14. Ярость Сердца Леса
Земля под ногами Лины пульсировала в такт нарастающему ритму. Это был не естественный гул леса, а тяжелый, рваный топот множества ног, сопровождаемый лязгом металла и криками. Они были близко. Лина видела, как Лерий напрягся, его крылья дрогнули, готовясь к полету.
— Они близко, — его голос был тих, но в нем звучала сталь. — И они не стали ждать ночи. С востока. И с ними... кто-то, кто слишком хорошо знает старые тропы.
"Мортиан", — пронеслось в голове Лины. Значит, это не просто обезумевшая толпа. Это ловушка.
Лерий притянул ее к себе, прижимая затылком к своей груди. Впервые она чувствовала не просто его силу, но и то, как его сердце бьется в тревожном, но мощном ритме.
— Я защищу тебя, — прошептал он, и в его голосе прозвучало не обещание, а клятва.
Но Лина покачала головой.
— Нет. Мы защитим их. Вместе.
Она чувствовала, как по её венам разливается знакомое золотистое тепло. Слова Мортиана о Луне всё ещё жгли, но объятия Лерия, его безусловное доверие и близость, которая расцвела между ними так стремительно, отгоняли сомнения. Она верила ему.
Первые факелы показались сквозь деревья, их колышущийся свет бросал жуткие тени. А за ними — толпа. Сотни людей, их лица искажены страхом и ненавистью, в руках — вилы, топоры, самодельные копья. Впереди, в первых рядах, Лина узнала кузнеца, старосту, вдову, кричавшую о ней. И мать. Мать, которая стояла с поникшей головой, не поднимая глаз.
— Нелюди! — разнесся крик старосты. — Мы выкурим вас из нор! Сожжем дотла!
Лерий сделал шаг вперед, его фигура в сумерках казалась воплощением древнего божества. Он поднял руку, и лес ответил. Корни, толстые и извилистые, как анаконды, выползли из земли, образуя живую изгородь. Ветви сплелись в плотный навес, отбрасывая тень и скрывая их от глаз.
Но толпа не остановилась. Они начали рубить корни, неистово колоть копьями, пытаясь прорваться. В воздухе запахло кровью и страхом.
— Они не остановятся, — тихо сказала Лина, чувствуя, как боль леса отзывается в её собственных венах. — Они слишком напуганы.
— Тогда мы покажем им, чего стоит бояться по-настоящему, — Лерий обнажил свой черный, словно выкованный из тени, меч. Он был готов к битве. Но Лина остановила его, положив руку на его предплечье.
— Нет. Это — моя битва. Мой лес. Мой гнев.
Её глаза вспыхнули золотом. Она шагнула вперед, обходя Лерия, и он позволил ей. Он доверял ей. Это доверие было важнее любой защиты.
Лина протянула руки к нападавшим. Она не думала о том, чтобы причинить вред. Она думала о том, чтобы остановить.
Земля под ногами деревни загудела. Из-под камней и мха выросли мощные, гибкие лианы. Они не нападали — они просто держали. Опутывали щиколотки, связывали руки, обездвиживали. Крики людей превратились в испуганные вопли. Факелы падали на землю.
— Остановитесь! — голос Лины, усиленный силой леса, разнесся над толпой, заставив деревья вторить ему. — Уходите! Лес не ваш враг!
Но толпа, скованная ужасом, увидела в её словах и её силе лишь подтверждение своих страхов. Они начали выть, как дикие звери. Некоторые, самые смелые или самые отчаявшиеся, попытались прорваться, размахивая топорами.
Лина почувствовала прилив отчаяния. Она не хотела убивать. Но и видеть, как её дом — лес — уничтожают, она тоже не могла. Ярость, которую она сдерживала, снова начала кипеть.
— Позволь мне! — Лерий снова шагнул к ней, его меч в руке светился тусклым, но опасным светом. — Ты не должна пачкать руки в их крови!
Лина покачала головой, отводя взгляд от его глаз.
— Это моя кровь. И моя ответственность.
В этот момент, сквозь гул толпы, Лина почувствовала что-то еще. Более тонкое, более коварное. Несколько теней метнулись из-за спин нападавших крестьян, направляясь прямо к Лерию. Это были не люди. Это были тени, похожие на Мортиана, но без его физической формы. Они были похожи на темных духов, посланных, чтобы отвлечь или ранить Лерия.
Лина поняла: это ловушка. Мортиан хотел не её смерти, а его уничтожения.
— Лерий! — она крикнула, и её голос наполнился силой, которой она сама не знала.
Золотой свет вырвался из её рук. Он не ударил теней — он окутал их, растворяя, как утренний туман. Тени исчезли с истошным, беззвучным воплем, не оставив после себя и следа. Лерий замер, глядя на неё широко раскрытыми глазами.
— Ты... ты их уничтожила, — прошептал он, и в его голосе звучало благоговение.
Лина почувствовала, как по её венам прошел холод. Это было легко. Слишком легко.
Она снова повернулась к толпе. Её мать стояла в первом ряду, её лицо было бледным, как смерть, а глаза широко раскрыты в ужасе. Но не от Лины. От чего-то позади неё.
— Мама! — крикнула Лина, пытаясь понять.
Но было поздно.
Из-за спин крестьян, там, где лес был сожжен до углей, показался Мортиан. Он не был один. Рядом с ним стояли другие фигуры, закованные в те же темные доспехи, с такими же пустыми глазами. И они несли что-то.
Огромное, темное, извивающееся нечто, опутанное цепями. Оно напоминало гигантского червя, но его тело было покрыто мерцающими, словно осколки обсидиана, чешуйками, а изо рта сочилась едкая зеленая слизь. От него исходила такая древняя и холодная злоба, что даже деревья, до этого момента сопротивлявшиеся натиску людей, начали вянуть.
— Это... — Лерий задохнулся. — Это невозможно. Откуда?..
— Что это? — прошептала Лина, чувствуя, как её сила, казалось бы, безграничная, начала отступать перед этой новой, чудовищной угрозой.
— Это древний паразит, Лина, — Мортиан улыбнулся, его лицо было искажено торжеством. — Это то, что породила тьма Лерия, когда он не справился с собой. Это было частью его. Он думал, что уничтожил её вместе с Луной. Но такие вещи не исчезают бесследно. Они ждут.
Паразит дернулся, и цепи зазвенели. Крестьяне, стоявшие ближе всего к нему, начали падать на колени, хватаясь за головы, их глаза стекленели.
— Он будет питаться вашим страхом, — продолжил Мортиан. — А когда насытится — поглотит этот лес. И Лерий не сможет его остановить. Он — его часть. Он не может убить себя.
Лина посмотрела на Лерия. Его лицо было пепельным, а взгляд — прикован к чудовищу. В его глазах читалась не просто ярость, а глубокий, всепоглощающий ужас. Это был его грех, его проклятие, принявшее физическую форму.
— Значит, это моя битва, — тихо сказала Лина, и её голос окреп. Она почувствовала, как её золотистая сила, до этого немного испуганная, начала возвращаться, усиливаясь от её решимости. — Он не может убить себя. Но я... я могу уничтожить то, что ему не принадлежит.
Лерий повернулся к ней, и в его глазах вспыхнула новая надежда.
— Но ты... ты не знаешь, как с этим бороться. Оно питается силой, Лина. Оно поглотит тебя!
— Тогда научи меня, — ответила она, подаваясь вперед. — Скажи, что мне делать. Я не сгорю. Не в этот раз.
Паразит поднял свою мерзкую голову, его пустые глаза, размером с человеческую голову, уставились на Лину. От него потянуло холодным, влажным зловонием.
— В тебе слишком много света, Лина, — сказал Мортиан. — Ты не сможешь его одолеть. Только погубишь себя.
Лина усмехнулась.
— Свет? Это не свет. Это ярость. А ярость, Мортиан, всегда ищет выход.
Она повернулась к Лерию. В их взглядах была не просто любовь, а абсолютное, безусловное партнерство. Он кивнул. Он доверял ей свою жизнь. Свою тьму.
— Слушай меня внимательно, Лина, — Лерий притянул её к себе, их лбы соприкоснулись. Он шептал ей слова, которые были древнее деревьев, древнее самого времени. — Твоя сила — это не только жизнь. Это и смерть. Чтобы уничтожить его, ты должна не отдать свою силу, а поглотить его. Выкачать из него жизнь, как это делаешь ты с мертвым деревом. Но будь осторожна... если ты слишком долго будешь держать его в себе, его тьма поглотит тебя.
Лина кивнула. Она чувствовала, как весь лес вокруг них замирает, наблюдая. Крестьяне, парализованные ужасом, тоже смотрели.
— Тогда давай покажем им, что такое настоящий гнев, — Лина отстранилась. Она вытянула руки вперед. Её волосы начали медленно подниматься, а глаза светились чистым, неукротимым золотом.
Паразит завизжал, чувствуя угрозу. Мортиан отдал приказ своим стражам, но было поздно.
Лина закрыла глаза. Она вспомнила слова Лерия о Луне, о его тьме, о том, что она должна стать его щитом. Но теперь она была не просто щитом. Она была мечом. И она собиралась этим мечом сразить его же собственное чудовище.
Золотистый свет, исходящий от Лины, начал расширяться, поглощая тени, отбрасываемые чудовищем. Оно дергалось, цепи звенели, но Лина чувствовала его. Чувствовала его холодную, вязкую сущность.
И она начала поглощать.