она присела напротив мужчины, взяла его лицо в свои руки и приподняла подбородок, заставляя смотреть себе прямо в глаза. – Он. Все. Уничтожил.

Мужчина всхлипнул, дрожащей рукой дотронулся до ее нежной кожи.

- Подумай, что у нас могло бы быть, - продолжила она. – Ты. Я. Кира.

«Достаточно! – закричал Фира. – Хватит, убери это! Я не желаю смотреть!!»

Мгновенно Кэйн будто ослеп, даже больше: лишился почти всех чувств, перестав слышать, осязать, обонять. Он парил, словно в колыбели мироздания, не чувствуя своего тела, не чувствуя ничего. Постепенно начало возвращаться зрение, медленно, очень медленно картинка стала проясняться. Сначала Кэйн различил фигуры, потом вернулся слух – он услышал слова.

А потом он увидел Тейна. Такого молодого, что он даже не сразу его узнал. Он так разительно отличался от того, знакомого ему повелителя теней. Этот был таким юным, таким чистым... Не в плане, что он никого не убивал и был такой невинный, но он еще не испытал всей той боли, что выпадет ему на жизненном пути, он все еще был наивным мальчишкой, который видел свой путь, как и все повелители теней, в исполнении воли Нави. Он знал свою судьбу на многие сотни лет вперед. По крайнем мере, он так думал.

Помещение показалось Кэйну строгим, похожим на приемную городской администрации или суд. В навском, само собой, стиле. За единственном в этом холодном темном помещении столом восседал высокий статный мужчина – полтора Тейна в плечах. Тейн встал перед столом и обратился к нему:

- Я не прошел обряд Обретения. Я ждал куда дольше остальных, но душа не снизошла ко мне.

Мужчина сверился с каким-то списком, лежащим у него на столе.

- Действительно, - озадаченно произнес он, - к нам поступило только сорок девять душ, вместо пятидесяти. Подожди, мы разберемся в ситуации.

- Но мне уже дали задание в мире Яви! Я обязан исполнить первое поручение.

Мужчина за столом поднял ладонь, призывая его к молчанию.

- Мы разберемся. Жди. Для бессмертного время не имеет значения.

Видение погасло и переместилось. Он вновь видел ализариновые волосы молодой мойры. «Все такие молодые, - подумал Фира. – По земле, должно быть, еще бродят динозавры».

Однако он ошибся, Земле было не так уж мало лет, и вскоре ему предстояло в этом убедиться.

Под его несуществующими ногами стлалась песчаная дорога шумной улицы. Ализаринововолосая девушка в белой тоге сильно выделялась на фоне желтых песков Древнего Египта.

(<>)

Мир померк. Чернота была осязаема, она обволакивала, удушала в своих объятиях. В цилиндре времени не существует, непонятно было, сколько это длилось. А потом мир затрещал по швам.

Вспышки ярких цветов, от которых не укрыться, просто закрыв глаза. Ведь век не было, осталось только голое сознание, беззащитное и истрепанное. Его рвало и метало из стороны в сторону, ему казалось, что он физически ощущает удары об острые скалы. Звук разрывал перепонки. Но самым страшным был свет. Фира впервые поверил, что светом можно убивать. Этот свет был способен на все. Убить, воскресить, стереть в порошок. Но предпочитал он пытки.

Неожиданно все остановилось. Но стоило Кэйну решить, что он снова погрузился в темноту, как она зажглась огоньками. На этот раз это не были огненные золотые огни. Это был нежный свет далеких звезд. Он словно видел глазами Немезиды, только еще дальше. Видел то, что человеку, жалкой букашке, рожденной, чтобы ползать по Земле, увидеть не дано. Но он видел. И подумал в то мгновение, что ради этого мига можно было вытерпеть все это, даже больше. Этот вид того стоил.

Что это, рождественский подарок цилиндра? Фира хотел было прошептать слова благодарности, но остановился, боясь потревожить момент. А затем его сознание нежно опустилось в тело.

Кэйн осознал, что чувствует себя не очень хорошо, но это было некоторым преуменьшением. Он оперся о стенку цилиндра, пытаясь устоять на ногах, но сполз вниз. Он протянул руку, пытаясь нащупать дверь, но сил не было даже слегка толкнуть холодный металл.

«Откройся».

Цилиндр тут же приоткрылся, впуская внутрь струйку холодного воздуха. Кэйн не смог подтолкнуть дверь, чтобы она полностью открылась. «Все нормально, я просто посижу тут немного, - успокаивающе подумал он. – Не может же цилиндр выпить вообще все мои силы...».

-Тейн... - практически беззвучно позвал он. Но невозможно, в домике предсказателя ни за что не услышать этот шепот.