Chapter 13
Смирнова ухмыльнулась, наблюдая за реакцией Кульгавой, и, довольная, вернулась к компании друзей.
— Что ты только что устроила? — с недоумением спросила Лейла, глядя на неё.
— Ты же буквально пару минут назад говорила, что у тебя с Олегом всё хорошо, — добавил Герман, всё ещё не до конца осознавая, что только что произошло.
— Тупицы, — закатила глаза Смирнова. — Я ещё на следующий день после той ночи поговорила с Дашей, так что давно уже обо всём знаю.
— Тогда зачем ты ей соврала? — Лейла скрестила руки на груди.
— Хотела вывести на эмоции, посмотреть, что она будет делать с Дашей дальше.
Ключевская внимательно посмотрела на подругу, а затем хитро улыбнулась.
— А мы на секунду поверили. Но с чего вдруг ты решила помочь Кульгавой?
— Не Кульгавой, — фыркнула Смирнова. — Она меня вообще-то раздражает. Но позволить Даше страдать я тоже не могу. Всё-таки мы снова друзья.
— Ах ты хитрожопая, — хмыкнул Герман, качая головой. Но, несмотря на удивление, он чувствовал, как некогда разорванные связи внутри их компании начали восстанавливаться.
...
Через пару часов вечеринка окончательно вышла из-под контроля. В воздухе смешались алкоголь, сигаретный дым и чужие духи. Кто-то всё ещё пил, кто-то уже валялся на диване, отключившись. Лейла смеялась с какими-то новыми знакомыми, Ника легко влилась в чужую компанию.
А Молчанова, стоя у стены с бокалом колы, чувствовала себя совершенно чужой. Она украдкой искала взглядом Кульгавую. Соня всё так же стояла в стороне, сжимая стакан, и выглядела так, будто в любой момент готова была развернуться и уйти. После той ночи они так и не поговорили. Да и что тут скажешь, если Соня избегает даже встречаться взглядом?
— Даша, ты вообще веселишься? — вдруг раздался голос Лейлы.
Она подошла незаметно и теперь пристально смотрела на подругу.
— Очень, — буркнула та, делая вид, что с сарказмом отпивает из стакана. Ключевская скептически вскинула бровь.
— Ты хоть пыталась с ней поговорить?
— Нет, и не буду, — сухо ответила Молчанова.
Лейла тяжело вздохнула, качая головой.
— Может, это твой шанс. Она же здесь, да? Подойди. Узнай, что ей нужно.
— Не хочу, — отрезала Даша.
— Не хочешь или боишься?
Молчанова сжала бокал крепче, молча уставившись в пол. Лейла попала в точку. Конечно, она боялась. Боялась снова услышать молчание в ответ. Снова ощутить ледяное безразличие.
— Это бессмысленно, — наконец выдавила она. — Если бы Соня хотела что-то сказать, она бы уже сказала.
Лейла какое-то время молчала, словно решая, стоит ли настаивать, а потом просто кивнула.
— Как знаешь. Но если вдруг передумаешь...помни я всегда рядом.
С этими словами она скрылась в толпе, оставляя Дашу одну.
Молчанова снова оглядела комнату. Музыка гремела, кто-то громко смеялся, кто-то уже спал на диване. Смирнова сидела в кругу, что-то оживлённо рассказывая, а Кульгавая...Кульгавая смотрела прямо на неё. Даша замерла. Их взгляды встретились.В груди что-то болезненно сжалось. В этот момент кто-то громко объявил:
— Ну что, правда или действие?
Толпа радостно зашумела. Кто-то пододвинул пустую бутылку и крутанул её.
Даша не отрывала взгляда от Сони. Та стояла все так же напряженно, не спеша присоединяться к игре.
— Даша, пошли, — крикнула ей Ника, уже садясь в круг.
Молчанова колебалась.
— Или боишься? — поддразнила Смирнова, ухмыляясь.
Даша стиснула зубы.
— Я не боюсь.
И, прежде чем успела передумать, шагнула в круг.
Игра шла уже минут двадцать. Кто-то признался в своих детских страхах, кто-то исполнил нелепый танец. Атмосфера становилась все более раскрепощенной. Когда бутылка крутанулась в очередной раз, Даша даже не сразу поняла, что она указывает на неё.
— О, Молчанова, твой выход! — ухмыльнулась Смирнова. — Правда или действие?
Даша перевела взгляд на Соню, которая сидела напротив, задумчиво глядя в бок.
— Правда, — выдохнула она.
— Отлично, — улыбка Смирновой стала шире. — Правда ли, что тебе кто-то здесь нравится?
Тишина.
Кто-то прыснул от смеха, кто-то с интересом выжидал. Даша сжала руки, чувствуя, как внутри все переворачивается. Она могла бы соврать. Могла бы отшутиться, перевести все в игру. Но её взгляд снова нашел карие глаза Сони, и вдруг что-то внутри щелкнуло.
— Да, — сказала она, не отводя глаз.
В комнате стало тише. Кульгавая моргнула, будто не веря услышанному.
Смирнова довольно приподняла брови.
— И кто же?
Даша почувствовала, как пересохло в горле. Сказать. Прямо здесь, при всех. Соня все так же молчала, сжав губы в тонкую линию. И Даша вдруг поняла: если Кульгавая снова не ответит, если снова просто промолчит, то, может быть, это и будет её ответ.
— Даша? — позвала Ника.
Молчанова закрыла глаза, сделала глубокий вдох и...
— Это уже второй вопрос, — сказала она, заставляя себя улыбнуться. — Ты же знаешь правила, Смирнова.
Толпа зашумела, кто-то засмеялся, кто-то захлопал, а кто-то, разочарованно вздохнув, потянулся к бутылке. Но Даша не смотрела на них.
Она смотрела только на Соню.
Кульгавая отвела взгляд. И в этот момент Даша поняла, что ответа не будет. Она почувствовала, как внутри что-то надломилось, и больше не могла сидеть здесь, притворяясь, что ей весело, что её не задевает этот немой ответ.
— Я сейчас, — пробормотала она, вставая с места.
— Куда ты? — окликнула Ника, но Даша уже пробиралась сквозь толпу.
В груди сдавило так, что стало трудно дышать. Она выбралась в коридор, а затем, не разбирая дороги, толкнула первую попавшуюся дверь.
Это оказалась спальня — полумрак, запах чужих духов и приоткрытое окно, впускающее прохладный воздух. Даша подошла к нему и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Почему она вообще ожидала чего-то другого? Она почти не слышала шагов за спиной.
— Дашенька...
Молчанова резко обернулась. Соня стояла в дверях.
— Что? — голос Даши был ровным, но в глазах плескалось слишком много боли. Кульгавая шагнула ближе, будто колебалась, не уверенная, стоит ли продолжать. — Я... — Соня сжала кулаки, отводя взгляд. — Я не знала, что сказать.
Даша усмехнулась.
— Ты и сейчас не знаешь.
Соня стиснула зубы.
— Это не так просто.
— А для меня, думаешь, просто? — Даша выпрямилась, глядя на неё снизу вверх. — Думаешь, мне легко было сказать тебе об этом тогда? Думаешь, мне сейчас легко делать вид, что мне плевать?
Соня молчала.
— Знаешь, что самое дерьмовое? — продолжила Даша, горько усмехнувшись. — Я даже не злюсь на тебя. Я злюсь на себя, потому что до сих пор надеюсь.
Кульгавая медленно вдохнула, но не сделала ни шага вперед, ни назад.
— Я не хочу тебе врать, — наконец сказала она.
Даша горько улыбнулась.
— Тогда просто скажи правду.
Соня смотрела на неё, долго, изучающе.
— Я не знаю, что чувствую, — сказала она наконец. — Я боюсь сделать тебе больно.
— Ты уже сделала, — тихо ответила Даша.
Кульгавая сжала губы.
— Тогда... что теперь?
Даша посмотрела в её карие глаза, такие знакомые, такие родные. И в них было что-то, что не давало ей отступить.
— Я... — она тяжело вздохнула. — Я хотела извиниться.
Даша вскинула брови, не уверенная, что расслышала правильно.
— За что?
— За всё, — Кульгавая нервно провела рукой по затылку.
Она опустила взгляд, будто боялась встретиться с ней глазами, но Даша уже смотрела не на неё.
Её рука медленно потянулась к рюкзаку, который с самого начала вечеринки лежал на кровати. Соня заметила это движение и слегка нахмурилась..
— Что ты...
Но договорить она не успела.
Даша молча протянула ей новую тёмно-синюю бини шапку..которую она собиралась подарить ещё той ночи. Соня замерла, не зная, что сказать.
— Она была у тебя?— наконец пробормотала она, не решаясь взять её из рук Даши.
— Нет, это другая, — Молчанова слабо улыбнулась. — Я купила её специально для тебя.
Соня не сразу протянула руки, чтобы взять подарок. Её пальцы слегка дрожали.
— Та ведь была твоя
любимая, да?
Соня молча кивнула. Она действительно искала ту шапку, но в какой-то момент просто смирилась с тем, что её больше нет. И вот теперь, спустя всё, что произошло между ними, Даша вдруг просто достаёт новую — точно такую же.
— Ты... ты серьезно купила её для меня? — голос Сони был почти неслышным.
— Да, — ответила Молчанова. — Давно уже.
Кульгавая отвела взгляд, будто не знала, как на это реагировать.
— Зачем?
Даша чуть пожала плечами.
— Потому что я знала, как сильно ты её любила.
Несколько секунд Кульгавая просто смотрела на неё, а потом вдруг натянула себе на голову, глубже пряча лицо в тени её ткани.
— Она мне идёт? — спросила она тихо.
— Очень, — так же тихо ответила Даша.
А затем Соня улыбнулась — той самой лучезарной улыбкой, которая давно притягивала Дашу. В этот момент ей было уже плевать на всё, что произошло между ними в прошлом. Она была готова сделать что угодно, лишь бы снова увидеть на серьёзном, почти каменном лице Кульгавой эту искреннюю, душевную улыбку.
— Насчёт твоей толстовки, — вдруг вспомнила Молчанова, бросив короткий взгляд на Соню. — Она у меня в рюкзаке. Тебе сейчас ее вернуть?
— Не надо, можешь потом, — спокойно ответила Кульгавая. — Пусть пока полежит у тебя.
— Хорошо.
Они снова замолчали, просто сидя рядом. Казалось, будто всех тех бесконечных ночных разговоров по телефону никогда и не было между ними. Как будто прошлые обиды и недосказанности растворились в этом тихом, почти домашнем моменте.
Но всё же Кульгавая первой нарушила молчание.
— Тебе тут нравится?
Даша неопределённо повела плечами.
— Не особо.
Соня кивнула, будто раздумывая над чем-то, а потом вдруг предложила:
— Тогда давай сейчас свалим.
Затея показалась Молчановой сомнительной. Ещё пару часов назад она была уверена, что для Сони она теперь пустое место. Что все эти дни её слёзы и боль были никому не нужны. Но теперь? Теперь Кульгавая сидела перед ней и предлагала просто свалить в 2 часа ночи вместе. Никто не мог предсказать, чем закончится эта ночь, но влюблённость в Софью одурманивала голову Даши. Поэтому она, почти не раздумывая, кивнула.
Они попрощались с Лейлой, которая только хмыкнула и, сверкая глазами, с явным одобрением пожелала им хорошего вечера. Её собственный день рождения её явно интересовал меньше, чем развитие этого побега. А уже через несколько минут Молчанова и Кульгавая шли по ночным улицам, бродя между домов, болтая о какой-то несвязной чепухе и наслаждаясь лёгким ветерком. Атмосфера была почти идеальной — тёплая летняя ночь, приглушённый свет фонарей, пустые дороги, прохладный воздух, освежающий горячие после душного помещения лица.
Подобную атмосферу прервал внезапный громкий лай, сопровождающийся рычанием, разорвавший тишину ночной улицы.
— ААА! — Соня вскрикнула и мгновенно отпрыгнула в сторону, испуганно вскидывая руки.
Молчанова, как обычно бывало в моменты её неожиданного страха, оцепенела, застыв на месте. Сердце дернулось в груди, но уже через пару секунд её разум догнал реальность, и она медленно повернула голову в сторону источника звука.
За высоким забором, в слабом свете фонаря, угадывался силуэт соседской собаки. Та продолжала рычать, но уже без особого рвения, словно просто выполняя свой долг — отпугивать ночных прохожих.
Поняв, что это всего лишь чей-то сторожевой пёс, Даша вдруг громко рассмеялась. Смех вырвался неожиданно, срываясь на хриплые всхлипы, а потом перешёл в настоящую истерику. Она чуть не согнулась пополам, зажимая живот, и была уверена, что если продолжит, то рискует просто упасть на асфальт.
— О господи... — выдохнула она, хватая воздух между приступами смеха. — Ты видела своё лицо?!
Соня нахмурилась, скрестив руки на груди, но уголки её губ уже дёрнулись.
— Иди к чёрту, Молчанова, — проворчала она. — Просто не ожидала.
— Ой, да ладно! — Даша снова прыснула, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Ты отпрыгнула так, будто тебя резать начали! Как ты там говорила.. «Надо было там же всё решить с ними, а не убегать» и «Я б справилась с целой толпой»
Соня закатила глаза и отвернулась, но теперь и на её лице блуждала улыбка.
— Да ты сама чуть не обосралась! Стояла, как статуя, будто тебя током ударило!
— Ага, но я хотя бы не взвизгнула!
— Это не был визг! — тут же возмутилась Кульгавая. — Это... Это был рефлекс.
Подобное заставляло Дашу снова ощутить ту самую, привычную атмосферу их отношений, будто никакого признания никогда и не было. Как будто не было всех этих дней мучительного молчания, странной дистанции, боли, которую она пыталась заглушить. Сейчас, смеясь вместе с Кульгавой посреди пустынной ночной улицы, Молчанова чувствовала, что всё снова стало таким, как прежде. Простым. Лёгким. Настоящим.
Она смотрела на Соню, которая всё ещё пыталась скрыть улыбку, но та упрямо пробивалась сквозь обиженную гримасу, и ловила себя на мысли, что готова на всё, лишь бы этот момент длился подольше.