2-3 главы
Глава вторая
Риана
Ночь выдалась ясная и звездная. В любой другой раз я бы остановилась и полюбовалась на кружево рассыпанного по небу жемчуга, но не сегодня. Мороз стоял такой, что дышать приходилось с трудом. Несколько дней назад холода буквально выморозили Олений Рог. Даже вода в колодцах превратилась в лед, чего раньше никогда не случалось. Приходилось бегать за ней к реке.
Прорубь, и не одну, в деревне давно выдолбили, но стужа оказалась сильнее. Нужно было ломом сбивать тонкий ажурный лед каждый раз, когда оказывалась на реке. Один плюс — так невозможно замерзнуть, моментально согреваешься.
Ледяная вода, которую я зачерпнула ведром, казалась черной. Нырни в это словно бы бездонное оконце и никогда не увидишь солнца. Там, на дне, его точно нет. Я подняла тяжелые ведра, надеясь, что, наконец-таки, смогу принести их и отогреться возле печи, прежде чем снова окажусь на морозе.
И какой лысый черт и с какого болота дернул к нам еще трех постояльцев принести! Как будто семерых мне было мало. Работы снова прибавилось, но к ней я была привычна. Просто надеялась, что найду время посидеть с Орасом, который третий день лежит с простудой. Жар совсем не пропадает. Лекарств нет. Все, что мне удалось — выпросить у Барисы мешок с травами, которые я завариваю брату несколько раз в день. Побыть бы с ним. Эх...
Эта троица... словно сговорилась! Обеды им подавай из трех блюд. Ванну они принимают дважды в день каждый (представьте, сколько раз я только сегодня к проруби сходила). И непонятно, что у нас в глуши забыли. Бариса же да Гженка рады стараться. Одежда на мужчинах дорогая, украшенная камнями, а браслетов обручальных не видать. Возраст, правда, определяется с трудом. Вроде бы смотришь и кажется, что им не больше тридцати пяти лет. Но столкнулась я с одним из них взглядом и поняла, что странники наши не так просты, как кажутся. В глазах прямота и уверенность в своей силе.
Я боялась даже подумать, что они — маги. И постоянно строила предположения, зачем сюда явились. Хотя ни один из них за четыре дня ни разу не применил колдовство. Может, оно им ни к чему? Или не хотят стать узнанными. Это было бы не моим делом, если б не страх, что ищут они спасенного мною пару недель назад мага. Пропадает же постоянно куда-то их третий товарищ. Я ни разу его так и не увидела за эти дни. И только по количеству тарелок и стираемой одежде можно было сказать о его явном наличии.
Я все-таки надеялась, что мои предчувствия не сбудутся. И как оказалось, зря. Едва вышла на натоптанную за день тропу с двумя ведрами воды, как от деревьев отделился темный силуэт. Мгновение — и мне перегородили дорогу. Я поставила на снег ведра, отметив, что вода в них стала покрываться льдом, и уставилась на мужчину в плаще. С минуту мы стояли молча. Я окинула его взглядом, гадая, что ему понадобилось от сироты, а он беззастенчиво рассматривал меня. Я прямо-таки чувствовала его оценивающий взгляд, скользящий по мне от макушки до пят.
А потом мужчина опустил капюшон, и я вздрогнула. Узнать в нем мага, найденного мной в лесу, не составило труда. Черные, блестящие с фиолетовым отливом, волосы рассыпались у него по плечам. А глаза оказались золотисто-зелеными. Хотя раньше я была уверена, что такого оттенка в природе даже не существует.
И что теперь? Зачем он здесь? Я сделала для него все, что смогла. Мужчина медленно, словно боясь спугнуть, подошел ко мне. Так, Риана, главное сейчас успокоиться и не паниковать. Ты ничего плохого не сделала. А страшные сказки про магов только ленивый не придумывает и не рассказывает. Мужчина наклонился и подхватил ведра с водой, вводя меня в ступор. Я даже дышать на миг перестала.
— Пошли.
Приказ, которому не подчиниться я не имела права. Он все равно сильнее. А у меня — Орас.
Мы шли и молчали. Темный колдун на пару шагов отставал, так как не знал, куда нужно идти. Он просто следовал за мной. Снег скрипел под его сапогами. От этого единственного звука становилось жутко. За этот небольшой путь от реки до трактира я перебрала в своей голове безумное количество вариантов того, что будет дальше. И как потом выяснилось, не угадала.
Мы с мужчиной подошли к трактиру. Я посмотрела на него, не зная, как пригласить его войти. Он медлить не стал, кивком голову показал на дверь, чтобы открыла. Забрать ведра я не решилась. Прошла на кухню через запасной вход, остановилась возле печи, от которой веяло жаром. Маг оказался рядом и неподалеку поставил ведра с водой. Снова посмотрел на меня. И почему-то стало страшно от взгляда этих золотисто-зеленых глаз.
Я не раз видела змей, бывая в лесу. Но встреча с одной из них врезалась в память. Черная, гладкая и скользкая. Она укусила Хрома, одного из сыновей пекаря. И мужчина умер через пару часов. Так вот, у той змеи взгляд был точно такой же, как у мага. И цвет глаз практически был один в один. И он гипнотизировал меня. Я стояла, леденея от ужаса и страха, и даже не двигалась.
— Где тебя носит...
Бариса влетела на кухню и осеклась, увидев мага. Даже забыла, как хотела меня назвать.
— Господин Эжен, вы заблудились? — уточнила она.
Колдун не ответил, лишь как-то странно посмотрел на перстни с крупными камнями, сверкающие на пальцах Барисы.
— Я провожу вас к господам Гарду и Лану, — пропела хозяйка трактира, величаво поправляя выбившуюся из высокой прически прядь.
— Не стоит, — ответил мужчина, огибая ее и выскальзывая за дверь. — Освободитесь, найдите меня. Дело есть.
Надеюсь, что оно не связано со мной.
И только тогда, когда в кухне остались мы с Барисой, до меня дошло, что мужчина и есть тот самый третий неуловимый постоялец. Эжен... какое неподходящее для него имя. Совсем. А Гард и Лан — тоже маги. И пришли они все-таки по мою душу. Я пропала.
— ... только посмей снова влезть, да я тебя...
Обрывок фразы долетел до меня уже тогда, когда Бариса метнулась к выходу на звон колокольчика. Через минуту я ставила воду на огонь, она вернулась и подошла ко мне. От испуга я невзначай зацепилась рукавом за полку, где стояла посуда. Две тарелки, зазвенев, упали на пол и разбились. Я поймала взгляд Барисы и вздрогнула. Слишком хорошо знала это выражение ее лица, сжалась, увидев ее поднятую руку, зажмурилась. Но удара не последовало. Я открыла глаза и уставилась на Эжена, держащего занесенную надо мной руку Барисы. Ой, что натворил. Нельзя ее было останавливать. Хуже будет. Не для них, для меня. Они-то уедут, а мне совсем житья не станет.
— Я, кажется, просил позвать Риану, а не поднимать на нее руку, — сказал мужчина таким тоном, что у меня мороз по коже пошел.
— При всем уважении господин, эта девка заслужила наказание.
Трактирщица взглядом указала на осколки под моими ногами.
— Да неужели? — спросил темный колдун, заинтересованно смотря на меня.
Казалось, разбитая посуда его совсем не волновала.
— Да, господин. Толку от нее нет. Неумеха она Лентяйка, каких свет не видывал. Неблагодарная. Раз уж вам не угодила, то самое дело напомнить, где ее место. Это — мой прямой долг.
Эжен нахмурился.
— Риана, поднимайся в мою комнату.
Ответить я не успела. И даже осмыслить этот приказ.
— Господин, так ей нет восемнадцати лет. А защиту только замужество может снять. Подождали бы вы годочек, тогда сама бы вам ее и привела бы, — ласковым голосом сказала Бариса, явно прикидывая прибыль.
Перед глазами у меня все поплыло. Так вот, какая судьба меня ждет всего через год! А я то все надеялась... на что? На каплю понимания? На неприкосновенность? На доброту? Получай, Риана. Я сжала руки в кулаки, стараясь дышать ровно. Главное, не сорваться. Некуда мне пойти зимой с болеющим простудой братом.
— Риана, — послышался голос Ораса, и я, не думая и не спрашивая, рванула на его зов.
За спиной послышался треск, будто кто-то сломал руку, вой Барисы, ругань Санора, крик Гженки, мужские голоса. Но это все не имело никакого значения. Я склонилась над братом, ощупывая его горячий лоб, налила в кружку отвар из треснутого кувшина, напоила его, вытерла влажной тряпицей лоб, покрытый испариной.
— Потерпи, мой хороший. Ты обязательно поправишься, — прошептала я.
О других вариантах думать не хотелось. А слезы, подступающие к горлу, я смогла остановить, хоть и с трудом.
Мальчишка застонал. Потом неожиданно глаза его округлились.
— Вы кто? — прохрипел он.
Я резко обернулась и уткнулась лбом в плечо мужчины. Его руки обхватили меня и отодвинули в сторону. Эжен склонился над Орасом, пощупал лоб, провел над ним рукой.
— Нужно зелье от простуды. Срочно. Иначе через пару часов он умрет.
Честность мага заставила похолодеть. Что делать? Я стояла, смотрела в стену, кусая губы, и старалась не разрыдаться от отчаяния.
Мужчину сунул руку в карман, достал золотой, вложил в мою распахнутую ладонь.
— Иди к Матильде, — приказал Эжен. — Я побуду с ним.
Я подняла на него глаза, нервно сглотнула. Маг удивленно приподнял брови и показал взглядом на выход. Я выскочила за дверь, быстро оделась на кухне, прислушиваясь к шуму наверху. Почти бегом нырнула в темноту морозной ночи. И только на полпути осознала несколько вещей. За меня заступились. Единственный раз в жизни. И кто? Мужчина. Все мои незыблемые истины как-то потускнели. Нет, Эжену я не доверяла, но... Он дал мне монету, которая спасет жизнь брату. Интересно, откуда маг знахарку знает?
Глупая. Он же наверняка понял, что я где-то зелья для него брала. Найти Матильду и расспросить труда не составило. Особенно, если ты — темный маг. И эти двое суток он явно меня искал. Удивительно, что так долго. Наверное, просто не знал, как я выгляжу, и это усложнило поиски. И снова вопрос — зачем я ему? Впрочем, главное сейчас совсем не это.
Знахарка, когда рассмотрела в моей руке монету, не утерпела и спросила, кто дал. Я сказала правду. Та кивнула, дала флакон и сдачу медью. В комнату к Орасу я влетела, как ураган, сунув в руки магу монеты и зелье.
— Риана, — прошептал брат.
— Все будет хорошо, — выдала я, скидывая полушубок и платок.
— Ложку принеси, — сказал Эжен, вставая с табуретки, единственной мебели, что у меня тут была, не считая старой кровати. В каморку под лестницу все равно бы больше ничего не поместилось. Даже маг здесь смотрелся странно и чужеродно.
Я сбегала за требуемым, наблюдая, как Орас пьет зелье от простуды. Поил его мужчина, так как руки у меня дрожали. Через пару минут жар у брата спал, горло перестало хрипеть, а сам он сладко зевнул и заснул. Я опустилась перед кроватью на колени, поправила одеяло, а затем развернулась в сторону мага. Осторожно взяла его руку, прикоснулась к ней губами, а потом лбом, замерев на мгновение. Этот жест означал высшую благодарность. Его рука скользнула по моей щеке, взяла за подбородок и заставила посмотреть ему в глаза. Сейчас, в свете тускло горящей свечи, они казались золотыми.
— Никогда так больше не делай, Риана, слышишь? — спокойно спросил он.
— Вы только что спасли жизнь моему брату, — прошептала я.
— Мне напомнить, что ты сделала для меня в лесу?
— Я... просто так вышло... И к тому же...
Руки у меня по-прежнему дрожали, голос не слушался, а в горле стоял ком. Да кто я такая по сравнению с ним? Сирота в залатанной рубашке и штанах, не имеющая ничего, кроме любви к брату и постоянных подзатыльников.
— Встань, — приказал колдун.
Я честно попыталась выполнить это простое действие. Но тело стало каменным, не слушалось. Эжен наклонился, подхватил меня и поднял.
— Единственный человек, перед которым ты можешь встать на колени — ребенок. Ясно?
Я кивнула, понимая, что это у него все так легко и просто. У меня другая жизнь и другие реалии.
— Пошли наверх, нужно поговорить. Здесь лишних ушей не сосчитать, сколько. Защиту сейчас поставить не могу, много сил потратил на твои поиски, — соизволил пояснить маг. — В комнатах Гард и Лан помогут.
— Орас...
— С ним все будет хорошо, — повторил мои слова Эжен.
И такая уверенность в его голосе была, что я безоговорочно поверила. Но брата оставлять сейчас не хотела. Нерешительно посмотрела на Эжена. Темный колдун вздохнул, оказался возле Ораса, наклонился, завернул его в одеяло, поднял на руки и кивнул, указывая на дверь. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
На втором этаже снова стояли крики и шум. Но что Эжен сделал с Барисой, я спросить не решилась.
В комнате горело множество свечей, бросая тени на стены. От них было светло, как днем. Пылающий камин наполнил пространство теплом. На тумбочке возле окна лежала стопка книг. Рядом, за столом сидели два мага и обсуждали какие-то свитки, находящиеся у них в руках. При виде нас оба вскочили, отбросив их в сторону.
— Эжен, что стряслось? — спросил Лан, отбрасывая прядь белоснежных волос за спину и смотря на меня глазами, цвету которых позавидовали бы полевые васильки.
Светлый костюм, украшенный замысловатой вышивкой, сидел на нем идеально. Сам мужчина был стройный да ладный. Неудивительно, что Гженка по нему так вздыхала. Чисто внешне, он, словно принц из ожившей сказки.
— Нашел? — уточнил Гард, окутывая взглядом нас всех.
У него были короткие каштановые волосы, карие мудрые глаза и черты лица не такие мягкие, как у Лана. Одет в черный дорожный костюм. Он поправил, сползающий со спинки стула светло-серый плащ с серебряными узорами, и снова посмотрел на меня и Эжена.
— Да. Знакомьтесь. Это — Риана, — показал на меня темный маг.
Мужчины переглянулись.
— А это кто? — поинтересовался Гард, наблюдая, как маг укладывает Ораса в свою постель.
— Ее брат, — коротко отозвался Эжен. — Защиту поставьте.
Гард и Лан что-то прошептали, делая руками чудаковатые взмахи.
— Что с хозяйкой трактира случилось? — невозмутимо уточнил Гард.
— Руку сломал, — спокойно ответил темный колдун, наливая в стакан воды и залпом ее выпивая.
Маги снова переглянулись. А я от ужаса похолодела.
— Она попыталась ударить Риану, — пояснил Эжен, сжимая пальцы так, что те побелели.
Удивительно, но мужчины синхронно кивнули, соглашаясь с ним. Лица их стали серьезными и сосредоточенными.
— Присаживайся, — мягко сказал Лан, пододвигая один из свободных стульев.
— И расскажи, как нашла Эжена, — добавил Гард.
И они дружно уставились на меня.
Сесть я не решилась. Так и осталась стоять возле кровати, где спал Орас.
— Он на поляне был, — выдавила я, не зная, что именно рассказывать магам.
— Как в лесу оказалась? — перебил Эжен.
— За хворостом отправили, — созналась я, понимая, что лгать им — гиблое дело.
Да, и не умею я. Всей моей хитрости только и хватало на то, чтобы иногда Орасу втихаря тарелку каши дать, да за ягодами летом с собой в лес взять, чтобы вволю полакомился. Бариса считала, что мы с братом и того не заслуживаем. Нахлебники, одним словом.
— Ночью? — спросил Лан, в глазах которого заплескалось изумление.
— В зимний лес? — уточнил Гард, слегка теребя край какого-то старого свитка.
— Да. Я немного заблудилась. А потом возле чащи шум поднялся. Ну, я и пошла посмотреть, что случилось, — я покраснела, понимая, как нелепо выглядит этот мой поступок.
— И нашла Эжена? — вопрос задали мужчины хором.
— Да. Он сказал, что к людям ему нельзя и что капля крови нужна, чтобы сеть снять. Правда, потом сознание потерял. А я в пещеру уже принесла зелья и еду.
— Каким образом он в пещере то оказался? — не понял блондин.
— Перенесла.
Маги снова переглянулись. Меня это начало нервировать. Создавалось ощущение, что я все не так сделала. А как надо было бы?
— Ты что его через весь лес волокла? — удивился Гард.
Хммм... Похоже, что маги наведались и в чащу, и в пещеру. И имели представление о том, какое расстояние мне пришлось преодолеть.
— Ну, да. Он же ранен был, а там снег и холод, — я немного смутилась, не зная, как объяснить очевидное.
Мужчины внимательно посмотрели на меня. Хотела бы я понять, что означают эти взгляды. Но опыта маловато. Эжен же повернулся спиной ко мне, смотрел в окно, словно его и не интересовал этот разговор о его спасении.
— Откуда монету взяла на зелья? — спросил дотошливый Гард.
— У меня была. Я летом нашла ее в реке. Вы не подумайте, я — не воровка. Я не взяла чужого даже сейчас, когда брат заболел, — прошептала я, чувствуя бессилие.
— Разве мы тебя обвинили в воровстве? — удивился Лан, сверкая синими глазами.
— Нет. Простите, — растерялась я от этих расспросов, не зная, как себя вести.
Я, наверное, привыкла молчать.
— Почему ты не взяла ничего у Эжена? У него же кошель с монетами с собой был, амулеты, кольца, — осторожно заметил блондин.
— Я... про монеты не знала, иначе взяла бы, чтобы ему лекарства купить и еды. А кольца и амулеты — их же не продашь, не объяснив, откуда они взялись у сироты.
На лицах магов появилась задумчивость. Видимо, я ответила совсем как-то не так. Тишина затянулась. Эжен, не произнесший ни слова за все это время, не задавший мне ни единого вопроса, развернулся, снова оказался рядом. Рассек свою ладонь откуда-то взявшимся ножом, что-то прошептал. Капля крови растаяла в воздухе. Его рука легла на мой подбородок.
— Смотри мне в глаза и не пытайся сопротивляться, — приказал он.
Я уставилась помимо своей воли на него.
— Вспоминай ту ночь.
Проверяет, сказала ли правду. Обидно. Я — не лгунья.
— Я знаю, но проверить обязан, — сказал колдун таким голосом, что у меня ноги подкосились.
Я вздрогнула, осознав, что последнюю фразу произнесла вслух. Сосредоточилась и стала вспоминать. Внутри появилась легкая щекотка, от которой хотелось избавиться. Но я понимала, нельзя. Эжен читает мою память. Главное сейчас, действительно, сосредоточиться. Не показать лишнее. Только ту ночь в лесу. Но не свои мысли. Правда, удавалось мне это с трудом.
Наконец, мужчина отпустил меня, сделал шаг назад, потер виски, задумался, рассеянно смотря вдаль. Лан и Гард молчали и явно ждали его решения.
— Что хочешь в награду? — спросил Эжен, снова заставив плыть от золотисто-зеленого взгляда.
Я вытаращилась на него. Награду? За что? За то, что не бросила в лесу? За то, что тащила его на себе? За то, что поделилась последним куском хлеба? Смешно, если честно. Разве я спасала его ради чего то? Просто не могла бросить раненого мужчину в зимнем лесу ночью. И все. А награда...
Деньги мне не нужны. Все равно отберут. А что он сможет дать, кроме них? Дом? И долго ли тот выстоит? В моей деревне корыстолюбивые и завистливые люди. Сироту с таким приданным, в покое не оставят. Орас... ну, да тот уже здоров, а это самое важное. С остальным я разберусь. Вытерплю. Переживу. Так что...
— Спасибо. Мы в расчете, — показала головой на мирно спящего Ораса.
Маг нахмурился. Золото в глазах стало ярче, окутало меня, пригвождая к месту, не давая свободно вздохнуть.
— Я потратила золотой — вы его вернули. Я спасла вас — вы моего брата, — пояснила я, стараясь не разреветься от мысли, что придется остаться тут, в этом трактире.
Никогда в жизни мне еще не было так одиноко и плохо, как в этот момент. Просто осознала, что ничего в этой жизни, изменить не получится.
Как не вовремя сейчас все это вспомнилось. Желания, которым не суждено сбыться. Не думать бы, что со мной потом будет. Бариса за унижение, что из-за меня испытала, не выгонит, но отыграется сполна. А через год... Может быть, я найду возможность сбежать вместе с братом. Сейчас он еще слишком мал. Подрастет, начнет помогать. Никто и не станет считать его лишним ртом.
Нужно сделать летом запасы из ягод и сушеных грибов, так как необходимо будет продержаться какое-то время. Только куда идти, чтобы не нашли? В том, что Бариса придет в ярость, когда встану поперек ее слова, я и не сомневалась. У нее вон какие планы на меня, как выяснилось.
Работу я себе всегда найду. Попроситься бы к этим магам. Им же тоже нужны служанки. И хуже, чем здесь, мне уже не будет. Но просить было стыдно. Тем более сейчас, когда я уже отказалась от их помощи.
Мужчины молчали, явно не зная, как мне объяснить, что я должна покинуть комнату. Я уже собралась повернуться к Орасу, чтобы взять его на руки и спуститься в нашу коморку, но золотистые глаза Эжена снова уставились на меня. И я остановилась. Темный колдун посмотрел так, словно что-то решил, взмахнул рукой.
— Говори, что видишь.
Перед глазами возникла белоснежная бабочка.
— Мотылек, — сказала я, не понимая, что происходит.
— А я вижу свечу, — вдруг отозвался Орас.
На его голос все вздрогнули и повернулись в сторону кровати. Я подскочила к нему, прижала к себе.
— Как ты?
— Мне хорошо, Риана. И ничего не болит, — весело отозвался братишка. — А вы покажите еще картинки? — спросила эта непосредственность у темного мага.
— Покажу, — усмехнулся тот. — Смотрите оба, называйте, что видите.
Снова взмах рукой.
— Кленовый лист.
— Сабля.
И почему мы с братом разное видим?
— Снег.
— Искры.
— Огонь.
— Стрела.
— Птица.
— Заяц.
— Черный клубок, похожий на дым.
— Светящийся шарик.
Эжен стряхнул что-то с ладоней, усмехнулся. Выглядел он при этом усталым.
— Тебе нельзя напрягаться, — сказал Гард, оказываясь рядом с темным магом.
— Знаю. Просто любопытно было.
— Любопытно ему, — проворчал маг, поглядывая на нас с братом.
Я уже собралась извиниться за нас обоих, но не успела.
Раздался стук в дверь. Вошла, разряженная в красный с золотой вышивкой сарафан, Гженка и зло уставилась на меня.
— Что-то не так? — уточнил Лан, даря ей легкую улыбку, которая мне напомнила оскал.
Девушка немного смутилась, покраснела, опустила голову, от чего ее медные серьги слегка зазвенели. Повернулась ко мне.
— Риана, нужно убраться на кухне и в зале, а так же моя мать требует, чтобы ты пришла к ней сию минуту.
Я сжалась в комок, сделала шаг.
— Она тут останется, — жестко припечатал Эжен. — А вы, сударыня, принесите нам горячий ужин. Да поскорее.
Выражение лица дочери Барисы стоило увидеть. Она открыла рот и стала похожа на рыбу, выброшенную на берег. Гженка надулась, явно собираясь что-то сказать, но передумала, глянув на меня. А я просто видела, как она рассказывает маменьке, что рассмотрела в комнате. Не выживу я тут. Со свету сведут. И почему сейчас зима стоит? Ушла бы, не оглядываясь.
Ужин на стол она расставляла неумело. Разбила две глиняные тарелки, опрокинула кувшин с водой. И все время поглядывала на Эжена и Лана. Гард выглядел старше и ее не прельщал. Едва за ней закрылась дверь, как Орас потянул меня за рукав рубашки.
— Риана, мне есть хочется, — жалобно попросил он.
Я кивнула ему, улыбнулась, подошла к магам.
— Вы позволите покормить его? — осторожно уточнила я, отчаянно краснея, что мне приходиться просить о милости.
Но это для Ораса, а он — ребенок. Для себя бы я не стала такое делать. Переждала бы, перетерпела.
— Конечно. И сама поешь, — спокойно отозвался Гард, складывая свитки в стопку и перевязывая те атласной лентой.
Я подошла к столу, стараясь не глотать слюну от яств, расставленных на тарелках. Налила в кружку воды, отнесла ее к Орасу, поставив на тумбочку, снова вернулась. Осторожно взяла два куска хлеба, подумав, раз уж маги так добры, что разрешили мне взять еду, то не стоит отказываться. Кто знает, когда я смогу снова поесть, учитывая сломанную руку Барисы. Взгляд зацепился за яблоко. Я протянула к нему ладонь, опасаясь, что в любой момент меня одернут и остановят, напоминая, где мое место. Но мужчины молчали, пока я резала его на части.
— Благодарю, — сказала я, проходя мимо замерших истуканами магов.
Села на кровать к Орасу и протянула ему хлеб и яблоко. Брату нужны силы после болезни.
Он с радостью ухватился за фрукт, откладывая кусок хлеба прямо на одеяло.
— Это что? — уточнил Эжен, оказываясь за моей спиной.
Я от неожиданности подскочила. Испуганно уставилась на него, невольно загораживая собой брата.
— Простите, что взяла больше, чем следовало. Орас еще слаб после простуды. Яблоко... это вместо моего завтрака утром, — пояснила я, надеясь, что все обойдется.
Эжен не был похож на того, кто отберет у ребенка лакомство. Хотя, что я знаю о магах? Люди... Они жестоки. И корыстолюбивы. Бьют в самое слабое место. А маги... мне они пока что ничего плохого не сделали. Защитили от Барисы, вылечили Ораса, разрешили взять еду.
Но сейчас... Эжен смотрел так, словно увидел вместо меня жар-птицу с выводком птенцов, которая заявила ему, что на самом деле она — цапля. И я отчетливо ощущала под этим взглядом, как он приходит к какому-то выводу. И неприятностями запахло. Не стоило так наглеть, наверное.
— Если хотите, я отдам свой хлеб. Я вовсе не голодна, — вымолвила я, решив идти на попятный.
Живот при последних словах издал жалобную руладу.
Темный маг молчал и немигающим взглядом смотрел на краюху хлеба в моей, слегка дрожавшей, руке.
— А говорила, что не лгунья, — разрушил тишину Гард, подходя к нам.
Эженрезко выдохнул, а потом из его уст посыпались слова на незнакомом мне языке. О смысле их я могла только догадываться, а вот Гард и Лан явно понимали, что маг говорил. Да и интонации эти... Ругается. Однозначно. Я в растерянности посмотрела на Гарда, наблюдавшего, как Орас замер с долькой яблока в руке и смотрит на нас.
— Иди к столу, Риана, — наконец, успокоившись, сказал Эжен. — И Ораса бери.
Отказаться я побоялась. И вот сижу за столом, а передо мной еды столько, сколько я никогда в жизни не съела бы за раз. Гард и Лан наложили в мою тарелку картошку, тушеное мясо и салат. Я накормила Ораса, а потом поела сама. Впервые за все это время, что прошло после смерти родителей, а мы с братом остались одни, я ощутила себя сытой. Лан и Гард шутили между собой, подкладывая мне то и дело в тарелку, на их взгляд, куски получше. И так перестарались, что у меня одновременно семь кусков пирогов разных оказались. Эжен молчал и поглощал еду, мрачно смотря перед собой и о чем-то размышляя. И какая муха его укусила? Надеюсь, что маг не рассердился на меня. Странный он какой-то...
Орас, сидящий на моих коленях, сонно зевнул. Намаялся за эти дни. Я тоже почувствовала усталость. Да и время позднее.
— Спасибо вам за ужин. Мы пойдем, — тихо сказала я, вытаскивая брата из-под одеяла, в которое он был по-прежнему завернут.
— Нет, — отозвался Эжен. — Принимайте ванну и ложитесь тут. Я переночую у Гарда с Ланом. Завтра поговорим о вашем будущем. Оставаться здесь вам обоим нельзя, — припечатал он.
И просто взял и вышел из комнаты. Маги последовали за ним, пожелав нам спокойной ночи. Я вздохнула, с ужасом представляя, что будет завтра. Отвлек меня Орас. Ему интересно было, как это купаться в ванной. Мы никогда не пользовались подобным удобством, обходились тазиком.
Гженка, по распоряжению магов, принесла нам горячей воды, и, фыркнув, хлопнула дверью.
Я помогла брату вымыться, уложила в постель, а потом окунулась сама, наслаждаясь теплом и чистотой.
Когда вылезла, передо мной в воздухе возникла льняная рубашка. Я оглянулась, вздохнула и переоделась. Как же это приятно, когда у тебя есть чистая одежда! Я свою, естественно, стирала, но делать это приходилось ночью. После того как пустила на лоскуты запасную, сменной у меня не осталось. Приходилось ждать, когда высохнет у огня, кутаясь в старую простынь и каждый раз надеясь, что никто в такой момент не зайдет и меня не обнаружит. Одежда частенько не высыхала до конца, приходилось одевать ее влажной. Но человек способен привыкнуть и к этому.
Сейчас я натянула длинную до колена серую плотную рубашку, потушила свечи и нырнула к брату под одеяло. И впервые за все эти годы оказалась на мягкой постели вместо продавленного тюфяка. Накрылась не ветхим одеялом и полушубком, а шерстяным пледом. Камин, в который маги подбросили перед уходом дрова, отдавал свой жар. Тепло окутывало меня целиком, ползло по телу. Я даже не стала думать о том, что со мной сделает Бариса за подобную выходку. Да и Эжен пообещал поговорить о нашем с Орасом будущем. А ему хотелось верить. До безумия. Должна же я хоть кому-нибудь в этом мире верить!
Я обняла брата, закрыла глаза, наслаждаясь спокойствием, уютом и теплом. Все-таки подобное — непозволительная роскошь для сироты, вроде меня. Жаль только, что душу мою, превращенную в ледяную реку, это не согреет. Слишком долго раскрывала для меня снежные объятья зима.
Эжен
Переместился. Снова. В который раз только? Сбился со счета. Нет, искать — эта работа для меня привычна. Но неуловимая девчонка, спасшая мне жизнь в лесу, явно не подозревала об этом.
Наконец-то! Нашел!
Сомнений в том, что предо мной именно она, не было никаких. Заклинания на крови не дают осечек.
Я быстро сделал шаг, выскальзывая из тени дерева. Жадно вгляделся в нее. Столько ведь искал. Любопытно.
Красивая. Однозначно. Одни глаза огромные чего стоят. Нос, правда, красный от мороза. Полушубок какой-то нелепый. В нем она кажется совсем маленькой. Как эта птичка-невеличка меня в пещеру доволокла-то?
Ладно, придем на место, разберусь.
Разобрался. До сих пор внутри злость клокочет.
Я столько раз сталкивался с несправедливостью. Столько раз вынужден был вершить суд. Мне приходилось убивать. Мне приходилось быть жестоким. Я — темный маг. Я сам выбрал свой путь. Но сейчас...
Темные силы! Как же хотелось снести этот трактир поганый, где издевались над девчонкой изо дня в день, превращая ее в пустое место, в практически бессловесное покорное существо, ломая волю. И деревню эту сравнять с землей. Следа не оставить! Ведь одно дело просто отрубить голову, а другое — на протяжении долгого времени убивать в человеке — человеческое.
Вдохнул. Прикрыл глаза. Не смотреть на эту птаху. Иначе огонь прокатится сотнями ежей по телу. И я стану тем, кто есть.
Нельзя.
Успокоиться. Не дать тьме завладеть собой.
Защитить. Помочь. Добраться до мыслей. Найти способ убедить девчонку рассказать мне правду. Встряхнуть хорошенько, чтобы очнулась.
Открыл глаза, повернулся, встретился с Рианой взглядом.
Жар пополз по позвоночнику. Я смотрел на нее и в этот момент хотел одного — стиснуть в своих руках, успокоить древним, как небеса, способом, показать, что мир может быть другим. Не стоит его бояться. Он не так жесток. И может таить в себе много удивительного и прекрасного.
Да, просто не будет. Это я погорячился, составляя план.
Но я справлюсь. Обязательно.
Я распахнул окно, накинул невидимость, материализовал крылья и шагнул наружу. Мне нужно было успокоиться.
Глава третья
Риана
Какое это блаженство — проснуться в тепле. Но сколько не тяни, нужно вставать, готовить завтрак, заниматься остальными домашними делами. Я осторожно выползла из-под одеяла и замерла. В кресле, возле ярко горящего камина, сидел Эжен и смотрел на меня.
— Садись, — показал он на пустующее место напротив него. — Обсудим дела, пока все спят.
Я устроилась на краешке кресла и только тогда осознала, что кроме рубашки, на мне ничего не надето. Покраснела, хотела вскочить и найти свою одежду, но Эжен опередил меня, сел на корточки и уставился на едва зажившую рану на колене. Не спрашивая, не интересуясь моим мнением, приложил ладонь к ноге и окутал ее черным пламенем с фиолетово-золотистыми всполохами.
— Только раны могу лечить, — пояснил колдун. — Простуду мне не остановить. Не тот уровень целительского дара.
— Спасибо, — почти шепотом сказала я, радуясь, что он не стал интересоваться, где я ушиблась.
— Расскажи, как ты оказалась в этом трактире, — попросил маг, возвращаясь в кресло, пока я недоуменно рассматривала гладкую кожу на ноге. И следа не осталось от раны.
— Родители умерли, дом сгорел, — коротко ответила я.
— И ты пошла к Барисе?
— Больше никто не захотел к себе брать. Брату тогда год всего был. Бросить его я не могла.
— Да уж...
— Я их не осуждаю. Они всего лишь люди. Никто не обязан был нас спасать и нам помогать, — сказала я, смотря на языки пламени в камине.
Хммм... почему я так разоткровенничалась? Последнее явно было лишним.
— О таком понятии как милосердие ничего не слышала? — спросил Эжен, всматриваясь в меня.
Какие же у него удивительные глаза! Век бы смотреть... Эх... Что-то я совсем не о том думаю.
— Я не могу это изменить, — тихо ответила я.
Ну, а что еще можно тут сказать? Как есть, так есть.
— Ты немногословна, — заметил маг. — Но не стоит теперь бояться, Риана. Я обещаю, что никто тебя больше не обидит.
— Не стоит.
Золотистые глаза уставились на меня.
— Не стоит обещать того, что невозможно выполнить. И к тому же, я не смогу ничем заплатить вам за доброту. А чем смогу... не готова. Хотя лучше вы, чем кто-нибудь из деревенских, — вымолвила я, пугаясь и этой неожиданной для меня откровенности.
И зачем такое сказала? При чем тут... Со стыда бы сквозь землю провалиться. Я закрыла глаза, нервно сглотнула.
Эжен молчал долго. Слишком долго.
— Посмотри на меня, Риана.
Взгляд у него был открытый, уверенный. Его выдержке я позавидовала.
— Неужели я похож на того, кто поступает именно так, как ты сказала? — спросил колдун с ледяным спокойствием.
Но я чувствовала, что за этим прячется какая-то бессильная злость.
— Я не видела хорошего от мужчин. Вы стали исключением, но надолго ли? — прошептала я, решив сказать правду.
Мне терять уже нечего, если так подумать. Куда уж хуже, чем сейчас. Маг молчал еще дольше на этот раз.
— Возьмите меня к себе, — попросила я, тут же испугавшись сказанных слов.
Но они как птицы. Вылетели и не вернешь.
— Вы не думайте, я не стану обузой. Я многое умею. Научилась. А Орас помогать мне будет. Только он мал, но... — быстро начала оправдываться я.
Эжен поднялся, подошел, вынуждая сжаться в комок.
— Простите, — невольно прошептала я, мечтая провалиться сквозь землю в который раз за этот разговор.
Как я могла забыть, кем являюсь и у кого прошу помощи!
— У вас с братом есть дар, Риана. У Ораса — боевая магия светлых. Тут никаких сомнений. Ему нужно учиться. Лан является директором одной из Школ Магии, где учат одаренных детей, подобных твоему брату. Он готов взять его к себе. С тобой труднее... Ты видишь и светлое, и темное. И только тебе решать, какой дар принять и сделать своей силой. Нужно будет пройти испытание с выбором пути. А после отправишься учиться в Академию Магии. Директором является Гард, он не будет против.
Что? В соседней спальне спят два мага, директора учебных заведений, которые готовы нам помочь, а я ни сном ни духом? Ошеломительные новости. И кто же тогда Эжен?
— Что скажешь на это? — уточнил темный маг.
Надо же, его мое мнение интересует.
— У меня нет денег, чтобы платить за учебу.
В том, что они нужны, я не сомневалась.
— Если пройдешь испытание, то есть сможешь выбрать, какая сила станет основной, направляющей, платить не нужно. Но все не так просто. Это трудно: выбирать между светом и тьмой, Риана. И изменить, потом ничего будет нельзя. Если же нет... Я заплачу.
— Нет, — прошептала я, понимая, что буду ему обязана.
Эжен как-то обреченно вздохнул.
— Риана, если хочешь, отдашь мне эти деньги, когда станешь магом. Им хорошо платят. Считай, что в долг даю, если тебе от этого легче, — сказал он, рассматривая меня, как диковинную зверушку. — На остальные расходы тебе должно хватить стипендии, если учиться хорошо будешь. За Ораса платить не нужно.
Я подумала и кивнула.
— А как часто я смогу видеться с братом?
— Пять дней длится учеба, потом два выходных, если дисциплину не нарушишь. У него тоже самое. Правда, он маленький, его не отпустят в город без тебя.
— Когда начинается учеба?
— В сентябре.
Сейчас конец декабря. Как прожить все это время? День рождения у меня в августе. Это значит, что защитное заклинание, берегущее от мужчин, перестанет действовать.
— А раньше нельзя?
Взгляд темного мага стал цепким. Не знаю, что он увидел, но кивнул, вызывав у меня вздох облегчения.
— Тебе придется напрячься, чтобы сдать до осени экзамены по годовой программе, но иначе никак. Если хочешь, то можно и на следующий год поступить, но тогда жить вам обоим придется у меня. Здесь я вас не намерен оставлять.
— Я сдам, — твердо сказала я.
Эжен сдержал просившуюся улыбку. Словно и не сомневался, что я так скажу.
— А почему вы мне помогаете?
— Ты мне жизнь спасла, — ответил он.
Я вздохнула.
— Мы же договорились, что в расчете вроде.
— Ты слишком мало знаешь о темных магах, Риана, — усмехнулся мужчина. — А со мной договориться — проще дикого медведя руками убить.
Я невольно фыркнула. Какой из него медведь? Нет, в том, что Эжен опасен, я не сомневалась ни на миг. Возможно, жесток. И есть в нем что-то хищническое. Но вот орел тоже хищная птица, но величие и сила в нем чувствуется особая. А Эжен еще и справедлив.
Нет, я не из тех, кто считает, что темные маги сплошь злодеи и убийцы. Просто репутация у тех, кто занимается колдовством, плохая. Хотя нет, не так. От нее давным-давно остались лохмотья. И если бы большинство проблем не решалось магами (вплоть до ритуалов, способных повысить урожай), то непонятно чем бы дело обернулось. Но никто не станет рубить сук, на котором сидит. Особенно, если этот сук сильнее во много раз.
Я неожиданно для себя зевнула. Время было совсем раннее.
— Иди, поспи еще пару часиков. Вещей, я так понимаю, у тебя нет.
Я согласилась, снова краснея.
— Тогда отдохни. А мне нужно утрясти кое-что перед отъездом. Разбужу позже.
— Там завтрак нужно приготовить, — прошептала я, не двигаясь с места.
— Вот пусть Гженка и приготовит. Ты тут больше не работаешь. Хотя сложно назвать работой то, за что не платят ни гроша.
А уверенности ему не занимать.
— Голодными останетесь, — ответила я, зевая.
— У нас с вечера еще окорок остался, — спокойно отозвался Эжен.
— А остальные постояльцы? — поинтересовалась я.
— Это уже не твои заботы, — усмехнулся он, впервые за время нашего разговора сверкая зелеными искорками в глазах.
Больше я не спорила. Поднялась с кресла, намереваясь сделать так, как посоветовал темный маг, но споткнулась о коврик. Упасть мне не дали. Ойкнула, невольно прижимаясь к нему.
— Господин Эжен, отпустите, — жалобно попросила я, чувствуя тепло его рук.
— Чтобы ты шею свернула? — ехидно заметил он, подхватил и понес к постели.
Положил, закутал до подбородка одеялом.
— Спи.
И когда я снова закрыла глаза, осознала, что случилось невероятное. Нет, мне не дали денег и сокровищ. Не отстроили дом. Просто вернули надежду. Сделали невозможное. То, о чем я боялась мечтать. Мне дали даже большее. Шанс. И я должна им воспользоваться.
Сон, правда, не шел. Видимо, привыкла вставать рано. Немного полежала с закрытыми глазами, размышляя о том, как может неожиданно в одно мгновение измениться жизнь. И уже собралась вставать, как дверь в комнату приоткрылась. Наверное, Эжен что-нибудь забыл. Он подошел к моей кровати, а потом в неясной полутьме я поняла, что это вовсе не он. Попыталась вскочить, но в нос ударил приторно-сладкий запах дурман-травы. Это было последним, что я запомнила, прежде чем перед глазами все поплыло и исчезло.
Приходила в себя я медленно. И первым ощущением стал холод. Лютый жгучий холод, пробирающий до костей, когда я ног уже не чуяла. Ушла минута на то, чтобы осознать, где я нахожусь. В маленьком сарайчике на окраине деревни, где летом Санор и Бариса хранят сушеные травы и всякий инвентарь для работы. Еще столько же времени потратилось на то, чтобы принять, как данность, связанные руки, разорванную рубашку на вороте (до сих пор единственную мою одежду) и злую, но ухмыляющуюся Гженку напротив меня. В углу что-то искрилось, похожее на пламя, но разглядеть костер из-за спиныдочери Барисы было невозможно.
А тепла я совсем не ощущала. Тело стало нечувствительным, словно его сотни льдинок окутало. Я не раз видела, как замерзают березы в лесу. Стужа пробирается по тоненьким веточкам, делая их хрустальными, а внутри замирает жизнь. Останавливается, как порой останавливается человеческое сердце. Больше такое дерево никогда не зацветет. Обвалится ничком через время на землю, рассыплется на куски и скроется под ковром тяжелого, темно-зеленого мха. Я ощущала себя сейчас таким деревцем. На стадии, когда лед подбирается к сердцу. Как долго выдержу?
И где Орас? С ним-то хоть все в порядке? Внутри все сжалось, а в голове появилось множество предположений. Но...
Я не успела промолвить ни слова. Я не успела даже подумать о том, сколько времени прошло с того момента, как я тут очнулась. Я не успела даже осознать, как я сюда попала. В это глухое, богом забытое, место.
— Ненавижу тебя, — удар кулаком по лицу.
В глазах все замельтешило, а на губах почувствовался соленый вкус крови.
— Дрянь подзаборная! Сирота приблудная! Ведьмин подкидыш!
Каждое слово сопровождалось новым, еще более болезненным, ударом.
— Гженка, — прошелестела я, не понимая, почему она так со мной обращается.
Нет, мы никогда не были подругами, да и врагами тоже. Слишком разное у нас положение. Но с чего она налетела на меня, как коршун на ласточку? Ответ я получила тут же.
— Мать мертва! — взвизгнула она. — А все ты виновата! Ты! Если бы не поперлась спасать в лес темного колдуна, она осталась бы живой! Маги бы не явились по ее душу! Не стали бы читать ее память за все то время, что ты с братцем у нас жила! Не наказали бы!
Каждое предложение для меня заканчивалось ударом. В живот, в грудь, в лицо, опять в живот и снова все по кругу. Я даже не сразу осознала, что Барисы больше нет. Значит, Эжен, Лан и Гард с ней разобрались. И я не сомневалась, что они были честны. Маги никого и никогда не наказывают просто так. И не убивают просто так. Они силы от этого теряют.
Я не испытывала жалости к Барисе, от которой вечно терпела побои. Конечно, я признательна за то, что хотя бы она не оставила нас на улице. Но если вспомнить, как мы с Орасом жили... В постоянном страхе. С нехваткой еды и одежды. С побоями и тумаками. Последнее, правда, относилось ко мне. Брат при первой шалости осознал, что наказана буду я. Не знаю, какие выводы сделал тогда годовалый ребенок, и как можно было повзрослеть за один миг, но больше подобных проблем у нас не возникало. А жили мы у Барисы... да собаки в конуре лучше живут. Я четко осознала это именно сейчас.
— Этот колдун решил, что мы были не слишком добры и милосердны с тобой! — прокричала дочь Барисы, сверкая злыми глазами.
— Гженка... — пролепетала я, получая новый удар.
Нет. Такая не поймет, что дело тут не во мне.
— Отец и я наказаны на пять лет! Пять лет мы будем сидеть на хлебе и воде, не имея ничего своего, выполняя работу дворовой девки, которая не имела совести и благодарности, — провыла она. — Ну да, я решу эту проблему! Опозорю так, что вовек на отмоешься! Даже убивать не стану, сама в прорубь топиться пойдешь после, если тут не околеешь. Ну да этого я все же не допущу.
Что она задумала? Что? Стало по-настоящему страшно. В словах Гженки уже слышалась не только злость, плескались ненависть, ярость и что-то похожее на безумие. Она развернулась ко мне спиной, что-то схватила, приблизилась, и я хотела закричать. Но из горла вырвался только хрип. Спекшиеся от крови губы не слушались. Ног я давно не чувствовала. И только связанные наверху руки больно резала веревка. И тело гудело от недавних ударов. Хотя к последним Бариса меня приучила. Такое можно стерпеть, к такому можно привыкнуть, но никогда нельзя принять.
Гженка в руке держала раскаленный железный прут, которым клеймили животных. Уж, где она его взяла — не знаю. У Барисы с Санором его точно не было.
— Ну, с чего начнем, сирота приблудная? — как-то совсем спокойно спросила она. — С этого? — ногой пнула в колени. — Или с этого? — теперь удар настиг низ живота. — А может с этого местечка? — захохотала она, разрывая у меня на груди рубашку.
Как ее остановить? Что сказать? Что сделать? Нельзя же умереть сейчас, когда все начало налаживаться. Или наоборот я приняла за март февраль?
— О! Не отвечаешь! Знаешь, пожалуй, я начну с твоего лба! А потом мы будем с тобой долго разговаривать и спускаться ниже. Ну, или недолго. Пока мне не надоест или ты не станешь умирать, — ухмыльнулась она, поднося раскаленный добела прут к моим глазам. — И даже можешь кричать! Доставь мне такое удовольствие.
Я окаменела. Не знаю, где найти силы, чтобы сейчас выстоять. Не знаю, каким богам нужно молиться. Они помогли мне лишь раз — когда столкнули в зимнем лесу с темным магом. Эжен принес в мое нерадостное существование хотя бы немного света. Жизнь брата. Вкусный ужин. Теплую постель. Надежду.
Гженка перехватила прут поудобнее, а я заставила себя стиснуть зубы. Помощи ждать неоткуда. Никто нас тут не найдет. Никому и в голову не придет искать. Жар огня и каленого железа стал еще ближе. Но достигнуть своей цели не смог. Клеймо задрожало, накалилось до красноты, которая поползла от кончика к началу. Дочь Барисы оторопело смотрела на происходящее, а потом закричала. Я не сразу поняла, от чего. Только когда Гженка попыталась откинуть раскаленный прут, прожигающий ей руку, поняла, что происходит. И на этом силы меня покинули.
Что было дальше, помню смутно и урывками. То ли бред, то ли сон, то ли явь. Не разобраться. Холод, ползущий уже не снаружи, а внутри, заполняя все живое во мне собой. Отсутствие запахов. Приглушенные звуки. А, быть может, так душа всего лишь начинает свой путь за гранью.
Чей-то рык. Размытый силуэт. Темнота. Кажется, вокруг меня кружилось множество встревоженных голосов, но кому они принадлежат — мне не разобрать. Чьи-то ладони растирают мое тело. Болезненно. Но тепла я не чувствую. Наполненная до краев ванна, от которой поднимается пар. И снова нет ощущения того, что я живая.
И опять то ли рык, то ли стон. Ругательства. И слова, обращенные ко мне. Я их слышу, но разобраться в смысле, не могу. Совсем. Словно отгорожена стеной из толстого непроницаемого зелено-синего льда. Перед глазами то и дело всплывает раскаленный прут. И там, в своем полусне я понимаю, что на самом деле его рядом со мной уже давно нет. И ответить бы на чей-то голос. Но горло сдавливает спазм. А перед глазами по-прежнему темнота. И в ней скрывается все то, чего я так боюсь. И не хочется шевелиться. Не хочется думать. Не хочется даже дышать.
А потом случилось неожиданное. Меня окутал огонь. Был ли он настоящим, или же плодом моего воображения, я не знаю. Но лоскуты пламени гладили кожу. Жар забивался в нос и рот. И по венам потек, словно сладкий мед, нагретый на солнце, золотистый огонь. По крайней мере, ощущения были именно такими.
И тут я осознала, что окутывает меня вовсе не пламя, а... крылья. Огромные, золотисто-красные с всполохами огня, который вплелся в них так искусно, что не отличить перья от пламени. Эти крылья были такими чудесными и волшебными, что я вцепилась в них, как в спасательный круг. И согрелась. Вернулось тепло. А вместе с ним запахи и звуки. И снова захотелось до безумия... жить. С этим желанием вернулась боль и усталость. Я сосредоточилась и увидела перед собой золотисто-зеленые глаза Эжена. Он всмотрелся в меня, как-то облегченно вздохнул.
— Ей нужно восстановить силы, — рядом раздался голос Лана.
Откуда-то взялась пиала, наполненная отваром из трав. Эжен приподнял меня, удерживая одной рукой. Комната, в которой я находилась, была уютной и светлой. Но абсолютно незнакомой.
— Пей маленькими глотками, — сказал маг, заставляя сделать глоток.
Зелье, а это было, судя по всему, именно оно, нещадно горчило. Но колдун был непреклонен и не отпустил меня, пока не выпила все до капли. После этого закутал в одеяло, что-то прошептал, от чего стало как-то свободнее дышать.
— Хочешь, нашлю на нее сон? — спросил Гард.
Эжен с сомнением посмотрел на меня.
— Орас, — прошептала я, поскольку горло болело и ныло.
— С ним все в порядке, не волнуйся, — откуда-то из-за спины Эжена ответил Лан.
Я посмотрела на темного колдуна, поившего меня недавно отваром. Просто он — единственный, кому я почему-то верила. Наверное, слишком хорошо помнила, как спасала его в лесу. А того, чью жизнь защитила, невозможно сделать врагом.
— Он в соседней комнате. За ним приглядывают. Жив и здоров. И даже не в курсе того, что с тобой произошло, — подтвердил Эжен слова друга.
Я кивнула. Сил, чтобы расспросить о том, где я нахожусь, как сюда попала и как маги нашли меня, не было. Да и слова подбирались с трудом. Видимо, последствия дурман-травы полностью не прошли. Я ведь даже не знаю, сколько ей дышала.
— Спасибо, — прохрипела я.
Золотистые глаза посмотрели на меня в упор. Я снова утонула в них, не сразу осознавая этого.
— Расскажешь после, что произошло, — ответил на мою благодарность маг. — Гард, — позвал Эжен, не дав мне сказать больше ни слова. — Пусть поспит.
Когда я проснулась в следующий раз, было темно. Постаралась прикинуть, сколько прошло времени, но это оказалось непосильной задачей. Повернулась на бок, ловя ощущения тепла, исходящие от трех меховых одеял, которыми я была укрыта, и растерянно застыла. Эжен сидел возле горящего камина в нескольких метрах от меня и смотрел на огонь. Но на звук моих движений сразу же обернулся. На мгновение в его глазах вспыхнули золотистые искорки. Он медленно поднялся, подошел к кровати, на которой я лежала, налил в кружку воды из кувшина, сел и вопросительно посмотрел на меня.
Я приподнялась, осмысливая тот факт, что нигде ничего у меня не болит, только немного ощущается слабость. Взяла из рук мага кружку, выпила.
— Спасибо.
Эжен не ответил, только забрал у меня пустую посуду.
— Есть хочешь? — неожиданно спросил он.
— Нет, — отозвалась я. — А сколько прошло времени?
— Трое суток. Рассвет через пару часов.
Ого! Это я столько проспала?
— Орас...
— За ним Матильда приглядывает, а так же Гард и Лан. Брат тут у тебя почти по полдня проводит. Мы сказали, что ты приболела, поэтому тебе нужно отдохнуть, а магический сон без сновидений — лучший способ восстановить силы. Он — мальчишка сообразительный и слишком серьезный для своих лет. Лан, кстати, его и протестировать уже успел. И документы на зачисление в Школу Магии готовы, — спокойно проинформировал Эжен. — Я хочу знать, что произошло. Зачем ты покинула трактир? Как оказалась в том забытом богами месте?
Я вздохнула. Похоже, разговора не избежать.
— Я не покидала, — пояснила я. — Лежала и дремала в постели после нашего с вами разговора, а потом... я думала, что это вы вернулись.
— И? Я учуял запах дурман-травы...
— Да. Но как оказалась в том сарае, не знаю. Очнулась уже там.
— Что было дальше?
Я промолчала. И так, понятно же.
— Риана, твое молчание меня пугает сильнее ответов.
Я покачала головой, не собираясь вспоминать.
— А как вы там оказались?
— Призвал твою кровь, пошел по следу, — пояснил он.
— Вы всегда можете меня найти? — удивилась я, прикидывая, как мне это отзовется в будущем.
— Разумеется. Но знаешь, что еще я могу сделать, Риана?
Я невольно взглянула на Эжена, боясь расплавиться от золота его глаз.
— Капля крови, отданная темному магу, дает ему власть над этим человеком.
Несколько мгновений до меня доходила эта сногсшибательная новость. Что теперь будет? Со мной и с Орасом.
— И? — хрипло решила уточнить я у мага, который не спускал с меня глаз.
— Если не расскажешь, что произошло там, в сарае, я опробую этот вид магии на тебе, — зло припечатал он. — Смотри мне в глаза и вспоминай.
— Зачем? Вы же у Гженки наверняка все узнали, — воспротивилась я, не желая вспоминать весь тот ужас и свое отчаяние.
Почти ведь сдалась. И от этого стыдно. Не должна была.
Молчание было долгим. Бесконечно долгим.
— Думаешь, что я тогда был в состоянии с ней разговаривать? — процедил Эжен. — Лан и Гард ее связали магическими нитями, она ждет в подвале собственного дома еще одного наказания. Я бы ее убил, не задумываясь, но отменить заклинание справедливости, наложенное на нее мной же, нельзя. Ей пять лет...
— Знаю, — прошептала я, перебивая. — Спасибо, что заступились. И спасли мне снова жизнь, но лучше бы вы не вмешивались.
— Это почему же? — голос мага стал ледяным.
— Только хуже сделали. Останься Бариса жива, нет, мне ее не жаль, но Гженка бы...
— Продолжила вместе с матерью над тобой издеваться.
— Это не повод убивать человека! — возразила я. — А если бы на моем месте оказался Орас?
Снова повисла тишина, а я, испугавшись собственных слов, прикрыла глаза.
— Я не собирался ее убивать. Я не палач. Я собирался ее наказать.
— Смертью? Может, для темного мага — это и нормально, но для людей — нет. Она не воровала, не убивала и...
— Всего лишь в течение пяти лет превращала тебя в бессловесное покорное существо и осыпала побоями, зная, что ты стерпишь все ради брата. Или шрамы на спине появились сами собой? — жестко спросил колдун.
Я вздрогнула и пожалела, что начала этот разговор, который нас непонятно куда завел.
— А быть может, мне стоит напомнить, что именно тебя ждало бы через год, Риана? Она бы продала тебя тому, кто больше заплатил бы. У нее и кандидаты уже были. Могу имена назвать. Уверен, что тебе эти лица знакомы.
— Прекратите, — прошептала я, с трудом сдерживая поток слез.
— Да неужели? Ты понятия не имеешь, что я увидел, когда при помощи заклинания нырнул в ее память. Ты хоть знаешь, что я прочитал в ее мыслях? Ты хоть знаешь, за что я отправил ее за грань? — рявкнул Эжен. — Так я тебе расскажу. Чуму пятилетней давности помнишь? Так это Бариса купила в Нартингеме у темной колдуньи зелье, чтобы наслать болезнь на ваш дом.
— Зачем? — мое удивление было настолько искренним, что даже страх перед магом, сидящим на моей постели, временно отступил.
— Риана, откуда у вас с братом дар, как думаешь? — совсем спокойно уточнил Эжен.
Я пожала плечами.
— Магия в любом человеке может проснуться.
— Но не такой же силы.
Это он о чем? Во мне магия никак не проявлялась. Да и у брата я проблески не замечала.
— Бариса и Ария, твоя мать, были влюблены в одного парня.
— В папу? — шепотом уточнила я.
— Да. Гард навел справки. Твой отец Микарий был сильным светлым магом. Он приехал в вашу деревню на практику, влюбился в твою мать, но был вынужден вернуться в Академию Магии, чтобы доучиться. Впрочем, ненадолго. Получил диплом, приехал в Олений Рог и женился на Арии, — сказал Эжен.
В голове все это не укладывалось. Совсем. Отец был магом? Как? Как такое может быть, если за те двенадцать лет, что у меня была семья, я не заметила ни малейшего проблеска магии в нем? И никто в деревне не знал о его силе. Как такое возможно? Эти вопросы я и озвучила Эжену.
— Сначала он пользовался магией, помогал людям в деревне, но потом, когда твоя мать рожала тебя... Роды были тяжелыми. Она умирала. И твой отец отказался от дара, обменяв его на жизнь твоей матери. Вернул искру богам, — ответил маг. — Когда родился твой брат, Микарий при помощи одного занятного, им же изобретенного зелья, разделил магию, которая жила в тебе, на двоих. Думаю, таким образом, он хотел дать вам с Орасом защиту. Правда, твоему брату почему-то достался один свет. Нет, парочка искр тьмы тоже есть, но они столь не существенны, что его путь определен, — спокойно пояснил Эжен. — Как только прибудем в Харшур, Лан сам проведет для него обряд посвящения для светлых.
— Но почему никто мне об этом не рассказал? — поразилась я.
— Микарий перед отказом от дара произнес заклинание забвения. Все воспоминания о его магии стерлись в памяти жителей. Он был из тех людей, кому не хотелось испытывать на себе жалость, — пояснил маг.
И ладно бы только ее. Кто-то бы и злорадствовал еще. А если учесть, что у нас с Орасом дар мог проклюнуться... Житья бы в Оленьем Роге моей семье не стало. Люди не любят магов. Скорее терпят их рядом с собой, поскольку те им помогают. Но если вспомнить Барису и ее ярость, то все в ином свете видится.
— Когда ты росла, магии в нем уже не было. Твоя мать, кстати, ни малейшим даром не обладала, а вот прапрапрабабка была, судя по всему, темной. Иначе бы в тебе не пробудилась тьма такой же силы, что и свет, — ответил Эжен.
Я безуспешно пыталась осмыслить всю эту информацию. Жила себе, ничего не ведая, не зная, как может все так неожиданно повернуться. И отец магом был, и за маму дар отдал. Любил, значит.
В горле появился привычный ком горечи. Я с трудом удержалась, чтобы не расплакаться.
— Это Бариса их...
— Убила, — подтвердил Эжен. — Только не рассчитала, что заклятие может вырваться из-под контроля. Вы с братом выжили благодаря тому, что в вас магия была. Она защитила от болезни. Месть за то, что твой отец выбрал твою мать, оказалась страшна, Риана. Кстати, это Бариса тогда ваш дом сожгла.
— Зачем? Родители же были уже мертвы. Она отомстила, — прошептала я.
— Этого ей было мало. Бариса знала, что никуда вы теперь не денетесь, пойдете к ней. И можно на вас отыграться сполна за оскорбление, которое ваш отец ей нанес своим отказом. Да и дармовая работница ей бы не помешала. Это не мои мысли, Риана. Ее. И учитывая все то, что я выкопал в ее памяти, такую грязь, что... Наказание было справедливым. И я как маг могу решать, — сказал Эжен. — А теперь, когда ты убедилась, что я не убийца, смотри мне в глаза и детально вспоминай, что произошло трое суток назад. И не смей жалеть Гженку и оправдывать ее. Чтобы ты знала, ей мать тоже парочку темных амулетов прикупила. Один из них снял защиту, которую поставил Лан, а он, заметь, не слабый светлый маг. Второй, судя по тому, что вытрясли из Гженки Гард и Лан, был амулетом переноса на небольшие расстояния.
Пока я в очередной раз осмысливала сказанное темным магом, Эжен подвинулся, оказываясь совсем рядом, осторожно взял меня за подбородок.
— Ну, будешь вспоминать, или мне использовать кровную магию? — уточнил он, сверля меня взглядом.
Я вздохнула, закусила губу и сосредоточилась, понимая, что лучше покажу нужные магу воспоминания, чем позволю ему увидеть, как я жила до него. Ни к чему это.
Эжен
Ненавижу это состояние! Все отрицательное, что есть во мне, усиливается в тысячу раз. Тьма пульсирует внутри так, что перестаешь быть собой. В глазах порою чернеет, а взгляд ищет жертву. Каких же усилий стоит сдержаться! Не сорваться. Не накричать на друзей. Не ударить первого попавшегося под руку. Не убить.
Спалить бы хоть пару сосен, чтобы выпустить злость, которая последнее время стала моей постоянной спутницей. Нельзя. Всем можно, а мне — нет. Сила, направленная на разрушение без причин, отзовется во мне такой болью, словно я стану гореть в огне. В памяти до сих пор свеж первый и единственный подобный опыт. Неделю метался в бреду, получая ожоги от собственных крыльев, которые не слушались и не желали исчезнуть. Жестокий, но действенный урок.
Мне остается только одно в таких случаях — летать. Вымотать себя до такого состояния, чтобы единственное, чего хотелось бы — лечь и уснуть. Но и эта роскошь сегодня не доступна. Не смогу забыться. Эта девчонка стоит перед глазами. Не отпускает. Напасть! Самая настоящая!
Кулаки сжались сами собой. Морозный воздух, который в вышине неба, становится еще ярче и сильнее, заставляет двигаться. Я снова рванул в высь. Мой полет был хаотичным и резким. Я то летел в одну сторону со всей скорости, то замирал и камнем падал вниз, давая отдых крыльям, то просто метался по небу, как птенец, которого родители впервые оставили одного. Гард, если бы видел, ужаснулся, а Лан предположил бы, что я выпил с десяток бутылок вина.
Время текло, а легче не становилось. И желание всех винновых убить не пропадало. Чтоб его!
Я завис в воздухе, выравнивая дыхание. Попробовал подсчитать звезды. Вдруг поможет? Я же взрослый, расчетливый, холоднокровный темный маг! Снова вдохнул ледяной воздух. И после этого ни с того, ни с сего захотел увидеть девчонку. Прямо сейчас. Немедленно! Выругался, не стесняясь выражений. Потряс головой, надеясь, что непонятное желание исчезнет. Но неведомая сила сжала сердце в тисках.
Темные силы! Да что ж за наваждение-то!
Посмотрел вниз на замершие облака. Вздохнул обреченно Риа. И полетел назад. Я прошмыгнул в окно, обнаружил, что Гард и Лан не спят, а пьют вино, что-то обсуждая.
— Успокоился? — поинтересовались они хором.
— Да, — солгал я.
Скинул плащ, умылся, хлебнул вина прямо из бутылки.
— Тогда слушай. Мы кое-кого тут еще пораспрашивали в деревне о Риане и ее семье. У них с Орасом отец был магом. Я отправил запрос в архивы нашей Академии. Пришел ответ, — сказал наставник, внимательно смотря на меня.
Ну и история! Все мое спокойствие, как рукой сняло. Как будто бы и не летал. Интересно, если ударю стену, трактир выстоит? Впрочем, есть другой способ успокоиться. Желание увидеть Риану не пропало.
Я открыл дверь в комнату, где спала птичка-невеличка вместе с братом. Мальчишка прижимался к ней и выглядел умиротворенным. Сон девчонки был беспокойным. Какие кошмары ей видятся?
Постоял несколько минут рядом и как ни странно успокоился. Сел возле огня, всматриваясь в привычные всполохи.
Перепуганная, но смелая девочка! Что мне с тобой делать? Свести бы твои шрамы и ушибы. Но не согласится. Руки при последней мысли сжались в кулаки.
Не напугать бы еще сильнее. Упорхнет ведь от тебя эта птичка-невеличка. Что тогда? Теперь уже меня начал бить непонятный озноб.
Как же ее немногословность раздражает! Люди всегда жалуются магам на свою ужасную жизнь и свалившиеся на них беды. Даже, если купаются при этом, как сыр в масле. А эта ласточка молчит.
О, боги! Неделимые свет и тьма, да что ж это такое! Мурашки волной побежали по телу. Жар потек по венам. Вдохнуть бы, а не получается. Смотрю на нее, и воображение само собой рисует когда-то предложенную ею благодарность. Нет, я не буду торопиться. Заласкаю. Зацелую. Заберу все беды. Только не в качестве благодарности. Не потому что ей некуда деваться.
Нужен глоток воздуха, чтобы голова хоть немного прояснилась. Вдох. Выдох. И передышка необходима после разговора. А то я чувствую себя так, словно солнце проглотил. Внутри все жжет невидимым огнем, угольки катятся по телу.
Зато удачный момент, чтобы с семейством трактирщика разобраться. Тьма от того, что возмездие было справедливым, утихла.
Вернулся.
Куда Риана делась? Куда? Просил же не уходить! Она мне нервы пощекотать хочет что ли? Гард опустил мне руку на плечо, и я обнаружил, что рычу сквозь стиснутые зубы. Лан вздохнул и попытался найти объяснение исчезновению Рианы. Я действовал иначе. Втянул воздух.
Как подушка лопнула в моих руках, выпустив перья, не знаю. Я даже не заметил, что сжал ее. Это немного отрезвило. Призвал кровь и переместился.
Красный прут в руке Гженки стал первым, что я увидел. Убью ее! Уничтожу!
Рука Гарда, оказавшегося рядом, снова сжала плечо. Но пришел в себя я окончательно только тогда, когда увидел умирающую Риану. Остальное моментально перестало иметь значение.
Давай же, возвращайся! Дыши. Дыши. Не смей сдаваться.
Не смей, я сказал!
Борись!
Ну же, девочка, делай вдох! Согревайся!
Твою ж...
Я не позволю уйти тебе за грань. Не позволю!
Сосредоточился. Обнял крыльями, позволяя их жару ее будить.
Получится. Обязательно. Иначе и быть не может!
Открыла глаза.
Я резко выдохнул.
Живая.
Только тут я заметил, что Лан унес Ораса, все еще сладко спящего, в свои комнаты, а Гард наложил защитные заклинания и невидимость, чтобы не привлекать внимания.
Хорошие у меня друзья.
Дальше время тянулось нещадно долго. Гард и Лан выяснили, что случилось, не пуская меня к Гженке. Оно и правильно. Я лучше побуду с Рианой. Сколько у девчонки тут недоброжелателей найдется, пока я стану отсутствовать? Да и не отошел я еще от ужаса, что испытал, когда увидел привязанную к столбу Риану.
Но я знаю, что наступит момент, когда птичка-невеличка мне улыбнется. Я приложу к этому усилия. Я дождусь.