Эпилог
Эйга просыпается с большой неохотой. Застонав, предпринимает попытку повернуться на бок, но ойкает, потому как бок отзывается болью. Боль заполняет и ватную голову. Кости ломит. Язык что шершавый камень, першение в горле.
Стонет громче Эйга, веки кое-как разлепляет.
Стол и травы на нем. Горит очаг, заполняя теплом маленькую избушку без сеней. Деревянный настил на земляном полу. Окошечки с приоткрытыми заслонками.
Урчит в животе у Эйги. Сев, ощупывает себя мальчик. Руки, ноги на месте. Повязка стянула торс. Повязка и на голове. Шипит Эйга, коснувшись виска. Пахнет от котелка на очаге мясом и травами. Утирает рот мальчик. Благо хоть слюни не текут.
Тревога вынуждает отправиться на поиски Белой Птицы. Обнаружив меховой плащ на лавке, накидывает его Эйга. Выглядывает за скрипнувшую дверь и морщится, когда морозец щиплет за щеки. Сколько ж воздуха! Разума лишиться можно! А простор какой!
Мальчику нужно несколько минут, чтобы продышаться. Несколько минут, чтобы осмелиться переступить порог. Кажется, что стоит сделать шаг от избушки, и пропадет она. Пропадет Эйга. Всё пропадет. Даже моргнуть страшно.
- Тише, дурак, - успокаивает себя мальчик. – Тише. Всё хорошо.
Оглядывается. Да что ж и небо столь высокое! Ветер в кронах прогуливается. Птичья перекличка. Шорохи и потрескивания. Много. Чудовищно много звуков. Журчит ручей, и на его журчание бредет Эйга, покачиваясь. Зажимает в ладони кусочек горного хрусталя и колечко изумруда.
Ингерда у кромки воды. Богатая душегрея плохо сочетается с простым шерстяным платьем поверх льняной рубахи. Выглядит печальной Белая Птица, и у Эйги щемит сердце. Ускоряет он шаг, и каждый из них остается в его памяти. Совсем не похоже на то как ходить по каменным коридорам. Мягка подтаявшая на солнце земля. Тепло на коже. Настоящее тепло. Греющее. Смаргивает слезы Эйга.
- Очнулся наконец, - оглядывается через плечо Ингерда. – Три дня в беспамятстве лежал.
- Простите, - краснеет Эйга, и улыбка проскакивает в уголках девичьих губ. Будто дразнила его. – А где мы?
- Одно из моих укрытий, - водит когтями над водой Белая Птица. Догадывается Эйга что она или следила за сестрами, или вызнавала, что происходит в Серебряном княжестве. – За свои годы я повсюду ими обзавелась. Чтобы всегда было пристанище, где отдохнуть и переждать. И вот они и правда пригодились.
- А нас не найдут? – Посматривает Эйга на небо, но Ингреда хмыкает.
- Нет. Те, кто про них знает, в Гнездо не входят.
Зубы вонзаются в шею, и захлестывает онемение. Утекают чары с глотком, который делает Матерь Зима. Остаются одни ошметки.
- Копи силы, Эйга, - он возвращает взгляд к Белой Птице, а та поднимается. Отряхнув подол платья, прищелкивает серебряными когтями. – Ещё дня два здесь побудем и дальше в путь.
- Куда?
Грядущее видится Ингерде весьма размытым. Да не бросать же брата. Исполнила Матерь Зима просьбу. Теперь бы Аксару выстоять.
- Куда судьба поведет.
Конец первого тома