Глава 4.
Анастериан шёл до тех пор, пока стены замка не скрылись за холмами.
Сначала дорога казалась знакомой — той самой, что вела к городу, где он однажды уже был. Но теперь всё ощущалось иначе. Тогда он возвращался домой. Теперь — уходил.
Ветер тянулся с гор, холодный, резкий, и плащ бился о ноги. Мешок за плечами казался тяжёлым, хотя в нём было немного: хлеб, фляга, сменная рубаха, нож и несколько монет, которые дал Аксель.
Он остановился на пригорке и обернулся.
Замок Санг-Арден стоял вдали, серый, тяжёлый, словно кусок скалы. Башни поднимались в небо, и казалось, что они смотрят на него так же холодно, как когда-то смотрел отец.
Анастериан долго стоял, глядя на него.
— Прощай... — тихо сказал он, сам не зная, к кому обращается: к дому, к детству или к матери.
Потом повернулся и пошёл дальше.
⸻
Дорога вела через редкий лес. Деревья здесь росли низкие, искривлённые ветрами, трава была жёсткой и сухой. Иногда попадались камни, тёмные, как будто обугленные.
К полудню он устал.
Ноги болели, плечи ныли, а в животе пустело быстрее, чем он ожидал. Он сел на поваленное бревно и отломил кусок хлеба.
Тишина вокруг была другой, не такой, как в замке. Там тишина была тяжёлой, настороженной. Здесь — живой. Ветер шуршал листвой, где-то каркала птица, трещали ветки.
Он вдруг понял, что никто не следит за ним.
Никто не крикнет.
Никто не ударит.
Свобода оказалась странной.
Она не была радостью. Пока — только пустотой.
⸻
К вечеру небо потемнело, и с гор потянулся туман. Дорога стала едва различимой.
Анастериан начал искать место для ночлега.
Он нашёл старый сарай у края поля — покосившийся, но крыша ещё держалась. Внутри пахло сеном и сухой землёй. Он устроился в углу, завернулся в плащ и долго смотрел в темноту.
Впервые в жизни он засыпал без каменных стен вокруг.
Сначала это пугало.
Потом усталость взяла своё.
⸻
Он проснулся от звука.
Шаги.
Анастериан резко сел, рука сама потянулась к ножу.
В дверях сарая стоял человек.
Старик.
Высокий, худой, с седой бородой и фонарём в руке. Свет выхватывал глубокие морщины и внимательные глаза.
— Ну и ну, — спокойно сказал старик. — Гость у меня.
Анастериан молчал.
— Не бойся, — добавил старик. — Если бы хотел зла, не стал бы шуметь.
Он поставил фонарь на землю.
— Ты чей будешь?
Анастериан колебался.
— Никей, — сказал он наконец. — Просто путник.
Старик смотрел долго, будто взвешивая слова.
— Путники редко идут сюда ночью, — заметил он. — Но ладно. Вставай. В доме теплее.
Анастериан не знал, можно ли доверять. Но холод уже пробирался под плащ, а усталость давила на плечи.
Он поднялся.
⸻
Дом старика стоял неподалёку — низкий, каменный, с деревянной крышей. Внутри горел огонь, пахло травами и дымом.
— Садись, — сказал старик, пододвигая миску с похлёбкой. — Поешь сначала, потом разговаривать будем.
Анастериан ел медленно, но жадно. Тепло возвращалось в тело, и вместе с ним — силы.
— Меня зовут Орвель, — сказал старик. — А тебя?
Анастериан замялся.
— Тери.
— Ну что ж, Тери, — кивнул Орвель. — От кого бежишь?
Вопрос был задан спокойно, без давления.
И именно поэтому Анастериан не смог соврать.
— От отца, — сказал он тихо.
Старик не удивился.
— Бывает, — только и ответил он. — Мир полон плохих отцов.
Анастериан впервые за долгое время почувствовал, как в груди становится легче.
— Можно... я переночую здесь? — спросил он.
— Переночуешь, — сказал Орвель. — А там видно будет.
⸻
Тем временем, далеко позади, по той же дороге шёл Аксель.
Он гнал коня, не жалея сил. Ветер рвал плащ, холод кусал лицо, но он не останавливался.
В голове звучали слова отца.
«Найдите его. Убейте.»
Каждая минута значила всё.
Он знал, что стража уже вышла.
И если они найдут Анастериана первыми...
Аксель стиснул зубы и пришпорил коня.
— Держись, брат, — прошептал он. — Только держись.
⸻
На рассвете Анастериан проснулся от запаха хлеба.
Орвель уже был на ногах, раскладывал дрова у очага.
— Спал крепко, — заметил старик.
— Да... — тихо ответил Анастериан.
Он не помнил, когда в последний раз спал без тревоги.
— Куда путь держишь? — спросил Орвель.
Анастериан посмотрел в окно.
За холмами темнели горы.
— Туда, — сказал он.
Старик прищурился.
— В горы редко идут без причины.
Анастериан долго молчал.
— Я хочу найти место, где меня никто не знает, — сказал он наконец. — И стать сильнее.
Орвель смотрел на него внимательно.
— Сила бывает разной, парень, — произнёс он. — Одни учатся бить. Другие — выдерживать. А самые редкие — понимать.
Анастериан задумался.
— А вы какой силе учились? — спросил он.
Старик усмехнулся.
— Выживать.
⸻
Они вышли во двор, когда солнце только поднималось.
И тогда Орвель вдруг замер.
— Слушай, — сказал он тихо.
Анастериан прислушался.
Далеко, но отчётливо — стук копыт.
Много.
Старик повернулся к нему.
— За тобой?
Анастериан побледнел.
— Да.
Орвель кивнул.
— Тогда пошли.
— Куда?
— Туда, где дороги кончаются.
Он быстро зашёл в дом, взял плащ, посох и небольшой мешок.
— У меня есть тропа, — сказал он. — Старые тропы не знают солдаты.
Анастериан смотрел на него, поражённый.
— Почему вы помогаете мне?
Старик пожал плечами.
— Потому что однажды никто не помог мне.
И этого оказалось достаточно.
⸻
Они шли быстро, поднимаясь в сторону каменистых холмов. Тропа была узкой, почти невидимой, и вскоре дом Орвеля исчез за поворотом.
Анастериан оглянулся только раз.
И вдруг понял, что его жизнь снова меняется.
Внизу, на дороге, уже показались всадники.
Стража.
Сердце забилось быстрее.
— Не беги, — сказал Орвель спокойно. — Бегущий оставляет след.
Они шли дальше, пока дорога не стала каменной и крутой.
Ветер здесь был сильнее, воздух — холоднее.
Горы становились ближе.
И вместе с ними — что-то новое, ещё неясное, но сильное, как пламя, которое только начинает разгораться.
Анастериан вдруг почувствовал, что впервые в жизни идёт не от чего-то.
А к чему-то.
Они шли почти до полудня, не останавливаясь.
Тропа становилась всё уже, камни осыпались под ногами, а ветер, спускавшийся с гор, был холодным и колючим, будто нёс в себе дыхание далёких ледников. Орвель двигался уверенно, не оглядываясь, словно знал каждый изгиб этой земли, каждый выступ скалы, каждую ложбинку.
Анастериан старался не отставать. Ноги уже начинали ныть, дыхание становилось тяжёлым, но он упрямо шёл вперёд. Страх подгонял лучше любого приказа.
Иногда они останавливались на мгновение, прислушиваясь. И каждый раз ветер приносил отдалённый, глухой звук — где-то внизу двигались всадники.
Стража не отставала.
— Они не знают тропы, — сказал Орвель, не оборачиваясь. — Но если мы выйдем к дороге, догонят.
— Куда мы идём? — спросил Анастериан.
— В город у подножия гор. Маленький, но людный. Там легче раствориться.
Изгнанный принц, уже и позабыл что такое город. Ведь весь прошедший год он видел только стены замка.
Когда они вошли в город, первое, что поразило Анастериана, — запахи.
Дым от печей, жареное мясо, хлеб, мокрая земля, кожа, лошади, пряности, пот, вино — всё смешивалось в густой, тёплый воздух.
Второе — звуки.
Голоса, смех, ругань, скрип телег, лай собак, звон молотков, детский плач, перекличка торговцев.
И третье — люди.
Так много людей он не видел никогда. Они шли, разговаривали, спорили, не замечая его, не обращая внимания, не склоняя головы.
— Держись рядом, — сказал Орвель тихо.
Они шли по узкой улице, где между домами едва оставалось место для двух человек. Из окон свисали ткани, где-то сушились травы, где-то кричали женщины, споря через улицу.
Анастериан чувствовал себя одновременно потерянным и... живым.
⸻
Они остановились у небольшого постоялого двора.
Низкое здание, деревянная вывеска с выцветшей кружкой, скрипучая дверь.
— Здесь можно переждать, — сказал Орвель.
Внутри было тепло и шумно. За столами сидели люди, кто-то пил, кто-то ел, кто-то играл в кости. Воздух был густой от дыма и разговоров.
Хозяин — широкоплечий мужчина с седыми висками — посмотрел на них, прищурившись.
— Две койки, — сказал Орвель, бросая на стол монету.
Хозяин кивнул.
— Наверху.
Комната оказалась маленькой, но чистой. Узкое окно, две кровати, стол, кувшин с водой.
Анастериан сел на край кровати и впервые за долгое время выдохнул.
— Они могут искать тебя здесь, — сказал Орвель.
— Я знаю.
— Боишься?
Анастериан задумался.
— Да... — сказал он честно. — Но уже не так, как раньше.
Старик посмотрел на него внимательно.
— Это хорошо, — сказал он. — Страх нужен. Без него люди умирают быстрее.
⸻
Вечером Анастериан вышел на улицу один.
Город менялся с наступлением темноты. Огни зажигались в окнах, фонари освещали улицы, из таверн доносился смех и музыка.
Он шёл медленно, всматриваясь в лица людей.
И вдруг понял — у каждого из них есть своя жизнь. Свои заботы, страхи, радости. И никому нет дела до него.
Это было неожиданно... и немного освобождающе.
Он остановился у моста через реку.
Вода текла тихо, отражая огни.
И в этом отражении он вдруг увидел себя.
Не принца.
Не сына короля.
Просто мальчика в дорожной одежде, с усталым лицом и глазами, в которых было слишком много прожитого.
— Кто я теперь... — прошептал он.
Ответа не было.
Но впервые этот вопрос не пугал.
⸻
Тем временем, за несколько миль от города, всадники остановились у развилки.
Капитан стражи смотрел на следы в пыли.
— Он ушёл в сторону города, — сказал один из солдат.
Капитан кивнул.
— Тогда в город.
И они пришпорили коней.
⸻
Аксель тоже приближался к долине.
Он ехал один, конь был уставшим, но он не останавливался.
Когда вдали показался город, сердце его сжалось.
— Только бы успеть... — прошептал он.
⸻
Ночью Анастериан не мог уснуть.
Город шумел даже в темноте. Где-то лаяли собаки, хлопали двери, слышались шаги.
Он лежал, глядя в потолок.
И вдруг вспомнил мать.
Её голос. Её руки. Её слова:
«Берегите друг друга...»
Грудь сжалась.
— Я стараюсь, мама, — тихо сказал он в темноте.
⸻
На рассвете Орвель разбудил его.
— Нужно уходить.
— Почему?
Старик подошёл к окну и отодвинул занавеску.
По улице шли солдаты.
Сердце Анастериана ухнуло.
— Они уже здесь...
— Город большой, — сказал Орвель. — Но не настолько.
Они быстро собрались и вышли через задний двор.
Улицы ещё были полупустыми. Утренний туман стелился низко, скрывая шаги.
Они шли быстро, сворачивая, меняя направление.
Но вдруг на перекрёстке раздался крик:
— Там! Стоять!
Стража.
Орвель схватил Анастериана за руку.
— Беги.
Они рванули в узкий переулок.
Шаги позади гремели всё ближе.
Сердце колотилось так, что глушило всё вокруг.
Переулок вывел к рынку, где уже начиналась утренняя суета. Люди, телеги, корзины — всё смешалось.
— Сюда, — сказал Орвель.
Они нырнули в толпу.
Стража замешкалась.
И этого оказалось достаточно.
⸻
Они остановились только у самой окраины города.
Анастериан тяжело дышал, руки дрожали.
— Я думал... нас поймают...
— Почти поймали, — сказал Орвель.
Он посмотрел на горы.
— Пора уходить выше.
Анастериан тоже посмотрел туда.
Горы были ближе, чем когда-либо.
И вдруг он понял: назад дороги нет.
⸻
Они начали подъём.
Город оставался внизу, постепенно уменьшаясь, превращаясь в пятно крыш и дыма.
Анастериан оглянулся последний раз.
Там, среди улиц и домов, осталась его первая ночь свободы.
И первый страх, пережитый без стен замка.
И первое чувство, что мир больше, чем он думал.
Он повернулся и пошёл дальше.
Впереди были горы.