Часть VII. Глава 37
День шестой
Элисон бежала изо всех сил, но лес казался бесконечным. Ветки хлестали по лицу, заставляя спотыкаться, а земля ощущалась живой, она шевелилась и хватала за ноги. Элис чувствовала, как что-то ее преследует, дышит в спину, но она не оглядывалась, прекрасно понимая, что нельзя останавливаться.
И вот она увидела его. Гидеона. Он стоял у края огромного озера, поверхность которого была покрыта туманом. Его высокая фигура, одетая в черный плащ, выглядела призрачной в тусклом свете луны. Лицо Гидеона мерещилось ей холодным и безжизненным. Глаза, обычно блестящие и проницательные, вдруг стали тусклыми и пустыми, словно две темные пропасти. Он кивнул, жестом приглашая приблизиться. Его губы растянулись в неестественной ухмылке, заставляющей Элис чувствовать неладное.
Ноги двигались сами по себе, точно управляемые невидимой силой. Она доверяла Гидеону. Он был ее защитником, ярким светом в темноте, но сейчас его аура ощущалась фальшивой, чем-то мрачным и отчужденным.
Гидеон подошел ближе, и его дыхание запахло гнилью и сыростью. Он протянул левую руку, а в правой Элис заметила сжатый кулак. В нем сверкнул холодный металл. Она молча пыталась отшатнуться, но он схватил ее горло железным хватом.
— Я избавил тебя от страха, — прошептал он в ухо, и голос прозвучал, как ропот смерти.
В этот момент Элисон почувствовала удар в грудь, такой резкий, что в голове будто взорвалась бомба. Боль пронзила насквозь, от макушки до кончиков пальцев ног, заставляя кричать, но звук застрял в горле. Мир вокруг закружился. Земля ощущалась невесомостью, тело ослабло, и каждая кость стерлась в пыль. Она пыталась за что-то ухватиться, но плечи резко стали тяжелыми, непослушными. Элис видела, как Гидеон медленно наклоняется. Его расширенные зрачки сверкали от удовольствия.
— Ты больше не нужна, — произнес он, и сильнее сдавил шею.
Пальцы были холодными, как лед, и от них исходил странный, сладкий запах.
Элисон попыталась оттолкнуть Гидеона, но силы предательски ее оставили. Веки отяжелели, будто застыли в свинце, а сама она погружалась в темную бездну, где уже не было ничего. Ни боли. Ни страха. Ни Гидеона.