Глава 28
Меня преследовали какие-то смутные видения, образы, лица знакомые и незнакомые, голоса на неизвестном языке, огонек свечи и сияние звезд, свет которых резал до боли глазах и этот странный чарующий запах. Что это? Ладан? Шалфей? Или все вместе...
А потом все разом прошло. Я открыла глаза.
Когда я очнулась, то обнаружила, что лежала на мягкой кровати в незнакомой комнате, окруженная цветущими растениями и запахом фруктовых деревьев. Комната была уютной и светлой, на окнах тоже стояли горшки с цветами. И первым, что я увидела, очнувшись, стало любопытное лицо Экзери.
Он сидел и качался на табуреточке возле моей кровати, и сочувственно, хотя и не без интереса, наблюдал. Казалось, ему было тяжело усидеть на месте, но та теплота, которая читалась во взгляде, говорила о том, что он продолжает сидеть здесь по собственному желанию. Когда он увидел, что я открыла глаза, его лицо озарила обаятельная улыбка.
— О, ну наконец-то! Очнулась! А он все боялся, что вот, дескать, «второй раз это произошло»...
— Что произошло? Что, Экзери?
Вживую он выглядел немного иначе, держал себя проще и естественнее. Казалось, он счастлив просто от того, что может дышать этим воздухом, смотреть на цветы, разговаривать... быть с кем-то рядом, быть чьим-то другом. Если и были времена, когда он был злодеем, то они давно прошли.
— Ну... — начал он, беззаботно улыбнувшись и отвечая на мой вопрос. — Он боялся, что снова нечаянно... убил тебя...
— Что?
— Первый раз было там, в пещере. Тогда устроился обвал, и все умерли. Ну, в смысле не «все», а «все, кто был тогда там». Он тебя заново собрал тогда по кусочкам, и получилось неплохо по-моему... Еще лучше, чем было, раз ты даже об этом до сих пор не догадалась сама...
Я откинулась на подушки, глядя на потолок.
«Я и не подозревала... Спрошу его, обязательно спрошу. Позже...» — подумала я и снова посмотрела на Экзери.
— А ты-то сам?
— А что я?
— Я смотрю, тебя вызволили. И не убили даже...
— Так ты же попросила! Я умею договариваться с хорошими людьми... — заявил он с гордостью и подмигнул.
Я лишь улыбнулась и не стала его разубеждать.
— Я очень рада видеть тебя наконец по эту сторону.
— Я тоже... — он выглядел бесконечно счастливым. — Тебе нравится, кстати? Это я принес тебе побольше цветущих горшков, ты же любишь цветы? Сады, там, всякие... Я подумал, ты так быстрее придешь в себя. Так ведь и вышло, да?
— Спасибо... Это очень мило с твоей стороны, — рассмеялась я, но вдруг вспомнила про мастерскую, залитую лиловым светом, про перо... и взглянула на руку: никаких следов не было. Будто бы все там, случившееся внизу, мне привиделось, что это все было на самом деле только сном.
— А где же... — начала было я, но Экзери перебил меня.
— Тариолис? Да ходит где-то, очень переживал за тебя, кстати. Даже необычно...
— Почему?
— Ну... Я помню его хорошо еще до всего, кхм. Сложная натура... И я думаю, что он действительно любит тебя, но его страх потерять тебя слишком сильный. Вот и мучается...
Последнюю фразу он произнес с явным злорадством, но мне было все равно.
— Где он сейчас? — спросила я в нетерпении.
— Он здесь, недалеко. Я могу позвать его, если хочешь.
Я кивнула, и Экзери покинул комнату. Через несколько минут вошел Тариолис с выражением надежды и тревоги на бледном лице. Он сел на краешек кровати, бережно беря мою руку в свои, но как будто не решаясь поднять на меня глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он очень тихо.
— Не знаю... — я пожала плечами. — Как обычно. Хорошо. Спасибо тебе...
Он поднëс мою руку к губам и нежно поцеловал, отчего я зарделась, смущенно отводя глаза — никто никогда раньше так меня не целовал. И, должно быть, не относился...
— Извини за все эти страдания, что я причинил тебе, — продолжал он, и его голос был полон сожаления. — Я хотел, как лучше...
— Не говори так... Ты спас мне жизнь. Я никогда не забуду об этом, — ответила я, улыбаясь.
Я протянула руки ему навстречу, и он с радостью меня обнял. Я чувствовала, что теперь мы еще ближе друг к другу, чем раньше, и я не хотела отпускать его. Никогда не хотела.
— Ты знаешь, Майлин, я обещаю, что больше не допущу того, чтобы тебе приходилось страдать таким образом. Буду беречь и защищать, как делал это и раньше, — сказал он, гладя меня по волосам. — И теперь все будет иначе. Ты еще не знаешь... А, может быть, уже догадываешься, что ты теперь... не совсем человек. Как и я. Обычному смертному было бы слишком опасно рядом со мной. Люди такие хрупкие... Но я обещаю тебе, что мы будем вместе...
Я не могла поверить, что теперь мы так близки... по-настоящему близки. Да, я догадалась — желание, которое он так хотел исполнить, было лишь одно: не быть больше никогда одиноким. Но это одиночество было одиночеством даже не раненого сердца, а последнего в своем роде. Как последняя райская птица, еще помнящая отблески рая, он бессознательно стремился к себе подобным, кто не просто бы понимал — кто чувствовал бы и стремился к тому же, чему и он. Я ошиблась, думая, что сады из моих снов кто-то когда-то создал до меня. Мы оба создавали заново, каждый со своей стороны... один из Великих миров.
«...но откуда я это знаю? Как будто... я всегда это знала, но поняла это только сейчас», — я улыбнулась и медленно привстала, не сводя с него глаз.
Что-то подсказывало мне, что время пришло. Я чувствовала, как волнение захлестнуло меня, как стало нечем дышать, когда я потянула дрожащая руку к повязке, скрывающей его глаза.
Но он, как и прежде, остановил меня и бережно зажал руку в своей ладони. Я чувствовала, что сердце бьется у меня в груди, как будто, хочет вырваться наружу, но я была неумолима.
— Я доверилась тебе тогда... И теперь ты должен довериться мне, — сказала я тихим дрожащим голосом то, что мы оба и так знали.
Что было в этой моей фразе? Слова ли, интонация, или что-то еще, но Тариолис вдруг замер, словно они попали ему прямо в сердце. Он молча отпустил меня, позволяя осуществить задуманное.
— Ты можешь открыть глаза, — сказала я, снимая ткань повязки.
Но он лишь улыбнулся и отрицательно покачал головой — он все еще боялся и не мог заставить себя посмотреть на меня.
— Айвен, открой глаза.
Он вздрогнул, услышав свое настоящее имя, которое я узнала так же, как и все остальное — сама не знаю как, вместе с ощущением, что проклятия больше нет. Я замерла, увидев его лицо, когда он открыл глаза и взглянул на меня.
Они сверкали, словно голубые алмазы, и было неудивительно, что морская владычица пожелала отнять именно их. Было в них что-то сказочное, как в сиянии льда, как в лучах первого весеннего солнца, как в отблесках драгоценного опала.
Проклятие было разрушено, и некоторое время мы оставались неподвижны, просто глядя друг на друга, словно время остановилось. В этот момент мы забыли обо всем на свете, но затем я снова улыбнулась и обняла его, чувствуя, как он отвечает на объятия. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте, а в следующее мгновение я увидела его лицо в нескольких сантиметрах от своего, почувствовала его дыхание на своих губах. Он целовал меня легко и нежно, словно боялся ранить. И снова я чувствовала особенно остро дыхание весны. Может быть, он и был ею...
Солнце медленно погружалось за горизонт, и золотистый розовый свет окутал Торисанд, будто напоминая о том, что и самой вечности когда-то приходит конец.
Я покидала дворец — возможно, теперь навсегда — спускаясь по золоченой тропе вниз. Вечер был волшебным, но Айвен за все время не проронил ни слова. Казалось, он думает, и я прекрасно понимала что тут действительно было о чем подумать — он был заперт так долго... Мир уже успел преобразиться. Хотя, возможно, его мысли занимало что-то совершенно другое. Но всякий раз, когда он бросал на меня взгляд, его лицо прояснялось. Он был произведением искусства, которым мне было не налюбоваться...
Но вместе с тем, несмотря на внешнюю красоту, я чувствовала, что он нуждается во мне, как в спасении от чего-то, что я даже не могла полностью понять, и за молчанием он пытался скрыть это, хотя гордость и страх не позволяли ему выразить это открыто.
«...как надтреснутый хрусталь», — подумала я про себя, вспоминая как однажды видела такие камни, хрупкие и прекрасные. И даже не верилось, что во власти такого человека заключалось все то, что я знаю и способность менять это по своему усмотрению.
«Все никак не привыкну, что он не человек...» — одернула я себя.
— ...ну и ужас ужасный, конечно! Майлин, неужели ты ходила этой ужасной тропой? — возмутился очередной раз Экзери, перешагивая через осколки. — Здесь где-то была такая миленькая аллея, и еще театр... Неужели... Неужели этого всего больше нет?
В отличие от Айвена, примерно представлявшего, как выглядит город, для Экзери его нынешний облик стал полным потрясением, заставившим, кажется, о чем-то задуматься.
Золотистые лучи заката играли на стенах домов и дорогах Торма, заставляя каждый уголок города сверкать и блестеть. Я заметила, что многие из местных жителей стоят на улице, погруженные в глубокие размышления, взирая на золотистые и багряные оттенки, покрывающие небо.
В глазах Сольн были слезы, когда она увидела Айвена, она понимала, что это он, но все еще не могла поверить в это, как и в то, что ее брат вернулся, и теперь они снова вместе. Она приняла его в объятия и начала плакать, слезы текли по ее щекам, и она не пыталась сдерживать их.
— Я не плачу, — сказала она, но ее голос был дрожащим. — Я просто счастлива, что ты вернулся. Что вы вернулись...
Она подняла голову и встретилась взглядом со мной. Ее губы задрожали и она заключила и меня в объятия.
— Спасибо, — прошептала она. — Я так рада, что ты здесь...
Я улыбнулась и прижала ее к себе. В этот момент я чувствовала, что все заботы и страхи улетучиваются, и мне невероятно хорошо рядом с этой девушкой, которая стала для меня сестрой...
Но был еще один человек, которого я желала видеть.
Не успела я спросить о том, где Лендар, как я увидела его. Он стоял поодаль, и не подошел, чтобы встретить нас. Одет он был как в первый день нашего знакомства — в черный плащ инквизиторского ордена. Следом я увидела и Коржи, готовую отправиться в путь. Наши взгляды пересеклись на мгновение, он едва заметно кивнул и развернулся, уводя Коржи, чтобы почти мгновенно скрыться.
«Он уходит...» — я сразу подумала, и какое-то внутреннее чувство подсказывало мне, что это не просто очередная прогулка или поручение Сольн: он покидает Нистар навсегда.
Воспользовавшись тем, что Айвен был полностью во власти Сольн, я метнулась в сторону, где исчез Лендар. Я бы поступила так в любом случае.
Я бежала и звала, но он не останавливался.
— Подожди, стой!
С загадочной улыбкой он пару раз обернулся, но остановился только возле раскидистого тиса, у входа в лес, мимо которого мы однажды проходили.
— Зачем ты преследуешь меня, эльфийка?
Его слова обескуражили меня. Я тронула уши и поняла, что его шутка имела под собой основания.
«Эльфийка», — усмехнулась я, повторив про себя его насмешливые слова, но я чувствовала, что за ними стоят гораздо более сложные эмоции. В его глазах мелькала тень тоски, хотя он и пытался скрыть ее за игривой наружностью.
«Неужели это... прощание?»
Я не хотела, чтобы он уходил. Мое сердце кричало об этом, но я знала, что не могу удержать его, если он сам этого не желает.
— Ты уходишь...
Лендар подошел ближе и легко провел рукой по моим волосам, заправляя за ухо непослушную прядь.
— Майлин...
И в том, как он произнес мое имя, было больше, чем мы могли бы друг другу сказать.
— Есть одна вещь, которую важно помнить: не любовь спасет мир... а ответственность. Тариолис хранил этот мир от Бездны, и мы потому еще только можем видеть это синее небо... Конечно, можно сказать, что это было во имя великой любви, но я не думаю, что он знал наверняка, что однажды вы встретитесь. И вы должны были встретиться, чтобы «мир исцелился»... А я должен был стать свидетелем судьбоносных событий, чтобы тоже что-то понять... И все сложилось именно так, как должно было...
— Но ты все равно уходишь... Я не хочу потерять тебя, Лендар. Мы оба заслуживаем быть с тем, кого любим...
Последнюю фразу я не хотела говорить вслух, но она сама вырвалась, должно быть, уже давно витавшая в воздухе.
— Я не могу смотреть, как кто-то страдает из-за меня. Ты, Айвен... И я не знаю, как сделать так, чтобы никто из вас не страдал. Ты всегда знаешь, что делать... Что мне делать, Лендар?
Лендар ласково коснулся моего лица.
— Ты должна слушать свое сердце. Позволь себе быть свободной, Майлин. Позволь своему сердцу выбирать... И нужное решение само придет в нужный момент.
Я чувствовала, как его слова отзываются у меня в душе. Я уловила его взгляд, полный понимания и нежности. Несмотря на следы пережитых болей и потерь, он смотрел в будущее смело и бесстрашно.
— Что же до меня... — продолжал он. — Ты меня не потеряешь и всегда найдешь, когда это понадобится. Ты не одна. И никогда не будешь...
Он помолчал, гладя меня по голове.
— Как знать, может быть, однажды... Когда все случится, и каждый выполнит свою роль, великий создатель вознаградит нас. И мы будем счастливы...
Слова Лендара звучали как дыхание свежего ветра в горах, уносящего с собой тяжесть моих раздумий. Я замедлила дыхание, пытаясь впитать каждое его слово, понимая, что он прав.
— Спасибо, Лендар. За все...
Он улыбнулся, как если бы все происходящее было в порядке вещей.
— Я ведь приготовил тебе подарок. Хотел подарить на Стихиали, но ты убежала...
Он потянулся к сумке и достал оттуда какую-то черную маленькую коробочку. Он тепло улыбнулся, сжимая ее в руках.
— Накануне тогда Сольн отправила меня с письмом в столицу. И я решил, что ничего страшного не случится, задержись я там. И, честно сказать, я думал подарить тебе колье с изумрудами, и уже почти держал его в руках, когда ко мне подошел человек... Я не знаю кем он был, но он сказал, что у него есть именно то, что мне нужно. И он знал про меня все: и мое имя, и что я тут делаю, и даже кое-что из моего прошлого... А ведь у меня отличная память, Майлин, и я уверен, что первый раз его видел.
— И кто же это был?
— Не знаю... Он был похож на «странствующего по мирам». Даже не по виду, а по манере... Мне он показался чем-то неуловимо похожим на тебя... Так вот, он предложил мне взять это сокровище и сказал еще, что «я все пойму». И я понял... С Днем Рождения, Майлин, — и он протянул мне коробочку.
«Точно... День рождения... Я и забыла, но откуда он узнал?» — я взяла коробочку из его рук и поняла, что в ней должно быть что-то совершенно необыкновенное. Какая-то из зачарованных вещей...
«...но почему я чувствую такое волнение?» — я открыла крышечку и замерла, всматриваясь в сияние серебристо-голубого металла.
Магрон был самым красивым из всех, и я еще раз в этом убедилась, глядя на маленькую сияющую звездочку на цепочке. В моих руках она вспыхнула, и яркий камень в центре засиял. Один из лучиков повернулся, как у часового механизма, указывая теперь куда-то в сторону Лендара, и я поняла, что это своего рода... компас. Я улыбнулась, все больше замечая, как непрост был на самом деле подарок, и как за его видимой простотой было скрыто настоящее технологическое чудо.
«...уже не рука ли это великого Архитектора? Что, если это и был он — кто передал...»
— ...я вижу, тебе нравится? — улыбнулся Лендар, уже наперед зная ответ на свой вопрос.
Я бросилась к нему, обнимая его за шею, чтобы он не видел мои слезы. Но, наверное, он догадался... Он обнял меня в ответ, так крепко, будто мы и вправду теперь прощаемся.
Слезы текли по моим щекам, и я ощущала, как мое сердце разрывается между двумя дорогими мне людьми, которых я любила. Лендар молча обнимал меня, понимая, что в этот момент слова становятся бессильными перед сложностью человеческих чувств.
— Не плачь. Я не хочу, чтобы ты страдала, — прошептал Лендар, ласково гладя мои волосы. — Тебя никто не заставляет принимать решение немедленно. И я хочу, чтобы ты была счастлива — со мной или без меня.
Я взглянула на него сквозь слезы, видя в его глазах любовь и понимание.
— Если бы я только знала... Я бы так хотела тебе тоже что-нибудь подарить...
— Ты уже подарила... — он мечтательно улыбнулся, стирая мои слезы. — Свой портрет. Я позволил себе маленькую слабость и оставил его себе.
Он отпустил меня и улыбнулся. И в его глазах я увидела то, что помогло поверить, что все действительно будет хорошо. Что жизнь — это не страдания, несмотря на все сложности, которые возникают, и что порой именно они добавляют красок, чтобы потом в будущем свет ощущался особенно остро.
Лендар легко вспрыгнул на Коржи и развернулся ко мне в последний раз.
— Мы не прощаемся, моя прекрасная Майлин. И, хотя сейчас каждого из нас ждут свои заботы, наши пути еще пересекутся.
— Откуда ты знаешь? — спросила я, стараясь улыбаться.
— Конечно, знаю, — усмехнулся он, как будто это было само собой разумеющееся. — Я же, в конце концов, маг-инквизитор. И я слишком долго скрывался в тени...
Последнее он произнес, будто обращаясь к самому себе, и, бросив еще один долгий взгляд на меня, умчался прочь. Он уже не видел, как я еще долго стояла, смотря ему вслед, пытаясь понять, что творится в моей душе. Но затем я вспомнила про Айвена, про то, как оставила его там, одного, и поспешила обратно к Торму.
Когда я вернулась, Айвен одиноко стоял перед домом Сольн, тоскливо глядя по сторонам. Я обрадовалась, увидев его, но и почувствовала какое-то странное чувство вины, что он верил мне гораздо больше, чем я того заслуживала.
«Он так бы и ждал меня...» — подумала я, поспешив к нему.
Он улыбнулся, заметив меня, но в его глазах я заметила тень непонимания, сомнения... или даже следы ревности, которую он старался скрыть? Он напоминал побитого щенка, не понимающего, что он сделал не так и почему минуту назад с ним играли и всем было весело, и как после его просто бросили на улице одного.
В этот момент он решился на вопрос, который, кажется, жег его изнутри.
— Ты его любишь, да?
Я почувствовала, что ему очень важно услышать правду, несмотря на возможную боль от таких искренних признаний.
— Да... — я медленно кивнула, не отрывая глаз от его. — Да, я люблю его, но не так, как люблю тебя... Ты — как воздух, без тебя невозможно...
На мгновение я почувствовала в нем какое-то колебание, но затем он улыбнулся.
— Сольн уже зовет нас. Идем?
Он предложил мне руку, и мы вошли в дом, где уже гремела посуда, а запах свежеиспеченного хлеба и жареного мяса заставлял забыть обо всем на свете.
Уже сидя за столом, они говорили обо всем, шутили и смеялись, будто стараясь наверстать упущенное. Я чувствовала, что каждое мгновение этого волшебного вечера наполнено счастьем, что я нахожусь здесь с ними, в этом доме, и что мы можем быть все вместе, наконец-то, одной большой семьей. И я улыбалась и смеялась вместе с ними, но у меня на сердце было неспокойно. Я не могла избавиться от чувства, что что-то не так, что что-то скребется у меня на сердце.
Айвен почувствовал это и взял мою руку под столом, словно чтобы поддержать меня. Я посмотрела на него и увидела заботливый взгляд его удивительных глаз.
— Что-то случилось? — тихо спросил он, нежно смотря мне в глаза.
Я вздохнула и покачала головой, стараясь улыбнуться.
— Нет, все хорошо.
Он посмотрел на меня с недоверием, но затем пожал мою руку и улыбнулся.
Когда очередная веселая история закончилась, Сольн вдруг серьезно посмотрела на Айвена, и спросила с тоской в голосе:
— Что ты собираешься делать дальше?
Айвен поднял глаза на сестру. Он задумчиво поковырял ножом в своем пироге, прежде чем ответить:
— Я завещаю тебе Торисанд и все королевские обязанности. Ты теперь полноправный правитель, принцесса и Королева. Ты превосходно справишься со всем, я знаю.
Сольн покраснела и прикоснулась к руке Айвена, глаза ее наполнились ужасом.
— Ты что! Я не знаю, как быть... Королевой, — шепнула она.
— Ты сможешь, я верю в тебя, — ответил Айвен, улыбаясь ей. И по одной лишь его интонации она поняла, что он не собирается здесь задерживаться.
— Не оставляй нас, — тихо произнесла она, — только не опять...
— Я не оставляю... Но кто-то же должен спасти белого кота. И всех, кто сейчас умирает на каторге из-за огненных озер... Джаварди точно также пострадал от всего происходящего, и мы не можем оставить его... Нужно отправиться на поиски, как можно скорее, и первым делом туда, где находится Башня — в Нери-Делл...
Мое сердце вздрогнуло, стоило ему упомянуть вслух мой родной город. Я молча сидела, наблюдая. Мое сердце все еще грела звезда Лендара, а сердце уже не могло дождаться возвращения в родные края.
«Я увижу своих родных...»
Я ощущала счастье и надежду на будущее, которое будет лучше, чем прошлое, но в то же время страшилась того, что могу там найти... Я знала, что не хочу быть одна в этот момент.
— Я поеду с тобой, — сказала я твердо, взяв его за руку.
Айвен улыбнулся и кивнул.
— Конечно, мы поедем вместе. И никак иначе.
— А я? Что мне-то делать? — вмешался вдруг в разговор Экзери, все это время до этого сидевший тихо.
— А это ты волен сам выбирать. — пожал плечами Айвен.
— Правда? Ну, то есть... Ну... Я тогда останусь в Торисанде, с позволения Ее Величества, — и попытался сделать реверанс прямо сидя.
Сольн закатила глаза.
— Ну уж нет, забирайте его отсюда. Мне он здесь не нужен...
Экзери театрально вздохнул, и все рассмеялись.
— Что ж... Тогда ты, Майлин — на тебя вся надежда! В твоих руках моя судьба... — и он снова начал свое представление, смешное, но довольно милое.
И так мы просидели до поздней ночи, пока наконец Экзери и Айвен не решили вернуться в Торисанд.
— Мне очень хочется с вами, — сказала я, обращаясь к Айвену.
— Нет, тебе лучше остаться здесь, — ответил он, глядя на меня своими глазами, которые светились в темноте. — Я обещаю вернуться за тобой завтра утром.
Я обняла его и глубоко вздохнула.
— Знаешь, Майлин, — тихо начал он, глядя меня по волосам. — Где-то далеко-далеко на юге есть кратер огромного потухшего вулкана, прямо как тот, в котором брат построил Башню, только еще, еще больше. Те, кто живут на дне считают, что это и есть весь мир. И они даже не представляют, что по ту сторону стен кратера что-нибудь есть. Их мирок маленький, они поняли это и оттого берегут его...
Я стояла в объятиях Айвена, слушая его рассказы о незнакомых землях и удивительных местах. Вслушиваясь в его голос, я будто видела все это своими глазами... Но внезапно он будто вспомнил о чем-то.
Я не могла поверить своим глазам, когда он достал что-то блестящее и серебряное — это было кольцо. Я узнала это его — мое волшебное кольцо с маленьким зеленым камнем — и вздрогнула, когда он взял мою руку и надел его мне на палец. Я помнила, как подарила эту драгоценную вещь ему во время одного из видений, и как часто выслушивала потом за это от матери...
— Я хранил его все эти годы, хотя и не знал, где ты и как его вернуть. Но теперь я нашел тебя и могу это сделать. Это был мой талисман все эти годы, который напоминал мне о тебе, — сказал он тихим, нежным голосом. — Джаварди по моей просьбе зачаровал его, чтобы оно защищало от всех напастей, и теперь я возвращаю его тебе, чтобы оно хранило и оберегало, когда я далеко от тебя.
Я посмотрела на кольцо, ощущая его тепло, магию, но и прекрасно осознавая, что это была магия уже вовсе не кольца — это была его магия.
— Спасибо, — прошептала я. — Я никогда не забуду этого.
Мы стояли так еще некоторое время, но потом Айвен мягко отстранился и посмотрел мне в глаза.
— Но теперь пора идти спать. Завтра нам предстоит долгий путь.
Я кивнула, и, хотя мне было трудно расставаться с ним теперь, я знала, что завтра мы снова встретимся. Эта мысль грела мое сердце.
Была глубокая звездная ночь, когда я медленно открыла дверь и тихо вошла в свою комнату, казавшуюся мне особенно милой в эту ночь. Зная, что совсем скоро мне придется уходить, я почувствовала тяжесть расставания, печально оглядывая все то, что окружало меня все это время — картины, все так же молчаливо стоявшие в углу; книги, не аккуратной стопкой собранные после выходки Ночника; черный меч, мирно дремлющий на полке; золотой кинжал, послуживший мне верой и правдой... ключ Сольн.
На груди под одеждой горела звезда, которую я не показывала никому, даже Айвену. А теперь достала ее и, положив на ладонь, замерла, наблюдая за пляшущей стрелкой. Она указывала куда-то в сторону окна.
«Интересно, куда она показывает? — я точно знала, что не на север. — ...и интересно, как там Лендар?»
Наш последний разговор с ним... поразил меня. Его слова про любовь, про ответственность, про окончательное решение — казалось, в этом разговоре был заключен еще какой-то смысл, который я должна еще буду непременно понять позже. И он знал об этом. Знал, что я пойму... как и тогда.
Я села на кровать. Мой взгляд упал на мерцающее зеленым кольцо, которое я сняла с пальца, чтобы лучше его рассмотреть. Я почти забыла, как оно выглядит... Камень травянисто-зеленого цвета переливался в темноте, создавая захватывающую игру света и тени.
Я снова вспомнила, как это было... Но сейчас все по-другому. Айвен вернул мне его, хотя я понимала, что это уже не та вещь, что была раньше... как и я. Да, я была совсем уже не той, что раньше...
Я надела кольцо обратно.
«Последний раз я сплю на этой кровати...» — подумала я с тоской. Почему-то мне было очень грустно. Завтра мне предстояло покинуть этот дом и этих людей, которые стали моей семьей и которые навсегда останутся теперь со мной в моем сердце. И завтра же начиналось мое удивительное путешествие... или возвращение домой?
Мне вспомнились слова Айвена, сказанные накануне, когда мы ненадолго остались одни, оказавшись во внутреннем дворике дома Сольн.
Мы хотели посмотреть на звезды, но я не сразу заметила, что взгляд волшебника оставался прикованным ко мне. Я почувствовала, как дрожь пробежала у меня по спине, и на мгновение я даже растерялась, не зная, что делать или говорить. Но затем, будто почувствовав мое волнение, он протянул руку и взял мою ладонь в свою.
— Скажи мне, — мягко произнес он, — о чем ты думаешь?
Я посмотрела на него, не решаясь сказать сразу сказать правду.
— Я думаю о будущем... Обо всем, что случилось, и обо всем, чего могло бы не случиться... Что нас ждет?
Он нежно сжал мою руку и посмотрел на меня очень серьезно.
— Я не знаю, и никому не дано этого знать... Но я думаю, что в этом и заключается удивительная прелесть жизни — не знать, что тебя ждет. Имеет значение — лишь настоящее и то, как мы выбираем его прожить...
Я улыбнулась, чувствуя, как тревоги начинают меня отпускать. Какое-то время мы стояли в тишине, наблюдая, как в небе над нами мерцают звезды, а затем волшебник наклонился и коснулся моих губ в нежном поцелуе, и в этот момент я подумала, что он, может быть, прав.