социум

–Илиль, я, –Он видит, как тот поднимает свой взгляд.

–А?

И мягко подается вперёд, прикасаясь губами к губам Ильи.

У Корякова сердце в пятки уходит; чувства разлетаются кубарем по телу, страхом разносятся. На маленькие частички рвётся сердце за пару секунд, пока Денис мягко жмётся, прикрывши глаза.

Он толкает руками худощавое тело, распахивая глаза так сильно, что капиляры могут спокойно лопнуть в ту же секунду.

–Что ты творишь? –Это больше похоже на рык. И глаза загораются неприятным огнем – злость и непонимание.

–Я просто подумал, что ты хоть сейчас не будешь отрицать, –Денис смотрит загнанно, отлетев на пару шагов. Взгляд старается не поднимать, только челка на лицо спадает.

–Что, блять? –Илья стоит, как истукан – пошевелиться не может, –Что ты там подумал? –И даже не злится. Скорее поучительно что-ли, будто он и вовсе маленький ребенок, –Денис, это, –Его перебивают, остро впивая свой взгляд прямо на покрасневшее лицо.

–Болезнь, я помню.

–Да! Так зачем ты, блять, портишь всё? –старается ответить даже быстрее, чем Денис закончит. Его голос низкий и так звонко отдаёт в уши, что можно упасть на месте. Он видит как тот раздражается: насмешливо прикрывает глаза, ведя головой, и улыбается.

–Какой же ты, –Смотрит пару секунд, хватаясь за подъездную ручку на двери.

–Какой? –Зло. Так, что Денис бы набросился, будь у него больше сил.

–Конченый. –Выплевывает, заходя в теплый подъезд, запах которого отдаёт сыростью.

И тихо плачет, прикрывая рот рукой.

Денис старается подняться как можно быстрее. Чувство обиды накрывает с головой – он всю ночь сидит, тихо плача на кровати. И себя винит, по большей мере.

Он не так всё понял. Да он даже не думал, будь тогда мозг на месте – ни за что бы этого не сделал. Но, видимо, за это минутное помутнение придётся заплатить.

А Илья так и стоит в его шапке, роняя слезы куда-то на куртку. Страшно. От себя, по большей мере. Потому что Денис снова перевернул всё вверх дном. Его последние капли самообладания исчезают – медленно, будто сейчас он не выдержит и побежит в соседскую квартиру. Но Илья сжимает кулаки до боли и притаптывает снег ботинками.

А возвращаясь домой, заплаканный и дрожащий от холода, видит маму – побитую. Там синяков больше, чем у футбольной команды вместе взятой. И Илья усаживается рядом, тихо плача той в плечо.

***

Школьные дни проходят один за другим, в разочарованных взглядах Дениса и злостных Ильи. Потому что между ними снова пропасть. Встречаясь каждый день на лестничной клетке, они одаривают друг друга надменными взглядами, но Илья старается усерднее. Потому что ему обидно – можно за личное оскорбление принять, раз о нем такого мнения Денис. И пусть он прав, но знает об этом только Илья.

Денису не обидно, что тот оттолкнул – он просто ненавидит ложь. А Коряков в лжи самому себе, похоже, чемпион.

И он больше не берёт его в команду на физкультуре.

Ариша только зыркает, пытается даже с Ильей заговорить, но тот упорно молчит, выдыхая клубы дыма за школой. И поджимает губы.

А Денис – это Денис. Даже Корякова проще разговорить, если сильно захотеть.

–Ты мне хоть раз скажешь, почему вы с Ильей ругаетесь? –А Денис лишь улыбается и говорит «не скажу».

И топая домой одной и той же дорогой, они даже не пересекаются взглядами. Всё это кажется таким запутанным комком из чувств, бурлящих внутри, что Илья только громче плачет, запираясь в ванной.

Признать, что ему Денис нравится – легко. А вот сказать себе, что он парень, не получается. Будто, если бы были возможности закрыть на это глаза, Илья бы пожелал стать слепым.

Он напивается впервые за долгое время. Мама только головой качает, затаскивая его на кровать поздним вечером.

–Илья, ну разве так можно? –Почти плачет, гладит по волосам и смотрит на безжизненное лицо сына, который грустно усмехается. Переходит на шёпот, теряя последние нервные клетки, –Не будь как папа.

–Мам, я так устал, –Он хнычет, целуя её её руку и прикрывая глаза в диком изнеможении, –Я не выдерживаю.

–Всё ты выдержишь, –Улыбается, морщась от перегара, –Я не переживу, если ты будешь, как он, –И тычет рукой в соседнюю комнату, в которой храпит отец.

И Илья хочет завыть.

***

Денис плетётся по снегу среди могил – он едва переставляет ноги. Вечер ранний на самом деле, но успело потемнеть. И пробираясь к самой дальней могиле, он только кидает охапку конфет, смотря на обшарпанный памятник, припорошеный снегом.

У него его глаза. И впервые за много лет Денис рассматривает фотографию отца. Там он счастливый – улыбается, а прикус, который, к слову, и Денису достался от него, выгибается в ровной улыбке.

Больше не катятся слёзы. Теперь только легкая улыбка с нотами сожаления.

–С Днём Рождения, пап, –Он отряхивает памятник от снега, проводя по утонченным чертам лица, –Прости, что не приходил.

Денис сидит на могиле, желая замерзнуть насмерть. На той же лавке, что Илья пару месяцев назад. И почему-то в голове только это.

Слёзы сами просятся наружу – в них Денис себе не отказывает, обрамляя красивое лицо. И жизнь кажется сложнее с каждым днём.

А возвращаясь домой, видит заплаканного Илью на подоконнике. Их разделяет лишь пролёт лестницы, но Денис чувствует его убитый взгляд в пол.

–Папочка вернулся? –Произносит грустно. Но Корякову хватает пары секунд, чтобы вскипеть.

–Ты, блять, можешь хоть иногда держать язык за зубами? –Его еле слышно. Но до Дениса доходят слова вперемешку с раздражением, эхом разносящиеся по подъезду, –И отца моего сюда не приплетай. –Он смотрит; а в зеленых глазах печаль – они красные, налитые кровью и мечутся по лицу Дениса.

–Я же больной, чего ты от меня хотел? –И это больше не злость. Это снова надменность – будто единственное, чем Денис защищается от окружающего мира.

Илья усмехается. Смотрит своими глазищами в полумраке, взгляд туманный, а единственная эмоция – сожаление.

–Ты меня ещё и упрекаешь в чём-то? –стряхивает пепел на бетонный пол.

–Только в том, что ты боишься себя.

–Не понимаю, о чем ты. –Денис в глаза смотрит долго. Злится, одними губами произнося «пошел нахуй». И это первый раз, когда Илья видит его настолько разбитым.

–Было бы лучше, если бы ты и правда не понимал, –Цепляется за перила, впиваясь ногтями в окрашенное дерево, выдыхает, опуская голову, –То, что было, это же не моя фантазия?

Так тяжело произносить слова Денису ещё не приходилось. Его это душит – фантомной рукой ближе к артерии.

Илья тушуется – ответить нечего. Загнанный взгляд, страхом окутанный, отводит куда-то в сторону, лишь бы на Дениса не смотреть.

–Я не знаю, что ты там придумал, –пытается не выдать подрагивающий голос, –Я не такой.

–Какой? –Усмехается, а боль по всему телу расходится – и это хуже физической, –Скажи это.

–Я нормальный, –Почти кричит, срываясь.  А смотрит все также – с сожалением, –ясно?

Денис, будто,  не чувстует ничего. Усмехается в который раз, обводит взглядом подоконник и поднимается по лестнице – посмотреть в глаза. Они не говорят об этом прямо и конкретных слов не произносят – это тяжело.

–А я, значит, ненормальный? –Начинает тихо, подходя вплотную: Илья уже стал напротив, пялясь и расправляя плечи. А потом Денис выходит из себя, –Ты меня уже заебал! Каждый раз ты напоминаешь мне, что я какой-то не такой, а сам, блять, не лучше.

И переходит на слёзы – скатывается всего пару по красным от гнева щекам.

–Хватит! Какого хуя ты меня вечно монстром выставляешь? Я тебе ничё плохого не сделал! –И ноги вот-вот не выдержат напряжения. Илья начинает задыхаться, в голове только строка бежит о том, как ему страшно, –Я всеми силами в себе эту хуйню подавлял, а ты меня доконать решил?

–Да потому что ты даже себе не можешь признаться! –И хватает его за грудки, смотря в глаза, –Ты видишь мир не своими глазами, ты сам говорил, что они тебя к этому приучили, –И рукой тычет в сторону квартир, –И после того, что он с тобой делал, ты всё равно в это, блять, веришь.

–Это не нормально, как ты не понимаешь? –Илья кричит прямо ему в лицо; перехватывает чужие руки, и видя, как Денис плачет, хочет заплакать вместе с ним, –Мне мерзко от себя, я не могу.

Денис вырывается из чужой хватки, и увесистая ладонь обдает жаром щеку. Он запинается в слезах, желая что-то сказать, но получается лишь смотреть, как Коряков в удивлении смотрит на него – не ожидал.

–Ты достал меня. Можешь продолжать вести себя, как последний придурок, ненавидеть себя и потакать отцу, с меня хватит. –Выплевывает, уходя.

А Илья провожает взглядом, начиная плакать.

И уже в своей квартире Денис с остервенением разбрасывается вещами в истерике. И на следующий день в школу не приходит.

***

Илья шатается по школе, в надежде побродить в одиночестве. На него за день даже паника пару раз накатывала – за Дениса переживает. И раз тот вчера его посмел ударить – значит дела совсем плохи.

Он идет, ежась от холода, за школу – там уже поджидает Ариша, ненавязчиво предлагая место рядом.

–Ты чего такой молчаливый? Это первый вопрос, –Осматривает: вполне себе целый и невредимый, –И как это связано с отсутствием Дениса? Это второй.

–Никак не связано, ты чё, –Илья закуривает, прикрывая глаза – воспоминания снова наваливаются, –И я не знаю, что с ним.

–Ну-ну, –Улыбается, скорее по-злому, но не говорит ничего, –Можешь не говорить. Я всё равно потом узнаю, –Она хлопает себя по коленям, стряхивая пепел на снег, –Мне помощь твоя нужна.

Илья хмурит брови в непонимании и переводит взгляд на Аришу.

–Меня Артем позвал на День Рождения завтра, я сказала, что буду с тобой.

–Зачем? –Он выпадает – Артему он не так давно нанес как моральную, так и физическую травму, –Он же меня боится.

–Брось, все уже забыли. Я просто попросила его не пиздеть ничего, –улыбается, –И сказала, что без тебя не пойду.

–Так зачем я там?

–А кто меня доведёт до дома? –И, выбрасывает окурок, поправляя волосы.

–Почему Дениса не взять? –Илья всё ещё не понимает, но заметно расслабляется.

–Я ему предлагала, он написал, что не пойдёт.

–Значит, я запасной вариант? –И оба смеются.

***

Илья косится на чужую дверь, заходя к себе. И становится тошно – от себя, в первую очередь.

Ему жаль, что снова оттолкнул. Но он не может себе позволить другого исхода событий. Не может.

И собираясь на чёртов День Рождения, что больше походит на очередную вписку, он даже в порядок себя не приводит – так и остаётся с растрёпанными волосами.

Арина его хмурое настроение не разделяет, она залетает в квартиру, первым делом выпивая гремучую смесь из непонятно чего. И мечтает забыться – Илье она не может рассказать, что Ксюша отнекивается от встречи, хоть и приехала пару дней назад.

Выводит Илью танцевать вместе с остальными и забавно танцует, поднимая тому настроение. Коряков даже позволяет себе немного выпить – буквально два стакана, которые не берут, но немного расслабляют.

Артем только подальше держаться старается и, отводя глаза в сторону, перекидывается с Вовой стандартными фразами.

Днём Рождения это и правда не назовешь: все пьяные, бегают по квартире, круша все на своём пути, кто-то даже прыгнул в сугроб со второго этажа. но, по крайней мере, всем весело.

Ариша напилась изрядно – она шатается и улыбается не своей улыбкой, устало ложась на диван возле Нели.

А Илья выходит покурить, не желая Арину поднимать – ей нужно немного отдохнуть. И права ведь была – тащить её и правда придётся.

Коряков вглядывается в окно в чужом подъезде, сидя на ступеньках и подложив под себя куртку. Он слышит слабые шаги – к нему подходит Артем с Ваней, задорно улыбаясь. Достают свои сигареты, переглядываются, пока он изучает их лица.

–Коряков, ты еще даже никого не ударил, –Ваня затягивается – он говорит это по-доброму, –Похвально.

–Когда меня не трогают, я никого и не пизжу, –Он задумывается: ложь. Но себе не признается никогда. –Да, Артем?

Артем смотрит на него, улыбаясь, как чеширский кот.

–Ну, я тогда спизданул, не подумав, –выставляет руки, –Я ж не знал, что ты так взбесишься. Больше не буду.

–Вот и славно, –И поднимается, кидая бычок куда-то в сторону, –С Днём Рождения.

Он бредёт обратно, и заходя в тёплое помещение, первым делом хочет найти Аришу, но той нигде нет. Он обходит комнату, как дурак поднимая подушки, непонятно зачем. Ищет в ванной, кухне и даже на балконе в гостинной, не понимая, куда та запропастилась. Коряков даже выходит в коридор, чтобы посмотреть, не ушла ли, но все вещи на месте.

И, переступая через все нормы морали, он подходит к родительской спальне – по негласным правилам туда никто никогда не заходит.

Музыка бьёт по ушам, и прислушаться не получается, а остальные задорно танцуют в гостинной.

Илья, всё же, приоткрывает дверь, и выпадает от шока. Он слышит только сдавленное мычание Ариши и видит Вову, который практически лежит на ней, коленом придавливая живот и закрыв рукой рот.

И воспоминания накатывают – всё тот же Новый Год, все те же четырнадцать лет. А ненависть к Вове растёт в геометрической прогрессии.

Арина пытается кричать и вырываться, но он сильнее в два раза и крупнее раз в пять. Она только мычит, пока он пытается расстегнуть джинсы.

Илья за пару секунд подбегает к кровати, за шкирку оттаскивая его и бьёт в районе челюсти со всей дури. У Вовы в глазах ярость, он пьян неописуемо, но не шатается – всё ушло в гнев. Пока Илья его держит, он пытается вырваться из цепких рук обратно, а Ариша старается отдышаться, скатываясь с кровати и забиваясь в угол рядом.

–Да ты заебала меня, мразь! –Он орёт, пока Илья оттаскивает его ближе к двери, чтобы Арина могла хотя бы встать, –какого хуя ты ломаешься? Чё тебе не так?

–Съебись отсюда! –Коряков только сильнее хватает его руки, больно заводя за спину и он морщится, но слов будто не слышит.

Он успокаивается, уже спокойно стоит, скалясь. Коряков всё ещё его держит, но уже не так сильно. А вот разорвать ему глотку вполне хочется. Он только разводит руками, глядя пьяными глазами на Аришу, которая заходится слезами, сидя на полу.

–Да не нравишься ты мне, придурок, –заикается, обнимает колени руками и боится, что он снова подойдёт.

–Почему, блять? –Кричит с новой силой – это точно пьяная истерика.

И Ариша не выдерживает, она вся содрогоется, вскрикивая, когда он снова пытается вырваться к ней.

–Да потому что я лесбиянка! –И захлебывается слезами, заглядывая ему в глаза.

Вова выпадает, Илья и вовсе его отпускает, произнося тихое «что?». А парень только за голову берётся, проводя по волосам обеими руками, и выходит из комнаты, говоря «Блять.»

Илья так и остается стоять на месте, изучая Шикину взглядом. Та грустно усмехается, кое-как встает, открывая двери на балкон, что сразу возле кровати, и вынимает пачку сигарет из заднего кармана.

Илья долго ещё стоит в ступоре. Он медленно заходит к Арише, видя, как та сидит на полу, поставив рядом пепельницу.

Присаживается рядом и не решается ничего сказать – в его голове стены рушатся.

–Что, отпиздишь меня? –Ариша усмехается, пьяно зыркая.

–Да нет, –Илья подкуривает, оставляя раздражение на заднем плане – теперь играет интерес.

–Не ожидал, да?

–Не ожидал. –Кивает, оглядывая ту: волосы в разные стороны, а сама всё ещё плачет, –Это же, –Не договаривает, потому что его перебивают.

–Не по понятиям. –Снова усмехается, –Не переживай, я своё уже отхватила. Меня в старой школе и ногами пиздили, и головой в унитаз окунали, от меня даже мать почти отказалась, –Шмыгает носом, но говорит спокойно. И Илья морщится.

–Отказалась?

–Она со мной не говорит с тех пор, как узнала, –Ариша затягивается вновь, смотря на Илью, и начинает плакать с новой силой, –А я ничего с собой поделать не могу. Не нравятся мне парни, понимаешь? Я пыталась, –Скорее пищит, нежели говорит и запинается через слово, –Не помогло.

Илья подвигается ближе, обнимая ту и притягивая к себе. Она плачет ему в плечо, пока Коряков гладит её по волосам.

Ариша успокаивается спустя пару минут. Закуривает снова и её в этом Илья поддерживает.

–Как ты поняла? –Вырывается неожиданно, будто и не хотелось произносить.

–Она мне просто нравилась и всё. Ничего необычного – хочешь поцеловать, так целуй. Я, правда, сначала боялась очень. А потом как-то похуй стало. Я уже всё, что могла проебать, проебала.

–Это, наверное, сложно.

–Не тебе ли знать? –Ариша снова смотрит на него. Изучает реакцию – смятение.

–Ты о чём? –Илья чувствует себя так, будто из него остатки души сейчас вывернут. И сердце начинает колотиться с бешенной скоростью.

–Блять, Илиль, пожалуйста, не притворяйся дураком, –Ариша злится. –Я вижу, как ты на него смотришь.

–Блять, –Только лицо в руки прячет, –Да сложно это всё.

–Что сложного? –Непонимающе поднимает брови, возмущаясь.

–Он меня поцеловал, –И Ариша выпадает в шок, –А до этого я его, –Коряков, наконец, поворачивает голову, смотря в глаза – там удивление, шок и сожаление. –А я...

–Ударил?

–Нет, –Вертит головой, желая заплакать, –Просто сделал вид, что ничего не было.

–Значит, ещё не всё потеряно, –Хлопает по плечу, а тот смотрит в окно, думая о чём-то, и подрывается с места.

–Дойдёшь сама.

Ариша только улыбается.

Выбегая из комнаты, Илья берёт чужой стакан, залпом выпивая намешанную водку с соком, и подлетает к Артему.

–Вова где?

–Ушёл, –Тот непонимающе смотрит, как он наспех одевается и натягивает ботинки.

И старается идти так быстро, что даже подскользнуться не страшно.

Илья добегает до двери, пару минут мнётся, хочет заплакать – ему всё ещё сложно.

Но он остервенело бьёт костяшками по косяку, алкоголь накатывает только сейчас и то не сильно, это прибавляет смелости, что-ли.

Денис подскакивает от стука – он знает, кто это. Но открывать не хочется. За эти два дня он обдумал многое – и ему больно так, что лучше бы отключить способность мыслить.

Не хотелось даже вставать, Илья, который стал самым близким человеком всего за пару месяцев, попросту считает его больным. И ещё страшнее то, что он врёт им обоим.

–Денис! –Тот уже крупно плачет, третью минуту безостановочно колотя чертов косяк, –Я же знаю, что ты там. Открывай, блять.

–Проваливай, –Доносится усталым сиплым голосом, —Хватит меня мучить! –тоже кричит, а слыша слабые всхлипы Корякова становится ещё больнее.

–Открой, пожалуйста, –Но тот молчит. Илья устало стучит снова, опуская голову и заходится по-новой, –Денис!

–Открой, прошу, –Тянет устало, приваливаясь на дверь всем телом.

Слышит щелчок.

Проходит через порог незамедлительно, слёзы катятся по щекам, он смотрит Денису в глаза – наполненные болью, загнанно метающиеся по лицу Ильи.

Илья поспешно захлопывает дверь, и Денис оказывается к ней спиной.

–Прости меня, –Хнычет, беря его лицо в свои руки, –Я такой долбаеб. Пожалуйста, –Гладит большим пальцем по щеке, дышит часто, пытается привести в норму дыхание. И Денис начинает плакать вместе с ним, гладит чужие руки, всё ещё не выпускающие его лицо, –Прости.

Илья наклоняется вперед, целует того – прикасается губами, захватывая чужие губы, но движения такие быстрые, что раз за разом ноги Дениса то и дело подкашиваются. Они оба дрожат.

Коряков обнимает, крепче сжимая, а тот гладит его по голове, всхлипывая.

–Ты доведешь меня до белого коления, –говорит куда-то в ухо.

–Я знаю, знаю, –Слёзы стекают по щекам, –Прости меня. Мне сложно, очень.

–Я знаю.