ОБРЕЧЁННЫЕ ВО ТЬМУ

Чёрное бикини девушки плотно облегало её безупречную фигуру, подчёркивая стройные линии и изгибы. Волосы были собраны в небрежный пучок, подчёркивая изящный изгиб шеи. Она держала в руках полотенце, лениво перекинув его через плечо. Морган, Владимир и Рюноске замерли. На мгновение в парной воцарилась гробовая тишина. Лишь оглушительный стук собственных сердец заполнил пространство. Владимир обменялся взглядом с Морганом, и тот едва заметно приподнял брови. Они явно не ожидали увидеть свою «Госпожу» здесь, да ещё в таком виде.

— Ты... тоже любишь париться? — Рюноске, наконец, справился с удивлением. Его голос прозвучал хрипло, словно в горле пересохло от жары.

Идзуми склонила голову набок, одарив его холодным взглядом. Её губы изогнулись в насмешливой усмешке.

— А ты думал, что такое развлечение только для мужчин? — бросила она, проходя мимо. Легкий аромат её духов смешался с горячим паром, опьяняя.

Она села на верхнюю полку, перекинула полотенце через колени, принимая удобную позу, от которой её силуэт только подчёркивался ещё больше. Казалось, температура в бане поднялась на несколько градусов, но никто не осмелился даже моргнуть. Жар обжигал. Пот стекал струйками, скользя по коже, дурманя разум. Рюноске краем глаза заметил, как капли пота медленно стекали по шее Идзуми, пересекая ключицу, исчезая за чёрной полоской купальника. Он сглотнул, чувствуя, как горло сковало сухостью. Стараясь не выдать себя, он поднялся на полку повыше, отворачиваясь к стене, но это не помогло, образ Идзуми не уходил из головы. Владимир бросил короткий взгляд на Моргана, и тот лишь покачал головой, до конца не веря в происходящее. Они знали Идзуми годами, но сейчас перед ними была совершенно другая женщина. Они не подавали виду, но отголосок удивления всё равно отражался в их глазах. Когда жара достигла предела, Морган первым поднялся и, хлопнув Владимира по плечу, направился к выходу. Владимир последовал за ним, бросив короткое: «Пойдём, не тормози». Рюноске на мгновение остался сидеть, переводя дух, но вскоре вышел наружу, окутанный клубами пара. Идзуми тоже появилась на пороге, ступив босыми ногами на деревянный настил, покрытый инеем. Холодный воздух обдал её ледяным дыханием, заставив на мгновение замереть. Она была в одном лишь чёрном бикини, когда кожа мгновенно покрылась мурашками. От мороза каждый выдох превращался в облачко пара. На её лице не было ни тени эмоций, только холодная решимость. Она обвела взглядом троицу: Владимир и Морган уже стояли по пояс в снегу, их тела окутаны паром после бани, а Рюноске поодаль наблюдая за Идзуми. Её светлая кожа почти сливалась с белоснежным покровом, лишь волосы золотились в лучах солнца. Она была похожа на статуэтку изо льда. Идзуми сделала шаг вперёд, и снег обжёг стопы холодом, будто мелкими иголками. Её пальцы невольно поджались, но она сдержала дрожь. Ещё шаг. Холод прокатился по телу, пронизывая до костей. Воздух был острым, как лезвие ножа, от него захватывало дыхание. Но с каждым движением её шаги становились увереннее, твёрже, пока она не остановилась рядом с Владимиром и Морганом.

— За здоровье! — громко произнёс Владимир, поднимая рюмку. В его глазах плясали дьявольские искры.

Морган тут же подхватил, звонко коснувшись своей рюмкой его. Идзуми стояла рядом, держа в руке ледяную рюмку. Стекло холодило пальцы, будто примерзая к коже. Она чувствовала их взгляды, ожидание. Она смотрела на прозрачную жидкость, изучая её, как что-то чуждое. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Рюноске. Идзуми приподняла подбородок, будто бросая вызов, и сделала шаг вперёд. Лёгкий звон разлетелся по двору, когда её рюмка коснулась бокалов остальных.

— За здоровье, — произнесла она, голос прозвучал твёрдо, без колебаний.

Она выпила залпом, чувствуя, как огонь обжигает горло, но тут же разливается теплом по телу. Её глаза слегка увлажнились, но она не позволила себе закашляться. Владимир ухмыльнулся, одобрительно оглядывая её. Морган, кивая, протянул тарелку с закусками, но она только покачала головой. Холод уже не казался таким пронизывающим, огонь внутри отогнал мороз. На мгновение повисла тишина. Владимир покосился на Моргана, хитро прищурившись. Его пальцы быстро подхватили комок снега, и, не раздумывая, он метнул его в блондина. Снежок с мягким хлопком попал тому в плечо, разлетевшись облачком пыли.

— Вот ты, ублюдок! — возмутился Морган, но в его голосе звучал смех.

Он мгновенно нагнулся, схватив горсть снега, и бросил в ответ. Владимир увернулся, подняв руку, но комок задел его бок, оставив белое пятно на коже.

Игра началась.

Они бросались снегом, уворачиваясь, как мальчишки. Смех разносился по двору, звонкий и заразительный. Снежки летели один за другим, взметая пыльцу льда. Идзуми наблюдала за ними, скрестив руки на груди. Ей было трудно поверить, что эти двое, её самые надёжные люди, вершившие судьбы и распоряжавшиеся жизнями с хладнокровной точностью.

Владимир, который без колебаний отдавал приказы на устранение, сейчас катался по снегу, заливаясь смехом.

Морган, способный разрушить репутацию одним словом, отпихивался от него снежками, хохоча как малолетний подросток.

Они управляли теневой империей, контролировали деньги и смерть. Но сейчас вели себя как дети, забыв о власти, статусе и ответственности.

Погрузившись в мысли она не заметила, как в неё полетел комок снега. Она резко обернулась, глаза сверкнули яростью. Рюноске стоял напротив, ухмыляясь, словно наглый мальчишка, решивший испытать её терпение. Его лицо озарилось озорным огоньком, который она раньше не замечала.

— Ты совсем охренел?! — её голос прозвучал резко, как хлёсткий удар.

— А что? — он только шире усмехнулся, его поза была вызывающе расслабленной. — Ты вроде сама решила присоединиться?

Её глаза сузились, гнев вспыхнул в них, холодный, как зимняя стужа. Она даже не подумала о том, что делает, когда резко наклонилась, собрав горсть снега и бросила снежок, целясь ему в грудь. Рюноске с лёгкостью уклонился, но на его лице не было ни следа испуга. Скорее, вызов. Он подхватил снег и бросил в ответ. Она кинулась на него, не замечая, как хохочут Владимир и Морган, уворачиваясь от их снежков. Идзуми двигалась быстро, ловко, её ноги утопали в сугробах, но она продолжала атаку, бросая снег с поразительной точностью. Рюноске отступал, смеясь и уворачиваясь, его движения были лёгкими, стремительными, как у хищника. Они кружили по двору, снежки летели один за другим, искрясь на солнце. Морган и Владимир замерли, наблюдая за этой сценой с изумлением. Идзуми, которая всегда держала лицо, контролировала каждое слово и жест, сейчас кричала, смеялась и бросалась снегом, будто с неё сорвали маску. Игра захватила её. Гнев сменился азартом, а затем радостью. Она уклонялась, бросала снег в ответ, уворачиваясь с грацией хищной кошки. Мир вокруг словно исчез, остались только они, снег и смех.

Идзуми остановилась, переводя дыхание. Щёки горели от мороза, светлые волосы растрепались, выбиваясь из укладки. Она окинула взглядом троих мужчин, валяющихся в снегу перед ней. Они тяжело дышали, с недоверием и ошеломлением в глазах. Она победила. Легко, как привыкла делать это всегда, не только в этой игре, но и в жизни. Они втроём не смогли одолеть её одну. Их эго оказалось растоптанным, как снег под её ногами. Не сказав ни слова, Идзуми развернулась и направилась к бане. Позади остались трое мужчин, лежащих в снегу, потрясённых и сбитых с толку, но уже испытывающих невольное восхищение её силой. Они провели в бане и на снегу почти весь день. Жар раскалённых камней сменялся ледяным холодом, когда они выбегали наружу, окунаясь в снежные сугробы. Владимир и Морган снова начали снежный бой, не жалея ни себя, ни противников. Снег летел во все стороны, оседая на волосах, таял от жара раскрасневшихся щёк. Время летело незаметно и наконец, когда небо начало темнеть, а снежный покров окрасился в синие оттенки, они устало потянулись к дому.

За ужином царила расслабленная атмосфера. Все устали, но приятная усталость сковывала тело, оставляя только тепло и лёгкую сонливость. Владимир и Морган первыми сдались. Они с трудом поднялись из-за стола, зевая и растягивая слова. Обменявшись короткими прощаниями, поплелись наверх, еле волоча ноги. Было видно, что они отдали все силы в снежной битве.

Идзуми и Рюноске остались вдвоём за столом. Не сговариваясь, они вдруг одновременно встали, замерли на мгновение, взглянув друг на друга. Во взгляде Идзуми мелькнуло удивление, но она быстро отвела глаза. Рюноске тоже промолчал, но в уголках его губ притаилась едва заметная усмешка.

Они поднялись по мраморным ступеням. Тишина вечернего дома окутывала их, нарушаемая лишь гулким эхом шагов. На втором этаже Рюноске снова заметил картину на стене. Портрет, на котором мужчина и женщина смотрели в камеру. Мужчина был светловолосым, с пронзительными голубыми глазами и суровым выражением лица. В его чертах угадывалась та же холодная отстранённость, что и у Идзуми. Отец, у которого она унаследовала не только внешность, но и в манеры. Рядом с ним сидела женщина, контрастируя с его хладнокровием. Тёмные волнистые волосы мягкими локонами обрамляли её лицо. Её нежная, почти материнская улыбка казалась безмятежной, как тихое утро. На ней было лёгкое платье, подчёркивающее её утончённую фигуру. Под складками ткани угадывался уже округлившийся животик, она была беременна. Рюноске невольно замедлил шаг, разглядывая её. Она выглядела так мягко и по-доброму, что ему стало странно от мысли, что она была частью этого мира.

— Это твоя мать? — тихо спросил он, не отводя взгляда от картины.

— Да, — Идзуми остановилась рядом, её голос прозвучал холодно и отстранённо, как будто она говорила о постороннем человеке.

— А где она сейчас? — продолжил он. — Я видел твоего отца... но никогда не слышал о ней.

Идзуми застыла. Казалось, воздух вокруг неё стал ледяным. Она смотрела на портрет, но её глаза потемнели, и взгляд стал колючим.

— Она умерла, — сухо ответила она. Голос не дрогнул, но в нём звучали подавленные нотки. — Это последняя её фотография... До моего рождения.

Рюноске нахмурился, вновь посмотрев на женщину. В её едва заметной улыбке было столько нежности и тепла, что сложно было поверить в такую трагедию. Он обернулся к Идзуми, поражённый тем, как бесстрастно она говорила о матери.

— Ты похожа на неё, — произнёс он.

Идзуми усмехнулась, но в этой усмешке не было радости.

— Ты первый, кто так считает, — сказала она, не отрывая взгляда от картины. — Все говорят, что я копия отца.

Рюноске снова всмотрелся в лицо женщины. Тёмные волосы, мягкие черты...

— Внешне, может, и нет, — медленно произнёс он, — но в её глазах есть что-то... отстранённое. Как и в твоих.

Идзуми на мгновение замерла, взгляд потемнел, губы сжались в тонкую линию. Она резко отвернулась и направилась по коридору, не добавив ни слова. Рюноске остался стоять, глядя на картину. Почему-то ему стало не по себе. Нежное лицо женщины казалось таким живым, а в её глазах светилась невыразимая тоска. Точно такая же, как в глазах Идзуми.

Идзуми продолжила путь по коридору, не оглядываясь. Её фигура скользила вдоль стен, сливаясь с тенями. Рюноске последовал за ней, даже не задумываясь о том, почему.

Она остановилась перед дверью в свою комнату, коротко бросив через плечо:

— Что-то ещё?

Рюноске растерянно замер. Он не мог найти причины для своего присутствия, но уходить не хотелось. Взгляд снова скользнул к портрету на стене.

— Нет, — наконец отозвался он, отворачивая взгляд. — Спокойной ночи.

Идзуми кивнула и скрылась за дверью, но Рюноске остался стоять. В ушах всё ещё звучал её голос, ровный, без единой дрожи, но с какой-то неуловимой ноткой грусти. Он вспомнил её взгляд, устремлённый на портрет, как будто она пыталась заглянуть в прошлое. Он почти развернулся, чтобы уйти, но в этот момент послышался приглушённый звук. Дверь снова открылась, и Идзуми посмотрела на него, чуть нахмурившись:

— Ты собираешься ночевать в коридоре?

Её голос звучал холодно, но в глазах мелькнуло что-то другое. Может, усталость, а может, что-то ещё.

— Просто... проверял, всё ли в порядке, — проговорил он.

Она скептически изогнула бровь, но ничего не сказала, лишь сделала шаг в сторону, освобождая проход. Рюноске неуверенно вошёл в комнату, собираясь попрощаться ещё раз, но она уже направилась к кровати, явно не собираясь продолжать разговор. Комната была просторной, но почти пустой, как будто её хозяйка не видела смысла в лишних вещах. Идзуми рухнула на кровать с тихим выдохом, устало прикрыв глаза. Её плечи были напряжены, будто она несла на них весь мир. Рюноске застыл у двери, не зная, что делать дальше. Он не хотел уходить. Почему-то ему казалось, что этой ночью она особенно одинока.

— Закрой дверь, — тихо произнесла она, не открывая глаз.

Рюноске послушно захлопнул дверь, отчего комната погрузилась в полумрак. На секунду он снова почувствовал себя лишним, но затем увидел, как Идзуми свернулась на кровати, почти по-детски обняв подушку. Она выглядела хрупкой, уязвимой, совсем не той женщиной, которой все её знали. Он прошёл к креслу у окна и опустился в него, пытаясь убедить себя, что просто подождёт, пока она уснёт. Так будет спокойнее. Она не прогнала его, а значит, ей было не всё равно. Идзуми не шевелилась, но через какое-то время её дыхание стало ровным и глубоким. Она спала, но её лицо всё ещё хранило напряжение. Рюноске смотрел на неё, пытаясь понять, что же скрывается за этой холодной стеной, которую она возвышала годами. Раздумывая над этим он не заметил, как сам задремал. Голова склонилась на подлокотник, а глаза закрылись. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихим дыханием двух людей, упрямо отрицающих свои чувства.

Так они и заснули, каждый на своей стороне комнаты, но в одной тишине, разделённой лишь мерцанием лунного света.

______________

Рюноске проснулся от слабого утреннего света, пробивающегося сквозь занавески. Голова слегка ныла, а тело затекло от неудобного сна в кресле. Он медленно открыл глаза и огляделся. Комната была пуста. Идзуми уже не было. Он потянулся, собираясь встать, и только тогда заметил плед, небрежно накинутый на его плечи. Пледа не было, когда он засыпал. В сердце что-то кольнуло. Он осторожно притянул ткань к лицу, вдыхая едва уловимый аромат, свежий, с лёгким цветочным оттенком.

Это был её запах.

Рюноске замер, уставившись на плед в своих руках. Она накрыла его. Она могла просто уйти, оставить его здесь спать. Но она заботливо накинула плед, даже если бы никогда в этом не призналась. Он нахмурился, пытаясь прогнать странное чувство, которое закралось в сердце. Осторожно положив плед на кресло, он вышел из комнаты. В доме стояла подозрительная тишина. Ни шагов слуг, ни звуков с кухни. Казалось, время застыло. Спускаясь по мраморным ступеням, Рюноске чувствовал, как холодный камень пробирается сквозь тонкие носки, но это его не волновало. Впереди маячила фигура Идзуми. Она сидела за столом в столовой, лицом к окну, из которого струился бледный свет зимнего утра. В её руках была чашка с кофе, пар лениво поднимался над чёрной поверхностью напитка. Она смотрела вдаль, её взгляд был отстранённым. Рюноске остановился на мгновение, разглядывая её. Она выглядела так отрешённо, так замкнуто, будто все события вчерашнего дня были лишь иллюзией. Он отвёл взгляд, отгоняя глупые мысли, и вошёл в комнату, нарушив тишину:

— Доброе утро.

Идзуми чуть повернула голову в его сторону, её глаза скользнули по нему равнодушным взглядом, прежде чем снова уставиться в пустоту. Она сделала глоток кофе, словно не заметила его. Рюноске нахмурился, но решил не обращать внимания. Он подошёл ближе, заглядывая в чашку, из которой тянулся лёгкий аромат.

— Где все? — спросил он, оглядывая пустую столовую. — Обычно здесь куда больше шума.

— Владимир и Морган ушли по делам, — ответила она ровным голосом, не меняя выражения лица. — У них накопилось кое-что в России.

Рюноске кивнул, ненадолго задумавшись, но затем посмотрел на неё:

— А ты завтракала?

Идзуми молча подняла чашку и отпила глоток кофе, не потрудившись ответить. Её взгляд всё так же был устремлён вдаль, где за окном мелькал белый снег.

Рюноске усмехнулся.

— Одним кофе не наешься.

Она даже не взглянула на него, лишь снова сделала глоток, демонстративно игнорируя его замечание. Он вздохнул, но почему-то уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке.

Это было так похоже на неё.

Он развернулся и направился на кухню, решив приготовить что-то сам.