социум

Сердце, кажется, пропускает пару лишних ударов в секунду, ноги немеют, а руки так и застывают в сладкой неге;

Денис только слышит хлопок двери и открывает рот; хотя по правде говоря, он его и не закрывал.

Илья только что поцеловал его. И страх подбирается ближе, застревая комом где-то в районе грудной клетки.

Он не верит. Сначала ему кажется, что привиделось; потом, ощущая на губах фантомное прикосновение, мурашками разносящееся по телу, вздрагивает и непонимающе вертит головой.

Он пьян; он не всерьёз;

Хочет спрятаться, укрыться и больше никогда Корякова не видеть; потому что страшно и неловко.

Денис бы принял это как данность, но это был Илья, который еле способен кому-то улыбнуться. И от такой искренности хочется удушиться. Потому что Ден понимает – нельзя привыкать к теплу. И доверять никому тоже.

Особенно Корякову, который даже толком и не уважает-то его.

И это всё кажется каким-то розыгрышем или насмешкой, но Илья так трепетно заглядывал в глаза и так нежно хватался за шею, что Денис готов поверить в реальность произошедшего.

Ему проще притвориться, что ничего не было, чем разбираться в мотивах;

Зачем и почему.

Он не хочет чувствовать или пытаться; даже если и прокручивает этот момент уже в десятый раз.

Он медленно плетётся к себе домой, а засыпая, открывает глаза каждый раз, морщась от воспоминаний.

И сложность мигом окутывает с ног до головы; потому что он уверен – теперь будет сложно;

Но это было так тепло, что сожаление разбивается о мысли.

***

Илья устало опускается вниз по стене и трезвеет мгновенно; он от себя не ожидал.

Тихо всхлипывает и ненависть к себе подбирается с такой силой, что можно сдохнуть.

Это неправильно; нездорово.

Это нужно искоренять, уничтожать и ненавидеть;

И Илья готов возненавидеть себя и зарываться в подушку, роняя горячие слезы с остервенением.

Он только в крупной дрожи укрывается с головой одеялом и тихо-тихо плачет; совершать ошибки – его способность.

На утро слабо, почти болезненно перебирает ногами, выходя на турники. И много думает, выгоняя из себя ересь.

Подтягивается;

Раз – Денис должен забыть или притвориться, что этого не было;

Два – Илье от себя мерзко настолько, что хочется плакать;

Три – его больной мозг лучше разбить к чертям о камень;

Четыре – если кто-то узнает – он в живых не останется;

Пять – стереть кулаки в кровь – меньшее наказание из всех возможных;

И он одичало бьёт по твёрдой коре дерева;

Плачет взахлёб и чувствует, как гниёт.

***

К Денису больше не приходит, не стучит костяшками по косяку и не сидит рядом, слушая рассказы Чехова: он только заходится в ненависти и прячет взгляд ото всех – настолько стыдно; два дня размышляет, почему это сделал. Было любопытно, хотелось;

Но разве кому-то адекватному хочется такого?

Пожалуй, Денис его ненавидит; он разрушил всё одним движением, и, кажется, нет пути обратно.

Ариша добродушно зовёт его гулять с Люсей, но он отказывается; и тогда разозленная Шикина стучит уже в обе квартиры одновременно, заставляя столкнуться их почти что лбами.

–Вы ахуели? Что значит, никто из вас гулять не хочет? –Денис лишь стыдливо прячет взгляд, опуская голову и мнётся с ноги на ногу.

–У меня настроения нет, –Оправдывается Илья, супится от напора Ариши и хмурит брови.

–Значит, появится, –Та лишь непонимающе переводит взгляд с одного на другого и качает головой, –Все на выход.

Они идут по лесной тропе и изо всех сил стараются сделать вид, что всё нормально;

Денис напрягается всем телом каждый раз, как Илья оказывается ближе, чем на метр.

И Денис бы мог спокойно забыть, не обращать внимания или списать всё на алкоголь; он это почти сделал. Но это был его первый поцелуй в жизни.

Илья только с собакой говорит, и устало бредёт за остальными;

–Что на вас нашло? –Ариша разводит руками, обижаясь, –Вы поругались?

–Нет, мы не ругались, –Денис слабо улыбается в усмешке и Илья хочет ему врезать;

–Всё у нас нормально.

Нормально. Так, как и было всегда. Потому что ничего не произошло.

И Коряков так запутан в себе, что сейчас завоет. Но он только слабо улыбается и наблюдает за Денисом, который ему кивает.

Они заходят на чай к Денису, Илья по-прежнему отказывается от конфет.

Атмосфера налаживается в неудачных шутках Ариши, с которых сыпятся все и в ненавязчивом обсуждении предстоящей учебы.

–Короче, походу, ко мне подкатывает Вова, –Ариша откидывается на стул, и выставляет экран телефона перед друзьями.

Денис давится конфетой, поспешно отворачиваясь, а Илья громко произносит «Блять» и разворачивает телефон обратно к Арише.

–Это его хуй, –Еле сдерживает смех, забавно играясь бровями, –Я вот думаю, он на что-то намекает?

В ответ лишь несётся отчётливое «мерзость» и «зачем ты это, блять, показала?». И они все смеются.

–Я не знаю, как ему объяснить, что мимо, –Денис лишь понимающе кивает, –Он слишком настойчивый.

–Просто пошли его нахуй, –Добавляет Илья, не видя никакой проблемы.

Ариша уходит под вечер, и накаляющая атмосфера давит.

Они пытаются говорить нормально: об учебе, Арише, Люсе; но в голубых глазах Илья видит целую пропасть из вопросов и крадущуюся медленно злость.

–Можем сделать пару вариантов из решебника, если хочешь.

–Я не против, –Илья хочет говорить с ним дольше и видеть, что тот не считает его мерзким.

А Денис осторожничает; он уже догадался, что тот все помнит, но если ему будет легче просто закрыть на это глаза – Денис готов пожертвовать всей кипой чувств, что сейчас копятся внутри.

Они сидят, разбирая задачи, и Коряков не может не смотреть на длинные пальцы, крепкие руки и плавные движения.

Он тонет в его глазах;

Медленно анализируя, сможет ли избавиться от мысли, что хочет прикоснуться и оказаться ближе.

Между ними страх испортить и без того нарушенные отношения;

Но Денис берёт инициативу в свои руки, заботливо выпытывая-отрезая пути отступления:

–Почему ты такой поникший? –И Илья хочет у него спросить то же самое, но только потирает лоб устало и громко вздыхает. Денис без слов понимает и не хочется разбивать его ещё больше, –Что было, то было. Просто забудем.

И Илья смотрит с благодарностью. Позади рушатся стены, задаваясь все новыми вопросами, и всё летит к чертям, но он лишь кивает и вот-вот заплачет.

И сложно делать вид, что всё так же, как раньше. Потому что на языке до сих пор его вкус и руки хотят обнять.

И от этого нужно избавиться. Запретить себе думать, перестать представлять. Это просто Денис.