социум

–Хорошо, давай сначала. –Смотрит исподтишка и уже практически вздыхает, –Эти скобки ты открыл, вот эту двойку под корень засунул, а потом вот эти числа перемножил, –Пальцами чертит по коряво выведенным цифрам; нависает над Ильей.

Комната окутана теплым светом лампы; она откидывает их тени на стену и Коряков ненароком засматривается – пальцы Дениса плавно перемещаются; длинные, тонкие.

–А как это теперь решать? –И сам уже понимает, как жалко выглядит; но не выходит считать, совсем никак.

Денис сдерживает себя; потому что Илье нужно больше времени или, быть может, он плохой учитель; в любом случае он пытается проявить все свое понимание;

–Так, хорошо. Здесь мы должны сократить дробь, –Зачеркивает что-то; и даже записывает после знака «равно», –А теперь просто поделить.

–Тут я справлюсь, –тянется за Дениса, который уже успел присесть на стол.

–А без калькулятора? –Отбирает, поднимая вещицу вверх; и дергает бровями.

Слабо?

Коряков рефлекторно тянется сперва; а потом понимает, что не принять вызов нельзя; у Дена – нет.

Смотрит прямиком в голубые глаза и усмехается; кивает и берет ручку.

–Ты меня бесишь, –Приговаривает себе под нос каждый раз, как тот с него потешается. Но покорно выполняет, сам не зная, почему.

Они ведут себя крайне странным образом; Денис старательно не замечает убитого взгляда, синяков и криков из соседней квартиры; хотя, кажется, с этими криками и себя похоронить готов, лишь бы больше не слышать;

Илья делает вид, что не срывается каждый день: не крушит все вокруг и не пьет, чтобы уснуть.

Их времяпровождение – сущие уроки; скука и печаль. Потому что Денис дотошен до мелочей – даже на помарки смотрит с отвращением. И потому что Илья первый свой букварь скурил; путает элементарное и переспрашивает по несколько раз.

Но, все же, теперь у Корякова есть возможность проводить пару часов в относительной тишине; а квартира Дениса наконец обрела хоть какую-то живую душу, помимо хозяина.

Илья дописывает; он, наконец, поделил. И это ой как приятно – потому что Ден смотрит с одобрением;

Впервые.

Хочется заплясать от удовольствия.

–Молодец. –Устало потягивается, полностью садясь на стол; –Не боишься завтра? –Намекает на выступление; на двери шкафа висит выглаженная рубашка;

–Пиздец боюсь, –Откидывается на спинку стула, вытягивает ноги. –Я забуду весь текст.

И страшно; и неприятно от себя; и тошно.

Устало вздыхает.

–Ну, давай порепетируем сейчас, –Встает, ища на столе распечатанный сценарий, –Я буду за Вову говорить.

У Ильи выходит хорошо; Денис думает, что Корякову с ним комфортно. От этой мысли становится не по себе – слишком уж близко он подпустил. Потому что это ненадолго; это сейчас все хорошо, а потом он вновь разозлится из-за чего-то и всё встанет на свои места. Но думать об этом не хочется; в конце концов, не то, чтобы Коряков был важным элементом жизни. Он то есть, то его нет; и Денису переживать не стоит – Илья не способен ни ценить, ни уважать. Так что, это, пожалуй, разовая акция. Коряков не дурак – к экзаменам-то готовиться надо.

–Видишь, все получается, –садится на кровать, складывая ноги по-турецки; –Не нервничай так, а то запоришь выступление, –А сам боится еще больше.

–Давай, еще сейчас расскажи, –Злится; не может Ден так просто похвалить.

–А в чем я не прав? –Непонимающе смотрит, недоволен; разве он не правду сказал?

Объяснить ему что-то кажется невозможным; словно со стенкой говорить; поэтому, Илья только ухмыляется.

–Ты такой самовлюбленный, –выплевывает, словно обжигая. И Денис ненароком задумывается.

–А кого мне любить?

И смотрит злостно-злостно. Мол, а ты кто, чтобы меня жизни учить?

–А ты себя любишь, что-ли? –Складывает руки в замок и смотрит с насмешкой, –Нахуя тогда режешься?

И Денис будто падает; поднимает глаза – а в них гниет что-то; и ненависть подбирается выше.

–Кого любишь ты, когда ревешь пьяный на чужой могиле? –Загорается, как спичка, –И когда тебя отец пиздит?

Зеленые глаза наполняются кровью, кажется; сжимает кулаки; считает до десяти. А в груди больно так, будто нож воткнули. И дышать тяжело.

–Завали ебало, блять, –Угрожает, а сам в обморок хочет упасть, настолько ноги подкашиваются. –И отца моего не трогай.

–Не я это начал, –Кидает листок на кровать. Внешнее спокойствие подводит – нога начинает трястись.

–Ты даже минуту не можешь быть хорошим человеком.

–А ты у нас, видимо, премию мира получал, –Скалится; отворачивает голову, чтобы не видеть обиженных глаз, –Я не могу быть хорошим человеком с теми, кто меня пиздит.

–Если бы ты не вел себя, будто лучше других, никто бы тебя не трогал.

–Я и не веду себя. –Думает, сомневается, –Думаешь, легко, когда у тебя мать шлюха и отец наркоман? Я до сих пор хожу и на меня пальцем тыкают. Про твоих дружков вообще молчу. У меня никого нет и никто меня защитить не может. –Изнеможение; ненависть. Илья только вздыхает, тяжело это; понимать, осознавать и сожалеть; потому что уже поздно, на самом-то деле. –Побудь на моем месте, а потом уже пизди что-то.

–Я не понимаю, –Уже с сожалением; с печалью и какой-то растерянностью, –Так сложно отпустить? Ты не можешь просто перестать выебываться и начать новую жизнь? Ты же такой умный, блять.

–Тебе так легко говорить. Сам-то можешь?

–Похуй, –Не поймет; не удосужится даже подумать об этом; Илья знает, что ему, кроме себя, плевать на всех и каждого, –Давай, сделаем русский и я пойду.

И зыркают друг на друга; болезненно говорить на разных языках; Илья даже задумывается немного – он ведь никогда родителей Дена не трогал; значит, это был кто-то другой. Даже для Корякова это низко. А Денис хочет убить в себе что-то живое; потому что он снова не сдержался; снова надавил на больное, как и всегда, хоть и обещал себе больше так не делать. Ариша ему говорит, что все заслуживают добра и любви. Денис Арише верит, потому что у той много друзей, внимания и счастья. И Денис отчаянно обещает себе тоже стать счастливым.

Они теряются в грамматических основах и поговорках. Вместе пишут задание и даже разбирают пару пробников; Илье русский дается лучше остального; Денис думает, что все, что они могут делать вместе – это уроки. И от этого становится смешно.

***

Все бегают и суетятся, расставляя стулья и аппаратуру; кто-то повторяет слова, кто-то настраивает инструменты; их класс орет больше всех – потому что они впервые выступают; и это важно для каждого.

За одиннадцать лет только сейчас общий язык нашли; и только сейчас осознали, как им этого не хватало. Словно стая, превратились в друзей-на-одно-мероприятие, но все же, сблизились.

–Блять, мы опозоримся, да? –Шикина смеется. То-ли защитная реакция, то-ли мандраж.

–Все будет хорошо, не парься. –успокаивает, а сам нервничает.

В их импровизированную гриммерку, которую они устроили на подоконнике за кулисами, заходит статный на вид парень с широкими плечами; он, вроде как, из параллели;

–Вы выступаете четвертыми, после девятого класса, –Поправляет свой костюм, рассматривает ребят пару секунд и уходит.

–Мы должны выступить хорошо, а то Наталья Алексеевна нам оценки занизит.

Наталья Алексеевна, к слову, бегала по сцене туда-сюда и собирала всех в кучу.

Где-то Неля с Лерой красились, где-то Вова укладывал волосы;

–Я и не знал, что мы можем выглядеть прилично, –Обмолвился Денис, окидывая взглядом одноклассников;

В зал зашел Коряков и Ариша ткнула пальцем, ударяя Дениса по плечу; он был в белой рубашке; с галстуком, и пиджаком сверху, ему безумно шло, Денис не отрицал, ему правда понравилось; он подошел прямо к ним, кидая рюкзак на подоконик.

–Илья, ты похож на какого то бизнесмена, –Ариша ярко улыбнулась и осмотрела того еще раз с открытым ртом.

–Заткнись, –Закатил глаза и кратко выдохнул. Шикина рассмеялась, и Илья даже улыбнулся.

Денис только думал, как в человеке может сочетаться грубость и элегантность так негармонично; как можно выглядеть, словно ангел и раз за разом обрезать свои крылья?

–Да я б сама тебя трахнула, клянусь, –Ариша не унималась; её веселило все на свете, но больше всего – злой Илья; потому что это и правда было забавно – смотрит исподлобья, закатывает глаза, но, по правде, на Аришу он по-настоящему никогда не злился;

После короткого «господи» Денис и сам начал смеяться; его забавляло смущение Корякова. И только Ариша могла его заставлять краснеть.

–Что? Это комплимент, вообще-то!

Илья только отмахивается и улыбается; не может он на Аришу злиться.

Они садятся на подоконник, дожидаясь своей очереди; концерт начинается, играют фанфары и первый номер проходит под бурные аплодисменты. Благо, можно свободно говорить, ведь они далеко от сцены и их никто не видит.

К ним подходит Вова и еще пару одноклассников, говорят, что Ариша будет выходить из другой кулисы и забирают её. А Неля усердно расчесывает и красит губы.

Объявляют их класс, Вова уже машет из другой кулисы, чтобы Илья был готова. И он понимает, что не готов ни разу.

Колени начинают подкашиваться, и он устало проводит по волосам.

–Давай, иди, –Подталкивает в спину Денис, –Все будет хорошо.

И он выходит, проговаривая текст, заученный до дыр, на самом-то деле. Денис только гордо улыбается, понимая, что пора брать в руки гитару. Зал одобрительно хлопает – выступают они хорошо; Наталья Алексеевна довольна – её детки, наконец, расцвели.

Илья забегает обратно на негнущихся ногах – натянут, как струна и руки трясутся.

–Я сейчас блевану, –Опирается руками на подоконник, выдыхает громко, –Давай, готовься.

Пока одноклассники играют еще две сценки, Денис вешает гитару на себя; теперь и он хочет блевать. Ариша только держит кулаки показательно, и пусть между ними целая сцена, Денис чувствует её поддержку.

Наконец, и она выходит; они все подпевают Арише, держатся за руки и по залу проходит волна восторга: это очень искренне. Про школу, про детство, про любовь; и Денис хотел бы сказать, что любовь витает прямо в воздухе.

***

–Боже, это закончилось! –Счастливо улыбаются и обнимаются всем классом.

–Ребята, вы у меня просто умнички! –Наталья Алексеевна подбегает к ним уже после концерта, когда они собирают свои вещи, –Все ко мне в кабинет.

Она купила для них пять тортов и заварила каждому чай в стаканчик; это настолько мило, что Ариша плачет и говорит, что она лучшая. Наталья Алексеевна плачет вместе с ними.

–Вы у меня впервые такие дружные, я вами очень горжусь, –Они сидят полукругом, кто-то даже в обнимку, сдвинув две парты посреди класса. –Хоть под конец выпуска я узнала, что вы у меня еще и талантливые!

Все смеются; их берет гордость – самая настоящая.

Илья только улыбается и впервые начинает думать, что что-то налаживается. Ден сидит, приобнимая Арину и внимательно слушает.

Хочется в этом моменте раствориться; и чтобы так было всегда – спокойно.

Уже собираясь расходиться, Вова напоминает, что сегодня всех ждет у себя. Он скидывает адрес в беседу класса и обещает веселый вечер;

Ребята возвращаются втроем - переодеться из этого убожества; Ариша идет к Денису, потому что домой идти нет смысла - её одежда с собой. Илья молча топает рядом, слушая веселые рассказы Арины.