Раскол
Легкие горят, дыхание совсем сбито, и от нехватки кислорода перед глазами все плывет. Ноги не слушаются. Шанс того, что она запнется о корни деревьев — или даже маленькую шишку — растут с каждой минутой. А с каждой секундой охотники ближе. Облизывают девичью кожу страхом, а зубами цепляются за туфли. Хотят сбить с ног. Повалить. Растерзать. Убить.
Быть ведьмой нелегко. Особенно, когда инквизиция на ведьм перешла в активное наступление. Теперь от них не спрячешься. Будут искать, словно гиены, за каждым углом. И стоит сделать лишь один вздох, как ты будешь обнаружена.
- Мари! - она оборачивается в сторону зова, и чуть ли не плача кидается в руки своей Наставницы. - Что ты здесь делаешь?
- Помогите, - хрипит девушка, прижимаясь лбом к родному плечу, - Прошу, помогите мне.
Вдали слышится лай собак, чьи-то крики и ругань. Они близко.
- Неужели я зря тебя учила высшей магии, что ты не додумалась использовать мантию, или листья саннары?
- У меня с собой ничего нет, - жалобно шепчет, поднимая глаза.
Тикки. Одна из могущественных Ведьм этого материка. Ее наставница. Ее опора. Ее мать. Ведьма, которая сейчас тоже в бегах, как и Мари, как и многие ведьмы этого леса.
Женщина достает из-за спины сумку, ищет несколько трав, которыми смазывает Дюпен-Чен и себя.
- Это собьет их след, ненадолго, - поясняет она, и сыплет еще что-то в сторону. - Держись за меня, вот так. Уходим! Нам надо поспешить.
Жизнь превратилась в сплошную карусель, как только при королевстве появился отряд охотников на ведьм. Так называемая инквизиция. Безжалостные люди, чья месть горит в глазах каждого мужчины, и распространяется дальше рук и ног. Они словно тень. Всегда действуют на опережение, и поглощают своей силой. Душат своей ненавистью и презрением. У каждого свои мотивы. Однако все больше и больше обычные люди подвергаются промывке мозгов о том, как страшны ведьмы в лесу. Выставляют их кровожадными, алчными, убогими. И народ, который раньше всегда принимал помощь ведьм, закрывает свои ставни и двери для них, и вместе с тем и сердца. И даже тех людей, которые не хотят поддаваться влиянию инквизиции, ломают, ставят на колени и подчиняют. Они умеют «убеждать». Языком боли и унижения.
Мари не помнит дороги, не помнит этой лачуги. Однако в этом месте все кажется знакомым. Дело наверняка в вещах. Ее детская мантия и котелок в углу. Ее первый зонтик, с дыркой на спицах. Первые рисунки. Первый цветок белой розы, который она оживила, навсегда.
- Как ты нашла меня? - спрашивает Сталак, укладывая свою ученицу на постель, параллельно стягивая обувь. Грязная, и вся разбитая от такой большой дороги.
- А я вам давно говорила, - чуть улыбается уголками губ, - Ваша мантия привлекает слишком много внимания.
- Очень смешно, - хмыкает Сталак. Красная мантия — особая изюминка образа этой женщины. Каждая ведьма стремилась выбрать темную мантию, а она сшила себе самую яркую, узнаваемую. Алую, словно кровь. Цвет хаоса и бури. Она всегда подчеркивала ее темно синие глаза, и огненные волосы. Таких не было ни у кого. - Я серьезно. Как ты отыскала меня в этом месте? Я была предельно аккуратна, чтобы не оставить за собой каких-либо следов.
- Наша связь, - девушка замечает, как плечи Сталак напрягаются. - Только с ней я смогла отыскать вас.
- Как ты узнала, что по связи можно отыскать другого человека? - складывает руки на груди Тикки, и присаживается на свой любимый диван. Смотрит искоса. С осторожностью. С беспокойством. С интересом.
- Гримуар.
- Главная Ведьминская книга!? И где же ты взяла ее?
- О, Госпожа Поллен была очень добра и мила за чашечкой чая, и не отказала мне посидеть у нее в библиотеке.
- Эта беспечная карга, - рычит Тикки, с трудом сдерживая другие ругательства.
- Вы с ней одного возраста, - напоминает Мари, приподымаясь. Ноги гудят и болят от долгой ходьбы и бега, поэтому она лишь удобнее усаживается к спинке кровати, с особой серьезностью глядя на свою Наставницу.
Сталак хмыкает на очередную остроумность, и отводит глаза. Видеться сейчас с Мари — последнее, чего она хотела бы. Точнее, не хотела бы вовсе. Однако вот она, здесь. В ее новом доме. Сидит напротив, и ждет ответов.
- Почему вы ушли так внезапно? - первая игла совести, которую ей придется испытать, - Почему бросили меня там одну, без всяких объяснений? Почему верховные Ведьмы так ругаются на вас? Отчего стали презирать? Почему шепчутся за моей спиной, словно вокруг меня обсуждают нечто серьезное, но лишь я ничего не знаю?
Это больнее, чем ожидалось.
- У меня были на то причины, - так тяжело даются слова, хотя в душе целая поэма раскаиния.
- Я здесь, чтобы узнать их, - твердо заявляет девушка. Сталак хмурит брови, и наконец поворачивается к ней, чтобы возразить, но Маринет опережает. - И я не уйду, пока не получу ответы на все свои вопросы.
- Ты невыносима! - подскакивает Тикки, и начинает ходить из стороны в сторону. Нервничает, - Тебе нужно было остаться в том лесу и сидеть тихо. Я здесь только ради твоей безопасности.
- А мне разве что-то угрожает?
- Если ты не заметила, девочка, всем ведьмам угрожает опасность, - цокает ведьма, и движется к чайнику.
- Тогда почему нельзя было остаться рядом со мной? - Маринетт строит брови домиком, и отчаянно пытается пересечься с ней взглядом, однако видит перед собой лишь ровную спину и поникшие плечи. С ней даже не хотят говорить. Так задевает. - Вы же всегда говорили, что когда мы рядом, мы сильнее. Вместе мы семья.
Сталак не была готова к этому разговору. Совсем. У них впервые за семнадцать лет наступает такой переломный момент, когда правде нет места. Где строятся стены из лжи и загадок.
- Просто поверь мне, - слишком тихо выдавливает из себя женщина. Пытается унять дрожь в руках. Хватается за чайник, и как можно быстрее разливает по кружкам горячий напиток. - Это правда ради твоего блага. Если ты будешь со мной, то тебя сразу же убьют.
- Инквизиция охотится за всеми, разве нет?
- Нет, - качает головой, - Только за одной.
Внутри Маринетт скапливает новый сгусток страха. Не такой, как во время погони. Он покалывает изнутри, стремительно разрастаясь по всему телу.
- Кто? - голос дрожит, а на языке вырисовывается только одно имя. - Кто она?
Скрыть не получится. Молчать тоже.
- Я, - так легко и печально, - Тикки Сталак. Я та ведьма, за которой охотится вся свора охотников. Я та, которая подвергла существованию ведьм в этом лесу. Я та, кто разрушил доверие народа к ведьмам. Я та, кто представляет для тебя большую опасность. Вот почему я ушла. Вот почему ты не должна была появляться в этом месте, в этом доме, рядом со мной. Поэтому я прошу тебя, Мари, уходи. Возвращайся домой, к другим ведьмам. Там ты будешь в безопасности.
- Но мой дом здесь! - отчаянно сжимает кулаки, хмурится. Девушка негодует. - Рядом с вами!
Сердце верховной ведьмы воет, отчаянно кричит и рвется от натиска чувств. Вина словно нож, полощет по нему все глубже, сильнее. Не оставляет живого места.
- Я ценю твою любовь ко мне, Маринетт, - выдыхает Сталак. Она ставит кружки на поднос, и движется к синевласке, - Это самое ценное, что у меня есть. Но я не могу подвергать тебя рискам. Не сейчас.
- Почему именно вы, Наставница?
Заглядывает в самую душу. Тикки дается тяжело вынести и секунды этого взгляда. Эти небесно-голубые глаза слишком чистые. Наивные. Добрые. Они не поймут всего того, что скрывается за спиной Сталак. Это темное прошлое, которое она так отчаянно скрывала от Дюпен-Чен все эти долгие годы. Эта тьма просочится в душу маленькой ведьмы, осквернит и убьет ее. Тикки просто не может этого допустить.
- Это не твое дело, - она впервые так груба со своей ученицей. Маринетт это ранит. Видно по глазам, в которых вот-вот соберутся слезы. - Отдохни и ступай. Это только мой выбор. Мое решение. И тебя в этих планах нет.
- Как скажете, наставница, - сквозь зубы бормочет она, отворачиваясь от нее. Кружки чая так и остаются не тронутыми.
Ночь проходит тихо. Лишь мысли бушуют у двух ведьм. Каждая разбрелась по разным углам. Сон не пришел ни к одной из них.
Маринетт вспоминала их совместную жизнь. Тикки нашла ее, когда та была совсем маленькой. Ребенок, обнаруженный среди разрушенной деревни, казался чудом в глазах ведьмы. Наставница никогда не рассказывала подробности их первой встречи. Всегда избегала этого разговора. Было ясно одно, родители Маринетт погибли, и Тикки, по милости душевной, приютила малышку у себя.
Сталак не рассчитывала растить из нее ведьму. Талант дается не избранным. Магия — упорный труд, которым может овладеть каждый. Просто нужно найти подход. Мари не пришлось ничего искать. Магия сама нашла себя в руках маленькой сироты.
Верховная ведьма восхищалась до глубины души. Это было похоже на дар. Вместе с тем пришла и гордость. Пойди похвастайся другим ведьмам, как ее ученица в шесть лет превращает кактусы в говорящие цветы, а увядшим растениям дарит вечную жизнь, когда сами старухи лишь к тридцати научились делать зелья от запора.
Их совместная жизнь была яркой, эмоциональной, полна любви и ласки. Пускай они с самого начала знакомства и определили грань «Наставница — Ученица», но каждая из них любила вторую по своему.
Все было прекрасно. Даже первый шабаш в шестнадцать лет был замечательным! Сталак взяла ее на эту ночь со словами: «Теперь ты уже совсем взрослая. Я поздравляю тебя с ведьминским совершеннолетием». Тикки, и другие ведьмы, обещали показать ей много новых заклинаний. Мари, наконец, столкнулась с такими вещами как Белая и Темная магия. Наставница сама поручилась обучить ее всему. Однако, меньше чем через неделю, после ведьминского шабаша, разлетелась ужасная новость — королевство собрало отряд охотников на ведьм.
Охотники были и раньше. Впервые Мари услышала о них, когда ей было семь. Подруга Тикки слишком бурно обсуждала их, однако Сталак сразу приструнила ее, уведя в сторону. Эта тема тщательно обходила Дюпен-Чен стороной. Но инквизиция при дворе Королевства — дело страшное. Серьезное. Смертельное для них всех.
«- Тебе не о чем беспокоиться, - сказала тогда Тикки, когда лес впервые пошатнула новость об убийстве первой ведьмы на Юге. Это был настоящий хаос. - Когда ты рядом со мной, ты в безопасности. Ведь мы семья.»
И эта семья — сплошной обман.
Потому что, проснувшись однажды утром, не было привычных вещей. Не было самой Наставницы и всего того, что говорило бы о ней в этом доме. Ни записки, ничего.
Маринетт думала, что все нормально. Успокаивала себя тем, что та отправилась за новыми травами. Или к подругам. Но через три дня тишины стало ясно. Сталак ушла. Пришло непонимание. С чего вдруг ей уходить? Да, настали не легкие времена. Везде и повсюду смута. Везде необходимо ее присутствие как верховной ведьмы, как ведьмы по соседнему поселению, как заботливой смотрительнице леса. Но сбегать от ответственности совсем не про нее.
Закралась мысль, что с ней могло что-то случится. Тогда девушка отправилась во все уголки материка, чтобы найти ее.
Никто ничего не знал. Никто не видел Тикки. Никто не слышал о ней. Она словно исчезла. Испарилась.
Маринетт пришлось пойти на большие уловки, чтобы выпросить у госпожи Поллен книгу, где собраны все заклинания этого мира. Повезло, что они с Тикки были хорошими подругами. Правда, их взаимоотношения были достаточно странными. Каждая из них так и намеревалась задеть другую. Маленькая ведьма никогда не понимала этого. «Корень зла» был слишком глубоким, чтобы добраться до него, и разобраться в их поведении.
Книга решила все вопросы. Например, о связи. Связь — особое заклинание между ведьмами. Заключается только между родственниками, либо идет как клятва.
У них тоже была своя клятва.
Всегда быть вместе, рядом друг с другом, любить, и оберегать.
Тикки ее не сдержала.
Однако, связь от такого исчезновения наставницы не разорвалась. Просто ослабла. И тем не менее, книга поведала маленькой ведьме о том, как найти пропавшего человека. Отличное заклинание. Особенно для тех, кто не любил сдерживать клятвы.
Маринетт нашла ее. Камень на ее груди указал дорогу. И она ринулась за ней, в самое пекло хаоса. Место, где оказалась ее наставница, было логовом охотников. Их лес. На каждом шагу их палатки, укрытия. Было бессмысленно прятаться здесь. Дюпен-Чен казалось, что Тикки играла роль мышки, которая слепо шла в ловушку кота.
Однако девушка не понимала, что жертва здесь была не мышка, а кот, который устроил всю эту охоту. Сталак ловко водила охотников за нос, обводила вокруг пальца, и всегда оставалась победителем. Все для того, чтобы держать инквизицию здесь, не пускать дальше, к своим сестрам, а главное, к Маринетт.
Она оберегала свою семью. Свою Маринетт. Но секрет таков. И маленькой ведьме его не понять. Оттого она тоже будет плутать в руках Сталак. Здесь она бессильна.
Когда за окном все же светает, в доме слышатся шаги. Тихо поскрипывает дверь. Ушла. Снова ушла.
Юная ведьма не сразу находит в себе силы, чтобы встать с постели. Нужно действительно уходить. Рядом с сумкой девушка находит записку. Мини карта, на которой обозначены точки скоплений охотников и несколько лазеек. Безопасное отступление. Маринетт поджимает губы, чувствуя, как ее рука напряглась. Сжать этот несчастный клочок бумаги, чтобы показать, что тоже не пальцем деланная? Или же принять этот жест доброты после того, как прошлым вечером Сталак сама отталкивала ее, и всячески избегала разговоров?
Оставаться бессмысленно. Тикки снова уйдет, она знает это. Маринетт снова найдет. И снова побег. И так раз за разом. Замкнутый круг.
Что ж, если ее наставница не хочет говорить правду сама, Дюпен-Чен узнает ее другим способом. От других ведьм.
Юная ведьма забирает свои вещи, и покидает дом. Рядом никого. Ожидаемо. Девушка снова изучает бумажку с обходными путями, и стремится вперед. Окунается в лабиринт опасности, надеясь найти выход и ответы. Все стало слишком запутанно. Слишком странно.
Спасает одно — погони нет. Позади нет ничего, кроме оборванного моста под названием "Семья".
Так для себя решила Маринетт.