Глава 12. Сердце под завалом
Грохот разносился эхом. Старое здание трещало по швам, будто демон, что в нём жил, чувствовал приближение своей гибели. Мы мчались вперёд – Аки, Пауэр, я и Дэнджи. Дышать становилось всё труднее: воздух был густым, как сироп, пропитанный страхом и безумием. Стены сжимались, и пол дрожал под ногами. Было чувство, будто мы бежим по телу гигантского чудовища, которое вот-вот проснётся.
– Где центр? – прокричал Дэнджи, вытирая кровь со лба.
– По карте он должен быть где-то на шестом уровне, – ответил Аки. – Но это здание уже не поддаётся логике.
Я оглянулась. Иллюзии всё ещё мерцали по краям сознания – образы близких, знакомых мест, запахов. Демон пытался вновь заманить нас в ловушку. Но теперь я знала, как бороться.
– Не поддавайтесь, – прошептала я. – Всё это ложь. Он умирает и цепляется за остатки разума.
Пауэр зарычала:
– Я первая вырву его сердце и съем его на завтрак!
– Оставь хоть немного, – буркнул Дэнджи. – Нам платят за голову, а не за ужин.
Мы добежали до лестницы. Она вела вниз, хотя раньше она вела вверх. С каждым шагом казалось, что мы погружаемся глубже не только в здание, но и в чужой разум. Температура упала, на стенах проступил иней. Свет исчез полностью, только фонарики отбрасывали бледные круги света.
На пятом уровне мы остановились. Перед нами была массивная дверь, покрытая ржавчиной и... живыми венами.
– Оно дышит, – сказала я, тронув поверхность. Она пульсировала под рукой.
– Значит, за ней его ядро, – произнёс Аки. – Приготовьтесь.
Я достала нож, усилив его своей кровью. Сердце колотилось в груди, а рядом Дэнджи щёлкнул цепью пилы.
– Если что – прикрою, – сказал он, глядя на меня.
Я кивнула. – Вместе.
Дверь распахнулась. Волна тьмы окутала нас, но мы шагнули внутрь.
⸻
Комната была гигантской. Потолка не было видно, стены исчезали в темноте. В центре – гигантский кокон, словно сердце, пульсирующее и испускающее чёрные волны.
– Это он, – сказал Аки. – Демон памяти. Он живёт в воспоминаниях. В прошлом. В чувствах.
И тут мы услышали голоса.
– Не иди туда... – мамин голос снова, тихий, как ветер.
– Останься со мной... – кто-то другой, забытый, но болезненно знакомый.
– Ты ведь ничего не добьёшься... ты просто инструмент, – холодный голос Макимы.
Я стиснула зубы. Это был его последний приём. Последняя защита.
– Не слушайте! – закричала я. – Это не вы! Это не мы!
И тогда демон вышел из кокона. Не полностью – только лицо. Оно менялось: от знакомых до ужасающих. Мужчина, женщина, ребёнок, я сама... Дэнджи... Макима... Все наши слабости.
Он заговорил:
– Я – всё, что вы прячете. Всё, что боитесь потерять. Вы не можете убить меня... потому что я – вы.
Пауэр прыгнула первая. Молот ударил, но демон растворился в тенях. Аки метнул клинок, но тот прошёл сквозь иллюзию.
– Это не работает! – крикнул он.
– Потому что он питается не телом, а разумом! – прокричала я. – Нужно найти, что удерживает его! Эмоции, воспоминания... что-то!
Дэнджи подошёл ко мне вплотную.
– Тогда давай сделаем ему больно. По-настоящему.
– Как?
Он прижал ладонь к моему лицу.
– Вспомни меня. Настоящего. Не демона. А что-то светлое. И бей.
Я сделала вдох. И увидела: его улыбку, когда он говорил, что вытащит меня; его руки, когда он прикрывал меня от нападения; его глаза – полные жизни, не иллюзии. Я направила силу в нож. Он засветился багровым.
– Это... моё, – прошептала я.
Я бросилась вперёд. Демон закричал, лицо исказилось. Но я уже не боялась. Мой клинок вонзился в самую суть.
– Ты – не моё прошлое. И ты – не моё будущее.
Вспышка света ослепила нас всех.
⸻
Очнулась я в пыли. Здание обрушилось. Мы лежали в завале, но живые.
– Ты... сделала это? – пробормотал Дэнджи, полусидя рядом.
Я села и осмотрелась. Кокон исчез. Демон – побеждён.
– Да, – выдохнула я. – Благодаря тебе.
Он улыбнулся. – Значит, теперь я могу пригласить тебя на свидание?
Я рассмеялась, впервые за долгое время по-настоящему легко.
– После того, как выберемся отсюда.
Пауэр вылезла из-под балки и заорала:
– Я всё слышала! Это свидание! Вы будете парой! Ура! Я требую торт!
Аки прикрыл лицо рукой.
– Господи, спаси меня от этих идиотов...
И всё же, на фоне пепла и разрушений, мы стояли – уставшие, но сильные. А в груди билось не только сердце... но и надежда.