социум

Солнце только-только поднималось над горизонтом; в воздухе виднелся первый туман. Погода предвещала ближайшее похолодание – скоро уже и октябрь;

Денису не спится. Он бредет на кухню, заваривая чай; рассматривает пейзаж за окном – деревья с пожелтевшими листьями; думает о предстоящем концерте, и на пару секунд забывает, что выступать боится. Еще больше боится, что выступит плохо. Он ведь так давно не репетировал, быть может, и аккорды-то все забыл.

Плетется за гитарой, бодро переставляя ноги, и усаживается на кровать. Начиная с простого перебора струн, потихоньку привыкает.

Затем вырисовывается простенькая мелодия и Денис подхватывает с большим энтузиазмом.

Он подпевает себе под нос; все-таки, талант не растеряешь.

А за стенкой сжимает кулаки Илья; потому что он и так заснул пару часов назад – всю ночь сочинение писал. И слова не складывались. Сложно написать то, о чем думаешь, если думать не умеешь-то толком.

Утро проходит сумбурно; Илья пытается закрыть уши, но ничего не выходит. Поэтому он только злится и проклинает все живое.

Ден, ну почему ты даже из-под земли достанешь?

***

–Ребята, сначала две сценки, потом стихи, потом еще одна сценка, и потом песня. Все запоминаем. –Наталья Алексеевна бегала по актовому залу, собирая всех в кучу; времени оставалось не так много – три дня. Нужно было успеть подготовить реквизит, костюмы, флешки с музыкой; голова от этого у женщины кипела. Еще и тридцать бунтующих голов – это уже ни в какие ворота. –Все одеваемся нормально, в школьную форму, юбочки для девочек, и мальчики в белых рубашках, а не в толстовках. Все услышали?

Они репетируют по третьему кругу; кто-то устал, кто-то хочет есть, кто-то курить.

Сил у Дениса уже не оставалось; каждый раз, как кто-то забывал текст, они начинали сначала. А пальцы, покрасневшие от металических струн, саднили.

–Коряков, у тебя три строчки, ты их запомнить не можешь? –Взрывается; кипит и швыряет гитару в сторону. Илья только кидает шпаргалку на пол и фыркает.

–Дергаешь по своим струнам, блять, и дергай, –Подходит ближе, угрожающи готовя кулаки; а на деле-то наоборот – сдержаться пытается.

–Коряков, –Наталья Алексеевна бьет сценарием по руке, –Дома будешь так выражаться.

–Буду! –Злится и швыряется, чем придется. Как она догадалась?

И они начинают сначала; через не хочу, через не могу, и через Аришино «у меня голос сядет».

И Илья хочет кого-то разорвать; потому что слова не запоминаются, а еще страшно; это сейчас в зале только они – на концерте колени трястись будут. И он хочет ударить Дена сразу же после репетиции. Ему и так не по себе, а этому сложно пару раз сыграть.

Когда все вместе выходят из актового зала – бегут есть; Ариша утешает всех, мол, хорошо, что вместо алгебры.

А потом они идут в их любимый туалет, потому что кроме Ильи курить не с кем; а одной Арише не нравится. И Денис в искреннем непонимании, как одной может не нравится. А Ариша говорит лишь, что наедине с собой быть она не может. Да и тошно в одиночестве.

–Она меня заебала, –Илья подкуривает; усаживается на подоконник и закидывает голову, –И текст этот заебал. Я вообще выступать не хотел.

–Мало кто хотел, но прикольно же. Можно алгебру прогуливать, –Ариша мягко улыбается, и опирается на стену.

–Еще и рубашка, блять! На кого я буду похож? –Ариша понимающе кивает и закатывает глаза.

***

Денис записывает что-то в свою тетрадь, а Ариша рефлекторно подглядывает. Класс потихоньку собирается на русский.

В кабинете холодно и Ариша ноет, что снова хочет есть. Денис довольствуется редкими лучами солнца, которые попадают на его лицо; прикрывает глаза руками и улыбается;

–Эй, мега-мозг, можешь проверить? –Илья подсаживается на парту перед ними и разворачивает стул на сто восемьдесят;

–О, ты писал? Какая у тебя тема? –Пока Денис нехотя берет практически пустую тетрадь, Ариша вклинивается в диалог;

–Какое у меня любимое животное, –Илья наблюдает за закатывающим глаза Денисом, у которого глаза на лоб лезут и брови вверх поднимаются, и ему хочется того ударить, –Что?

–Дай ручку, которой писал, –Он достает из рюкзака пенал, обыскивая его, а Ариша добавляет, что она надеется, что любимое животное Ильи – это Люся.

–Запятые я расставлю, –Принимает ручку и аккуратно выводит какие-то символы поверх написанного, –«дворняжка» пишется с буквой ж; зачем ты написал, что ненавидишь корейцев?

–Потому что они их едят! –Ариша заливисто смеется; Денис злостно смотрит на Корякова, который не понимает, к чему претензии. –Как можно есть собак? Это же пиздец.

–Согласна, –Шикина перебирает пряди волос; и зевает.

–Ладно, в остальном все нормально.

И Денис отдает тетрадь обратно; звонок на урок безжалостно бьет по ушам и Ариша матерится под нос; урок проходит в относительном спокойствии. За исключением Корякова, который боится сдать свою тетрадь, потому что боится, что его будут оценивать; но Ариша поворачивается и шепчет «Давай!» и он уже не может сдать назад.

А Денис только смотрит грозно, мол, для чего я проверял? И ни капли понимания проявить не может. Только надменность и высокомерие. И это так злит, что хочется его опрокинуть прям на эту парту.