социум

Денис суетится, ёрзая на месте. Ворочится, нависая над телефоном, что стоит на громкой связи. И каждый длительный гудок отдается болью в сердце. Трубку никто не берёт.

Это был второй день безответных звонков – хоть за голову берись. Отыскать мать, кажется, невозможно. И Денис впадает в отчаяние.

Он раздумывает, как поступить. Но сознание подкидывает ему картинки с интересным сюжетом: детский дом и его прекрасное времяпровождение в нём.

Поэтому, собирается с силами и натягивает на себя куртку на пару с шапкой, выходя из квартиры.

Спускаясь вниз по улице, Денис осматривает окрестности: в этой части района он не часто бывает. А подходя к месту назначения, морщится, окидывая здание презрительным взглядом.

Это была не просто больница. В простонародье её называли «Трип-дача». Слово жуткое, которое раньше произносили шёпотом, стыдливо прикрывая глаза. Белое здание с ограждением и маленьким садом за калиткой. А на территории все, как на подбор: беременные, с синяками под глазами и колотыми венами, алкоголички в грязных махровых халатах и пришедшие их проведать мужчины. Атмосфера Дениса доводит до ужаса.

Кто-то курит, заливисто смеясь, а кто-то бредёт к бювету через дорогу, набирая воды.

Денис переступает порог, заворачивая в регистратуру. В окне сидит приятная женщина лет пятидесяти, осматривая его с ног до головы.

–Подскажите, –Денис заметно нервничает, переступая с ноги на ногу, и неловко кладёт руки на стойку, –Коломиец здесь лежит?

–В стационаре, что-ли? –Голос женщины оказывается куда неприятнее, чем Денис предполагал, а весь надменный вид только кричит о презрении, –Сейчас.

Пока сотрудница копошится в кипах бумаг, Денис оглядывается – атмосфера этого места его душит. Здесь неприятно пахнет хлоркой, а тётки в белых халатах ходят из кабинета в кабинет.

–Есть такая. К ним в отделение нельзя, могу только сообщить, чтобы вышла к вам, –И читая диагноз женщина тушуется, ослабляя свой гонор, –Вы кем приходитесь?

–Сын, –Денис произносить этого не хочет: уж точно не здесь. Но зная, что по-другому мать могут и не выпустить, переступает через стыд.

–Ждите на улице.

И Денис бредёт на лавочку под зданием. Пытается заглядывать в окна, но там ничего не видно. Краем уха слышит разговоры – там только жаргонный трёп и сплошные маты.

И становится жутко неприятно. От ситуации, от того, что приходится тут находиться и смотреть на это.

Видит её – в махровом халате с накинутой наверх курткой, лицо уставшее, а сама уже подкуривает сигарету, усаживаясь возле Дениса.

–Чего пришел? –Настроение у матери было приподнятым, но ощущение, что она насмехается, не проходило.

–Ко мне органы опеки приходили, –Денис старается быть спокойным, но подавленое состояние даёт о себе знать, а злость вот-вот проснётся.

–Что говорили? –Мать усмехается. Едко так, почти злорадствует.

–Я им не открыл, –Смотрит в чужие глаза пару секунд и не видит в них ничего, –Но они придут снова. Кто-то узнал, что я один живу.

–Да все знают, –Та добротно хмыкается, осматривая Дениса: глаза на мокром месте скоро будут, –А от меня ты че хочешь?

–Поживи со мной, пока проверка не придёт, –Он почти ломается на этой фразе. Что-то хрупкое тонко разбивается внутри и Денис сейчас сгорит от стыда.

–Ещё чего! –И мать веселится. Элегантно стряхивает пепел в своей привычной манере, и всем своим видом показывает, как довольна, –Пусть тебя забирают, раз я такая непутёвая мать. Мне-то что с того?

–Меня сразу не заберут, –Денис до конца не уверен в своих словах, но другого выбора у него не остается. Если мать не может сделать этого из любви к нему, пусть делает из страха, –Нас просто поставят на учёт, а тебя заставят жить со мной. А если они узнают, чем ты занимаешься, –Сглатывает образовавшийся в горле ком и видит, как лицо напротив меняется, а глаза бегают из стороны в сторону, –То могут вообще привлечь, сама знаешь за что.

–И сколько мне с тобой возиться?

–Думаю, недолго, –Денис вздыхает, опуская взгляд, и пялится на свои ботинки, –Они должны скоро прийти. Просто сделаем вид, что мы нормальная семья. Тебя когда выписывают?

–На днях, –Она затягивается дымом, смотря перед собой, –Хорошо, –поворачивает голову, наконец, на сына, –только указывать, как жить, ты мне не будешь. Это не мне надо.

И ёжится от холода. Мурашки бегут по телу – то ли от ломки, то ли от неприятного разговора.

–Ладно.

Денис только дрожит, уходя подальше. И его настроение даже немного поднимается. Это оказалось легче, чем он думал.

***

Денис сидит, раскинувшись на кровати. Листает тик ток, перебирая собственные волосы. На улице уже стемнело – даже звёзд не видно, тучи закрывают.

Он подрывается от громкого стука в дверь, с опаской приближаясь. Но в глазке видит Аришу, и бьёт сам себя по лбу.

В школьной суете и уборке всей квартиры он и вовсе забыл про своих гостей. Та параллельно стучит в соседскую квартиру, держа на руках Люсю.

Денис открывает, осторожно, чтобы не задеть, а на пороге соседней квартиры появляется Илья – в своей любимой потрёпанной кофте.

–Привет! –Радостно набрасывается на Илью, обнимая, –Скучал?

–А ты почаще в таких шапках ходи, не только ангиной заболеешь, –Коряков по-доброму улыбается. Ариша вся в снегу и дрожит от холода. А Денис только смотрит, умиляясь этой картине.

Денис без вопросов заваривает чай всем. Он наблюдает, как Коряков уже запленил собаку в объятиях и затискал до скулежа.

Илья, наконец, присоединяется за стол. И берёт конфету под удивленный взгляд Арины, но лишь хмыкает, глупо улыбаясь.

–Я просто голодный.

И смотрит на Дениса, тихо смеясь.

И вечер проходит как никогда хорошо. Впервые за долгое время. Ариша оставляет Илью с Денисом одних, устало сгребая свои вещи в охапку.

Денис только улыбается, снова предлагая Илье чай. И сидя на уютной кухне вместе, оба понимают, что всё, наконец, как раньше.

–Решил что-то с мамой? –Коряков старается спросить аккуратно. Не хочется рушить такой спокойный момент, но он переживает.

–Да, она пообещала пожить со мной, пока нас не проверят, –Денис в своей привычной манере подгибает ноги на неудобном стуле, а руки прячет в рукава.

–Это хорошо, –Только кивает, думая о чём-то своём.

***

Снег порошит на голову, а Денис только сильнее кутается в шарф. Зимой дорога от школы до дома кажется длиннее.

На улице стемнело, да так сильно, что ни видно ни черта под ногами.

Устало заходит в подъезд, волоча тяжелый рюкзак, и думает, что приготовит на ужин.

Но ключ не проворачивается;

А заходя в квартиру, слышит аромат сладких духов, и тело поневоле слабеет.

–Тебя выписали, –Денис заходит в комнату, не переступая порог, и видит маму – она перебирает вещи, раскладывая их в шкафу.

–Да, –Та не многословна, хмурится, накаляя атмосферу, –Поесть что-нибудь своргань, а то в холодильнике мышь повесилась.

Денис лишь хмыкает, но тащится на кухню, готовя ужин. На часах пять вечера, и предвкушая прекрасный вечер за телефоном и чаем, он с улыбкой на лице варит макароны.

Мама заходит на кухню спустя пол часа, усаживаясь на диване, и рассматривает сына.

А когда Денис ставит две тарелки на стол, без слов принимается есть, только кидая недовольные взгляды. Ситуация ему не нравится. И плачевное положение спасает лишь вкусно приготовленная еда, да сигаретка, скуренная на балконе.

Они не говорят, им попросту не о чем. А если и начнут, то ничем хорошим это не закончится. И Денис это прекрасно понимает.

Он бредёт в комнату, усаживаясь на кровати. И слышит крики за стенкой. Там потасовка, но разобрать он может лишь «эта шлюха» и «скотина», диким женским голосом. И Денис морщится, сжимая телефон сильнее.

Он слышит стук в дверь и подкидывается на месте. А потом мать заходит к нему в комнату, бросая небрежный взгляд.

–Сходи, погуляй где-то пару часов.

–Что? –Денис в непонимании уставился, округляя глаза.

–Свали, говорю, –И складывает руки на груди, повышая голос.

Денис слышит, как она открывает кому-то дверь, и запах перегара режет нос.

Да ладно?

А потом мужской голос и глупое хохотание. И Денис вскипает, выцепливая мать на кухне, пока её очередной посетитель проходит в комнату.

–Ты серьёзно? –Злостно смотрит, хватая за руку, –Ты только вылечилась.

–Рот свой закрой, –Низким голосом, угрожающе, –Вали отсюда.

И ком застряет в горле. Он натягивает ботинки, закусывая губу от обиды и вылетает из квартиры.

И на что он рассчитывал?

На подоконнике на него смотрит Илья, ухмыляясь. Держит в руке сигарету, сидя в своей обычной позе. И заманичиво хлопает на место рядом, грустно улыбаясь.

Теперь они в одной лодке.