Глава 15
Аксель сидел в тронном зале, опершись на подлокотники трона. Его взгляд был холоден, почти ледяной, мысли сосредоточены. Он знал, что Элазар наблюдает за ним, что каждое слово может быть использовано против него, но внутреннее напряжение требовало выхода.
— Отец, — начал он ровным голосом, — я хочу... поймать Анастериана сам. Я хочу, чтобы это был конец игры. Чтобы не было хитростей, не было посредников. Я хочу лично встретиться с ним лицом к лицу и... завершить это.
Элазар слегка улыбнулся. В улыбке не было тепла — только удовлетворение и хитрость.
— О, действительно, сын мой? — произнёс он медленно, словно оценивая каждое слово. — Ты хочешь лично поймать брата... и убить его?
Аксель кивнул, не отрывая взгляд от отца:
— Да. Я больше не могу ждать. Я хочу, чтобы он понял, кто держит трон. И пусть никто не скажет, что я уклонился. Я хочу честной встречи.
Элазар опёрся на подлокотник трона, глаза блестели, словно отражая какую-то внутреннюю радость.
— Хм... — тихо сказал он, — интересно слышать это от наследника. И, кстати... — он сделал паузу, слегка наклонившись, — знаешь, Анастериан уже пойман. Он сидит в камере. Тот самый момент, когда ты думал, что он свободен, прошёл.
Аксель нахмурился.
— Что ты сказал?
— Он пойман, — повторил Элазар с лёгкой улыбкой. — Всё решено. Его держат в безопасности... для тебя. Для твоей встречи.
Аксель почувствовал, как напряжение в груди усиливается. Сердце начало биться быстрее, но разум оставался холодным.
— Значит, всё готово... — тихо пробормотал он. — Он в камере. И я... я сам решу, как будет дальше.
Элазар кивнул, удовлетворённый.
— Именно так, сын мой. Именно так я хотел, чтобы ты действовал. И теперь ты можешь показать, кто из вас сильнее, кто держит власть, а кто — лишь тень.
Аксель замолчал, позволяя словам отца обдуматься. Он понимал: Элазар использовал его желание, чтобы усилить чувство собственной решимости, но одновременно выдал информацию, которую можно использовать.
— Пусть будет честная схватка, — сказал он наконец, голос ровный, решительный. — Пусть будет один на один. Только он и я.
Элазар медленно поднялся с кресла, взгляд остался внимательным и хитрым:
— Хорошо, сын мой. Ты видишь цель — ты знаешь, как действовать. Анастериан ждёт тебя, и я уверен... это будет твоя честь.
Аксель остался один в зале. Сердце билось ровно, холодный рассудок анализировал все возможности. Он знал, что это шанс не только увидеть брата, но и показать: король сам держит ситуацию под контролем.
— Завтра всё решится, — пробормотал он про себя. — И я покажу, что никакие манипуляции не заставят меня сделать шаг, который я не выбрал сам.
***
Камера была темной, холодной, и воздух пропитывался сыростью и запахом камня. Анастериан сидел на полу.
Дверь тихо отворилась, и в проём скользнул силуэт. Анастериан сразу узнал его — король, его брат.
Аксель вошёл, высоко подняв подбородок. Его движения были величавыми, гордыми, надменными. Он опустился на колено, но взгляд не смягчился:
— Ты всё ещё здесь, тряпка? Думал, что сможешь вернуться и напасть на меня? Ты уже не принц, Анастериан. — он поднялся и продолжил — Ты изгнан, тебе не место на троне. — говорил Аксель достаточно надменно и сурово. Плечи были как всегда широко расправлены. Взгляд был полон презрения.
Анастериан склонил голову. Неужели брат действительно так считает?
— Я не стану тебя жалеть, любая попытка бросить вызов мне будет наказана. — Продолжил Аксель.
Анастериан стиснул зубы. Он чувствовал, как холодная боль предательства обжигает его изнутри. Всё, чему он доверял, рушилось: брат, которого он считал близким, теперь казался врагом.
— Ты не достоин казни. Слишком быстро. Я дам тебе возможность умереть не с таким позором. Я сам тебя убью — Сказал Аксель и бросил в Анастериана камень. Тот попал прямо в грудь парню.
— Так вот как ты... — пробормотал Анастериан, — вот как ты со мной обращаешься...
Он нахмурился, стиснув кулаки, и наклонился, чтобы поднять камень. Сердце сжалось от обиды и боли. Но как только пальцы коснулись холодного предмета, они ощутили что-то необычное: бумажка, аккуратно свёрнутая и обвязанная тонкой ниткой.
Анастериан развернул её, глаза расширились. На листке чёткими буквами было написано:
«Тери... казни не будет. Сегодня вечером будет поединок один на один. Я защищу тебя, в этот раз я смогу. Мы вместе покончим с Элазаром. — Твой брат, Аксель».
Сначала Анастериан не поверил глазам. Всё, что он только что видел и слышал, казалось настоящей враждебностью, а теперь — эта простая записка меняла всё.
Он поднял взгляд на Акселя. Король всё ещё стоял с надменной улыбкой, как будто ничего не произошло, но теперь Анастериан понимал: это был спектакль, тщательно разыгранная сцена.
— Ты... — начал он, но слова вязли в горле.
— Тсс... — тихо сказал Аксель, едва слышно, чтобы стража не услышала.
Анастериан тяжело вздохнул, смесь облегчения и тихой радости обожгла грудь. Насмешка брата, его надменность, холодный вид — всё оказалось частью плана.
Он опёрся спиной о стену, держа камень с запиской, и впервые за долгое время почувствовал, что может доверять Акселю.
***
В тронном зале Элазар сидел, опершись на подлокотник кресла, глаза сузились, как будто сам воздух подчинялся его взгляду. Вдруг дверь слегка приоткрылась, и старший страж, склонясь, произнёс:
— Ваше величество... Аксель заходил к Анастериану. Разговор был... напряжённым. Очень напряжённым.
— И что он говорил? — спросил Элазар ровно, не скрывая интереса.
— Он... — страж замялся, словно боялся произнести слишком много, — Он вел себя... надменно. Оскорблял Анастериана, называл его тряпкой и разными... словами, что должны были задеть. Словно пытался его унизить.
Элазар скользнул взглядом по комнате, тихо улыбаясь.
— Продолжай.
— Он даже... — страж слегка заикнулся, — бросил в него камень. В знак... презрения. Но Анастериан не успел ответить, он был сбит с толку.
Элазар позволил себе тихий, почти хищный смех.
— Что теперь, ваше величество? — спросил страж, осторожно.
— Теперь — ждём, — Элазар наклонился вперёд, сжимая подлокотник кресла, — пусть они оба думают, что играют по своим правилам. Пусть Анастериан верит, что унижение и презрение — это истинные намерения Акселя. Пусть думает, что камень — это угроза. А дальше... дальше я сам решу, как завершить этот ход.
Он откинулся в кресле, глаза блестели от удовольствия: каждый шаг, каждая эмоция, каждая реакция теперь работали на его план.
— Всё идёт идеально, — прошептал он, — они даже не подозревают, что настоящий конец зависит от меня.
***
Анастериан шагал по каменному коридору, звуки шагов стражи эхом отдавались в пустых стенах. Его руки были скованы, но взгляд оставался холодным, наблюдающим. Каждый страж, что проходил мимо, казался частью игры, в которой он только что оказался.
Коридор вывел к массивным дверям, за которыми уже ждал свет вечернего солнца. Ветер шумел, разгоняя тучи над замком, и лёгкая прохлада обдувала лицо Анастериана.
Стражи сопровождали его по узкой тропе, которая вела к чистому полю у подножия скал. Тропа была прямой, но каждая скала, каждый поворот создавали ощущение, что пространство вокруг него замкнуто, что выхода нет. Ветер шептал, смешиваясь с лёгким шумом травы и далёкой водой реки.
— Спокойно, — тихо сказал один из стражей, — скоро будет чистое место. Там и состоится поединок.
Анастериан молча кивнул. Его мысли бурлили: о брате, о Элазаре, о том, как легко одна ошибка может стоить ему жизни. Он понимал, что всё, что происходило последние дни — это часть тщательно спланированной игры. И даже если Аксель действует надменно, если он унижал его перед стражей, это не обязательно означало предательство.
Когда тропа вывела его на поле, солнце уже клонилось к закату, окрашивая землю в оранжево-красные тона. Перед ним открылась ровная площадка, где каждый шаг был виден, где не было ни укрытий, ни тени, за которой можно спрятаться. Стражи удерживали его по бокам, а впереди вдоль линии стояли ещё несколько охранников, чтобы никто не вмешался.
Анастериан почувствовал холодный ветер, который казался предвестником событий, но его разум оставался сосредоточенным. Он взглянул на место, где должен был появиться Аксель. Его сердце сжалось, но не от страха — от понимания того, что этот поединок будет не только проверкой силы, но и проверкой воли, хитрости и доверия.
Стражи отошли на шаг назад, выстраивая границы. Всё было готово. Солнце садилось, тени растягивались, и поле казалось пустым, но напряжение делало его почти плотным. Каждый звук — шорох травы, дыхание, шёпот ветра — казался важным.
Анастериан сжал руки в кулаки, ощутив, как холод цепких оков почти не мешает концентрации. Он знал: за этим поединком наблюдают не только стражи, не только подданные, не только замок, но и сам Элазар, который хочет увидеть, как они сыграют свою роль в его планах.
Стражи слегка отступили, оставив ему пространство для движения. Анастериан стоял один на поле, и тишина вокруг казалась почти осязаемой. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё в кроваво-оранжевые оттенки, словно предупреждая о том, что предстоящая схватка станет испытанием не только тела, но и души.
Поле было готово, он был готов. И хотя поединок ещё не начался, Анастериан почувствовал тяжесть того, что впереди.