Шёлковое Сердце

Вернуться домой... К туманам, к шёлку холодных ручьёв. Стать мглистой тенью, обвить драконьим тело самую высокую башню, рогами слиться с её острыми выступами. Сделаться стражем и рабом, всем тем, чем только пожелает сделать его Паскаль. Вернуться... Растерзать нереальные мечтания, как павший Гармок грозился растерзать его самого, Луна, и отдаться во власть наивному, сладкому неведению.

Человек с зачарованной стрелой гнал Луна по барханам. Мало ему было колючей шкуры Гармока, белую шубу Луна он хотел сильнее.

Лун видел однажды, как Паскаль спустил охотничьего пса за кабаном. Зверя прогнали через колючие заросли, где он изранил шкуру, прежде чем пёс задрал его. Человек походил на этого пса, Лун - на кабана: не подчинялись крылья, лапы сильнее вязли в песках. Сухой воздух свистел в носу, обжигал лёгкие, Солнце давило к земле, Край Земли плавал в мареве, появляясь и исчезая, и молот страха бил по наковальне сердца и разума. Край Земли... Упоительное, кажется... Благословенное место.

Существовали люди, способные убивать драконов. Пал Гармок, и Лун увидел этих людей воочую.

«Паскаль! - кричал он в беспомощности, когда ветер усилился, когда погнал по пустыне слабую бурю, и с одного края земли засерели тучи. Лун едва верил, что чародей услышит его так же, как слышали драконы друг друга. - Паскаль!» - пущенная стрела почти нагнала его, опалила ужасом.

Чародей услышал. На холме зарябила его красная туника. Лун рухнул в пески, Паскалю в ноги, и пущенная человеком стрела пронеслась мимо. Паскаль взмахнул рукой - женский крик прорезался сквозь ветер, и сама женщина, с чьей головы сорвали капюшон и лицевую повязку, оказалась в плену. Шерстяная нить сковала её тело.

- Ну-ну, - заговорил Паскаль, усмехаясь и радуясь, ибо Лун возвратился к нему сам, взялся за его протянутую руку человеческими руками и принялся целовать свежие ожоги от драконьего огня. - Испугался, верно? Мир слишком велик для тебя, слишком серьёзен.
- Забери меня, забери меня домой!.. Я вернусь, я буду покорен...
- Домой? Не ты ли грезил Лесом, Лун? Не ты ли рассердился на меня, не поверив, когда я сказал, что отпущу тебя куда угодно? Так вот, я более не солгу тебе.

Бархатными казались глаза Паскаля. Лун доверился им, и Паскаль заговорил:

- А теперь погляди получше на эту женщину, погляди на её одежды - ты увидел в ней одного из прелестных обитателей нашей башни, не так ли? Но она не они, мой мальчик, её одежда не крылья бабочек и не разноцветные волны на морских камешках, она - дикое, опасное существо.

Женщина отползала прочь, пыхтя, сверкая глазами. Она кричала бы проклятия, не будь её губы намертво слиты друг с другом. Паскаль опустил ладонь на её затылок, собрал пышные волосы в кулак и заговорил громко, как судья:

- Смотри в темноту её зрачка, Лун, в нём тоже правда! Ты поймёшь, какую погибель она может принести тебе! Ты сумеешь сосчитать своих братьев, которых сразили её стрелы, и их будут тысячи! Таковы люди, Лун, из этого они слагаются. Они будут повсюду, куда бы ты ни пошёл.

Всё было так, как он заклинал: в черноте женских глаз плескались реки крови и бесчисленное количество драконьих шкур сохло на солнце.
Поражённая чародейством, женщина откинулась на спину, застонала от боли.

- Ты гневаешься на меня за то, что тем же обманом я привёл тебя на ринг, но думал ли ты, что и он - Благо? Я взрастил твой разум, но ринг взрастил бы твою душу. - Паскаль возвратился к Луну, обнял его за плечи и прижал его голову к своей груди.

Лун дрожал, цеплялся за Паскаля. Буря усиливалась, но в колыбели объятий Лун не страшился её.

- Жесток не я, мой мальчик, жесток Мир, в который ты так рвался сбежать от меня. Так что же теперь? Ты хочешь домой?

И прежде, чем губы Луна сложили сломленное: «Да!», Паскаль положил на них палец.

- Но дом больше не будет тебе по нраву.

Лун встрепенулся, но Паскаль вновь пресёк его, когда засмеялся:

- Не думаешь же ты, что легко позабудешь здешние ветра? Вероятно, ты уже всем сердцем полюбил Край Земли. Я прав?.. Прав. Потому - я отпускаю тебя на волю, чтобы доказать свою любовь. Но прежде тебе нужно будет пройти ещё одно моё учение. Так скажи, хочешь ли ты, чтобы я научил тебя, как жить в Мире прямо сейчас?

Лун безмолвствовал. Сомнения, тяга к Миру и одновременно - к жизни под крылом Паскаля разрывали его. И всё-таки Лун кивнул. Паскаль обернулся к женщине. В настырной попытке спастись, она вся усыпалась песком. Увидев нечто в выражении лица чародея, женщина затихла и распахнула глаза.

- Тогда вот он - этот путь. - И Паскаль толкнул Луна к женщине. - Убей её. Отомсти ей за брата, ведь она не дала тебе времени, чтобы полюбить его.
- Убить?! - Лун покачнулся, точно захмелел.
- Вспомни, как я учил ходить тебя, как учил тебя держать чашку.

Паскаль, как учитель, сцепил руки за спиной, и на Луна подействовало это: он живо представил все свои шаги, когда делал их Впервые.

Но Смерть никогда не была его шагом. Никогда не рвалась к убийствам его душа - все раны, которые Лун нанёс Гармоку на ринге, не были нацелены убить. Лун знал, что Смерть - это павший Гармок, его беспомощное тело, поджатые лапы и вывернутая шея. Лун не видел эту женщину мёртвой. Её пышные волосы бились на ветру слишком живо, горели щёки, как в лихорадке - ужас заставлял её потеть.

- Так ли велика твоя тяга к Свободе, мой мальчик?

Часто-часто вздымалась грудь Луна. Тяга к свободе всегда бередила его, теперь же - раздувалась по секундам.

Свобода за Краем Земли. И Край Земли окажется реален сразу же, как только он, Лун, сделает Новый шаг. Сразу же, как только возьмёт в руки «новую чашку».

Его ладонь отяжелилась. Паскаль сам вложил в неё сверкающий клинок.

- Сделай же это, мальчишка! Покажи мне, насколько сильны твоя душа и сердце.

О!.. Сердце его заходилось в стуке. Женщина пыталась убежать. Она вновь рычала и иногда всхлипывала - никаких загубленных драконов ранее не было на её совести. Гармока она сразила, чтобы спасти своих людей, а среди них - семью; женщина не отводила глаза от глаз юноши, веря, что он сумеет увидеть в них Правду...

Лун упал на колени. Серым сделалось его лицо... Он затих, точно заснул.

Надломился.

И пустая слеза сползла по его щеке. Он не заметил её.

...Лун зашёлся в рыданиях, оковы необъяснимого оцепенения спали с него с той же стремительностью, с которой сверкнула молния в почерневшем небе.

- Не... Заставляй меня. Не... Делай этого. Не хочу Свободы... Лучше ты сделай со мной всё!.. Лучше ты меня... У... Убей...
- Слабый! - резанул Паскаль.

И запоздалый звук грома сотряснул небеса.