Глава 69. Я говорю тебе про любовь.
-Ну же, пойдем, здесь и правда холодно,-приятный женский голос пытается разбудить меня из странного сна заблуждений и отчуждения.
С трудом разлепив веки, я чувствую нежное касание на моем плече. Передо мной стояла Сонечка, но ее образ смазан. Я вытираю глаза тканью толстовки, сгорая со стыда от своих слез. Она, видимо улавливает это. Тяжело вздохнув, женщина присел рядом со мной, опираясь спиной к стене.
Мы молчали с минуты.
-Не стоит стесняться своих слез,-спокойно говорит она, с сожалением глядя на меня,-Все мы люди. И плакать - это нормально.
-Нет. Я же мужчина,-втягивая воздух через стиснутые зубы, пытаюсь собраться, чувствую, как ноги вновь начинают дрожать.
Она покачала головой, глядя на противоположную стену задумчивым взглядом.
-Слезы такая же эмоция, как и смех. Здесь не важно то, мужчина ты или женщина. Важнее то, что ты еще можешь чувствовать. Именно это делает из нас людей.
-Вы так говорите, словно сами ничего не чувствуете,-прошептал я, замечая, голос звучал просто отвратительно. Слабый. Тихий.
-Знаешь, когда ты работаешь врачом...-она остановилась, бросив неуверенный взгляд в мою сторону,-Видишь и проносишь на своих плечах много людских судеб, которые заканчиваются совсем не так, как в фильмах. Люди умирают и это норма...
-Хватит,-пытаюсь остановить я ее, понимая, что эти слова вовсе не поддержат меня,-Вы же знали, знали, да?.. Знали, что...
-Знала,-честно отвечает она, и я вижу, что на ее лице одна лишь твердость, а в глазах сочувствие. Видимо, врачебное дело совсем закалило ее, отчего эта женщина уже легко реагирует на смерть,-Но в таких случаях мы всегда предоставляем право выбора... Она сама решала : будет ли вам говорить или же нет.
-Вы обязаны были мне сказать. Обязаны!
-Никто никому ни в чем не обязан,-спокойно отвечает она, кладя руку на мое плечо,-Пойдем... Здесь стало слишком холодно...
Но я тут же закачал головой, говоря этим жестом, что никуда не собираюсь идти.
Мне все еще плохо, а мысли никак не хотели выстраиваться в одну единую цепочку. "Смирись!-кричит сознание, но я всячески игнорирую его,-Здесь уже ничего не поделаешь." И эта мысль убивает меня еще больше.
-Скажите... Ведь можно же было что-то сделать, да? Можно же было?
-Она узнала слишком поздно, Ярик. Болезнь прогрессирует.
-Сколько ей осталось?-прямо спрашиваю я, чувствуя то, что вовсе не хочу услышать ответ.
-Не знаю, правда... Как выдержит сердце.
-Вы уклоняетесь от ответа,-злобно шепчу я. Ее лицо скривилось в нерешительности,-Я имею право знать.
-Она проживет максимум два месяца,-почти неслышно отвечает женщина.
-Два месяца?-в ужасе запаниковал я, мысленно считая дни в своей голове,-Вы хотите сказать, что это ее последнее лето?
Женщина не ответила, но я все понял сам. По моему лицу можно было прочесть все эмоции и переживания. Соня не могла на это спокойно смотреть. Все это время ей казалось, что перед нею сидит ее любимый, мой отец. Она думала о том, как бы он чувствовал себя на месте своего сына, узнав, что она бы скоро умерла. Но от мысли этой ей стало холодно, как и от того, что ее любимый уже умер.
"Любил ли он меня так, как любит ту девушку этот мальчик?"-задавалась она этим вопросом, но чувствовала, что ответ точно утвердительный. Сколько бы обид не было, сколько бы слез не было пролито, она знала, что тоже была любима. Пусть и продлилось это не так долго, как она мечтала, женщина понимала то, что эти короткие и такие светлые воспоминания останутся с нею, их никто и никогда не заберет.
Странная ностальгия накатила на нее. Вспомнился тот чудеснейший запах ржи и клубники, который витал все то чудеснейшее лето. А казалось бы, все было так давно...
-Что же делать? Что же делать? Как же теперь... Что же остается,-шептал я, совсем не замечая ее больше. Мое тело покачивалось из стороны в сторону, нервы никак не хотели успокаиваться.
-Любить ее,-твердо отвечает она, отчего я вздрагиваю и с шоком смотрю на нее.
-Что вы...?
-Тебе остается лишь любить ее.
-Нет... Я... Не могу понять,-с трудом встав со своего места, я прошу объяснить мне ее слова.
-Это лето ее последнее. Сделай же так, чтобы она запомнила его. Сделай так, чтобы она не провела последние дни в серой больнице. Сделай то, что не успел. Тогда... Тогда все будет не напрасно.
-Что не будет напрасно?-затаив дыхание, я словлю ее каждое слово, постепенно приходя в себя.
-Все это...-она взмахнула руками,- Ее и твоя жизнь... Ваша встреча... Все эти проблемы и преграды, через которые вы шли...
-Я... не знаю... Совсем ничего не знаю,-обреченно вздохнул я.
-Твой отец совершил много ошибок, Ярик,-нежно произносит она мое имя,-Но его нельзя в этом винить... Никого нельзя винить,-добавила она поспешно,-Свои последние дни он провел в одиночестве, все осознавая, в частности и то, что важнее всего в этим мире. Я говорю тебе про любовь. Все, что происходит с нами, я уверена, должно происходить. И иначе быть просто невозможно. Все приведет к лучшему концу, мы же должны оставаться сильными и любить... Люди умирают. И не в наших силах это остановить. В наших силах лишь одно - любить их до самозабвения.
-Вы хотите... Хотите, чтобы я просто принял это как факт?-с неверием спрашиваю я ее.
-Тебе придется, иначе никак. Это жизнь, и в ней много несправедливого. Мы же можем совсем немного.
-Любить?
-И дарить счастье,-с улыбкой вставляет она.
-Кажется... Я понял,-вдохнув отвечаю я, а после вспоминаю Антона,-Простите, но мне нужно... Нужно рассказать кое-что другу... Простите...
Она понимающе кивнула, и я хотел было тут же убежать, но здравый смысл и буря эмоций невольно заставили меня крепко обнять Соню.
-Спасибо!-поблагодарил я, и скорее побежал по коридорам, в поисках своего друга.