Сервер перегружен

Остаток полёта прошёл спокойно – никто никого не захватывал, разве что если забыть про Тауруса, которому молоденькая стюардесса совершенно случайно налила бокальчик красного вина, и его понесло совсем не в ту степь...
Всё обошлось, когда Варго нечаянно восемь раз врезала ему локтём в солнечное сплетение. Тогда мужчина успокоился, затих и сполз милой тушкой на своё сиденье.
Когда самолёт приземлялся, все пассажиры аплодировали, кричали и пели песни. Это была не банальная вежливость или желание что-нибудь вычудить – это было сумасшедшее счастье и благодарность, почти невыразимые чувства, когда ты… долетел. Живой. Когда всё в порядке и тебя больше ничего страшного не ждёт, когда ты сейчас сойдёшь с самолёта на землю грешную и можно забыть всё, как сон. Когда на волоске от опасности, но как будто бы не несколько часов назад, а в другой жизни совсем.

В аэропорту их встретил целый конвой; офицер полиции – а может, и не офицер совсем, никто из четверых в звёздочках на погонах не разбирался, так как в «Яблоке» всё было условно – прицепился было к Айрис, как к самой милой и готовой отвечать.
Правда, выдвинувшийся вперёд всё тот же Таурус, ещё не до конца оправившийся после удара Девы, что-то угрожающе прохрипел, и, расталкивая журналистов, которые налетели, как мухи на дерьмо, проложил компании путь вперёд, к чемоданам.
Их, кстати, нашли вполне быстро – не заметить ярко-красный чемодан Варго или бандуру Краба с ножницами было сложно, уже не говоря о тряпочных рогах на сумке Тельца или ядовито-розовом чемоданчике Айрис. В общем, схватив свою кладь и смотыляв подальше от кого-либо, кто мог их поймать…
– Нас никто встречать не будет? – потёрла кулачками глаза Овен, пытаясь замаскировать зевок под очаровательнейшую из улыбок.
– Ночь на дворе, кому мы нужны? – фыркнула Варго в ответ, однако, сама чувствуя некоторую усталость.
– Дева права… – отозвался было Краб.
– Накажешь? – тут же с готовностью протянула ему пилу розововолосая.
– Я даже не буду спрашивать, откуда ты её взяла, просто пойди и положи на место, – Куро не был настроен на шутки; посмотрел на огромные часы на здании аэропорта, потом перевёл взгляд на ближайший отель и шумно выдохнул. – Слушай мои указания, команда. Сейчас рулим в вон тот «Роял», и у нас есть часов пять, чтобы выспаться и привести себя в порядок. В шесть утра – подъём и двигаем в агентство. Только отдельно. Айрис заедет на место происшествия, Варго сразу же двигает в лабораторию, Таурус – на поиски Скорпиона…
– А как на это Мизуками?.. – робко отозвалась Айрис.
Эксцентричную и импульсивную Мизуками и несерьёзного бабника Скорпиона связывали весьма странные отношения – когда-то он бросил её, сильно ущемив женскую гордость, которая у девушки была просто немыслимой, и… в общем, их нельзя было оставлять одних даже в пустой комнате с резиновыми стенами, а если учесть характер и силу женщины, то Водолей могла задушить и голыми руками.
А если вспомнить, что при одном упоминании его имени она просто приходила в ярость…
– Плевать, – отозвался Куро с сомнением. – Сейчас всё куда серьёзнее, чем кажется. Да и к тому же, выносить свои личные отношения на рабочий уровень – просто признак непрофессионализма. Если это помешает ходу процесса, отдел просто сократится.
– А ты куда? – Варго меньше всего волновало, как будет вопить Водолей – отношения между ними были далеко не дружественными.
– А я? – Куро фыркнул. – А я по своим источникам пошарюсь. Всем всё понятно?
– Так точно, капитан, – бодро отрапортовала троица.
– Тогда попёрли в отель, что стоите? – махнул рукой Краб.
Даже чемоданы не помешали развить «звёздному квартету» скорость почти космическую.

– И как? – взгромоздил на место челюсть Леон, перестав тыкать в компьютер носом; Шерри, которую вдавили немалым весом в стул, фыркнула.
– А я знаю? – отозвалась она сдавленно. – Отойди, раздавишь к чёртовой матери.
– Это глюк, – безапелляционно заявил Бастия. – Мы с тобой нанюхались раствора и нам кажется.
– Или кофе был просроченный, – с иронией отозвалась Шерри. – Да только раствор не пахнет и галлюцинаций не вызывает, а банку кофе я купила только сегодня и по пути сюда, и, представь себе, совсем не забыла посмотреть на дату изготовления и срок годности. Ох, нет, уже вчера, – мельком кинула взгляд на часы девушка. – Ещё можно предположить, что мы так сильно хотим спать, что у нас в глазах двоится, троится и танцует, а ещё можно…
– Хватит, – прервал красноречивый монолог Леон. – У тебя ведь есть предложение?
– Да, есть, – кивнула Бленди. – Предложение пойти домой и поспать. Этот вечер был слишком долгим, а ночью мы с тобой не сделаем ничего полезного. Завтра вернётся Варго, и если был сбой в компьютерных системах, завтра он вряд ли повторится. Да и утро вечера мудренее, дорогой мой коллега.
– Я уценённый, – сказал Леон с долей иронии. – Но ты права. Сейчас мы только будем трепать друг другу нервы…
– Нет, – надула губы Шерри. – Нервы мы треплем друг другу всегда, так что это не показатель.
– Одевайся, показатель, – Леон натянул куртку. – Мы идём ко мне.
Ничего пошлого. Чайку попить, съесть что-нибудь – Бастия действительно живёт ближе, да и комнаты у него две; работу обсудить…
… Шерри прижала руки к покрасневшим щекам. Утраченное было провалом настроение мгновенно подпрыгнуло до небывалых высот.
Леон, конечно, должен был обеспокоиться. Но он, фыркнув с некоторой долей понимания, протянул напарнице пальто.
Ллувия? Не, не слышал.
– Идём? – спросил он устало. Шерри, треснув его по плечу, выскочила за дверь первой.

– Чайку нальёшь? – интересуется Лисанна с плохо скрываемой насмешкой, с удобством разместившись на табуретке – поджала под себя одну ногу и вытянула руки на столе.
Кухня у Рео была захламлённая до такой степени, что там не то, что чайку – самого Локи через минут пятнадцать можно было не досчитаться; рыжеволосый приподнял брови в вежливом удивлении.
– К чему сарказм в голосе? – поинтересовался он, расстёгивая рубашку; и за этим Лисанна тоже наблюдала с одним лишь вежливым интересом. Всё-таки, она хоть и любила порой почитать комиксы-мангу, особенно в Нью-Йорке, скучая за отечественным чем-то там, да и к любовным историям не всегда оставалась равнодушной, но типичной сёдзе-героиней, теряющей сознание от одного вида мужского торса, она точно не была. Да что там – она же выросла рядом с Фулубастером, так что, даже сними Локи труселя, она бы, может, максимум, покраснела.
– К тому, – она искоса посмотрела на мужчину. – Вот почему ты такой?
– Какой? – он щёлкнул кнопкой чайника.
– Такой, – затруднилась ответить беловолосая. – Девушек-моделей к себе водишь, всё такое… а я чем хуже? Нет, ну вот чем? Я американская поп-певица. Да меня же хотят миллионы!.. но не суть, – поспешно перевела тему она, видя, как округлились глаза собеседника. – Почему ты игнорируешь мои чувства, раз знаешь о них? Друг детства, не хочешь сделать мне больно или боишься, что я пожалуюсь Эльфману? Да нет, не боишься, – продолжала рассуждать Лисс. – И вот этим тягучим молчанием, которое непонятно что означает, ещё больнее. У меня грудь маленькая? Или зад большой? В чём проблема-то?
– Ты маленькая, – вздыхает Локи с грустью. – Не по возрасту, Лисс, не коси на меня глазами подозрительно, я тоже не считаю, что пять лет – это запредельное. Нет, совсем нет. Просто твои суждения… маленькие. Детские, если быть точнее. Такие эгоцентрично-эгоистичные, когда отдел в дерьме по самое небалуй, а ты со своими чувствами.
Беловолосая изменилась в лице. Не настолько кардинально, как любимая сестрёнка Мира, но Локи почувствовал неладное.
Она рванулась вперёд мгновенно, переступила через наваленные коробки и прижала его к столешнице – всем телом к его телу прильнула. Она была ненамного ниже – сантиметров, наверное, на пять, а глаза…
… никогда таких глаз у Лисанны не было. Даже нет, не так. У неё никогда не было такого взгляда.
И губ таких – тоже. Поцелуй почти нервный, просящий, истеричный какой-то, отчаянный – он бы сотню эпитетов подобрал, да только вместо того, чтобы поэтичность свою выказывать, это надо было прекратить. Отгородиться, исчезнуть, чтоб девчонка глупая себя ложными надеждами не тешила, чтобы…

Чтобы. А губы – отвечали. Осторожно, мягко так, неуверенно.
Лисанна отстранилась первой.
– Дурак ты, Рео, – заявила она, натягивая куртку и путаясь в рукавах; горячо заявила, быстро. – Непроходимый дурак. Видеть тебя не могу!
Он заторможено следил за тем, как светлым ураганом пронеслась Лисс по его кухне и вылетела в коридор; слышал, как хлопнула дверь.
В принципе, всё нелогично, потому что это она его поцеловала и ей нечего от него требовать; он даже почти сдался, только…
В квартире свет погас. Вырубилось электричество почти моментально, а Рео, проводя пальцем по губам, с внезапной режущей болью осознал, что другой, маленький лучик света… исчез.
Из его жизни.
Из него самого.
– Так лучше будет, – убеждённо пробормотал Локи, пытаясь нашарить в ящиках кухонного стола хоть огарок свечи.
Кому лучше – опять-таки, непонятно.

Люси помнит, как закрыла глаза ладонью – такой мелкий по сравнению со светловолосым бугаем Нацу отлетал, вставал и снова рвался в бой, рычал как-то сдавленно, кричал что-то, а она… молчала.
Слушала.
Ждала.
Кричать хотелось, кинуться вперёд, что-то ещё вытворить сумасшедшее, а у неё ноги к асфальту приросли да его куртка на плечах давила так, будто весила несколько тонн.
– Лаксус, ублюдок!
– Драгнил, ты такой ребёнок.
И спокойно же. Нет, несмотря на мелькающие в голосе нотки азарта, это действительно звучало спокойно, почти мирно, если бы, конечно, не во время банальной драки в подворотне. А эти шакалы кидались на Нацу, как на желанную добычу, со всех сторон и несколько сразу; со спины, сбоку, спереди – со всех сторон кидались с кулаками, а сам Драгнил…
… как герой. Действительно. Двигался почти изящно, легко, но с такой неукротимой яростью и силой духа, что внутри всё замирало.
Когда он исчезал из поля зрения – Хартфелия вздрагивала, напрягалась, подавалась вперёд и выискивала его глазами.
И – дрожала.
«Слабая бесхребетная уродина, – повторяет она сама себе. – Мелкая дура и плакса, которая отсиживается за чужими спинами».
А толку? Вперёд-то не податься.
– Ладно, хватит, – повелевающий жест ладонью; кажется, его зовут Лаксусом? Люси смотрит на светловолосого с дикой ненавистью, а ему хоть бы хны; ладонь опускает и банда ублюдков расступается. – Моя очередь.
– Получать по башке твоя очередь, – голос тихий, и блондинка готова дать голову на отсечение, что его раньше слышала. Более нежный и глубокий, более спокойный и мелодичный, более добрый…
… фигурка тоже знакомая. Тонкая, но знакомая.
Капюшон меховой.
И глаза – голубые. Ледяные почти.
– Слышишь меня, Лаксус? Отойди от Нацу. И не подходи к нему, пока я не разрешу.
– Ты трезва, ангелок? – издевательски хохочет внук Макарова.
Ангелок. Светловолосая и милая Мираджейн.
Люси никогда бы не подумала, что она может быть настолько…
… страшной. Да, именно так.
Страшной.
– Ударь меня, – почти шипит разъярённой кошкой она. – Чтобы тронуть Саламандра, тебе придётся сначала тронуть меня.
И единоборство взглядов. Глаза в глаза – не смешно совсем, упрямые взгляды, безрассудные, потерянные.
Люси – даже не рядом, но чувствует, как сильно дрожат у неё колени.
– Уходим, – бросает Лаксус зло.
Дальше Хартфелии уже всё по барабану – где там эти ублюдки, куда подевалась Мираджейн и что вообще происходит вокруг, потому что Нацу – ЕЁ НАЦУ – рухнул на колени.
Это был прыжок тигрицы. Может, менее поэтичный, но более стремительный – Люси подхватила его за плечи и позволила тяжело завалиться на себя.
– Ты… в порядке? – хрипло так.
– Перед кем ты рисовался, кретин темпераментный? – почти со слезами в голосе прошептала светловолосая, отгоняя подсознание, которое пакостно нашёптывало ей, что она героиня мексиканского сериала и тем самым сильно портило всю романтичную трагичность момента. – Ты зачем вообще на рожон полез?
– Не знаю, – честно признался Драгнил, с трудом улыбаясь.
И как будто никого. И мир – на двоих.

Мира язвительно сощурилась, цокнула языком и позвонила Эльфману. Каким бы не выглядел Драгнил, а тащить она его на своём горбу не собиралась.

– А теперь давай поговорим начистоту, – серьёзным тоном сказала Скарлет, решив, что на том, что её видели в непотребном виде, жизнь не заканчивается. Во всяком случае, её, потому что жизнь несчастного Фернандеса мог оборвать случай. – Правда, о чём именно, я забыла. Ах да! Помнишь, я тебе… ну, не я… и не тебе, но… вобщемятебепродула!
– Помню, – осторожно согласился парень.
О, этот день он не забудет. Эльза все рупоры потратила, матерясь в мировой чат – мало того, что её, непобедимую Титанию, скрутили и унизили, так ещё и забрали у неё кристаллы усиления, которые она с таким трудом искала!
А Фернандес не причём, сделал морду кирпичом и, сколдовав свою абракадабру, доходчиво объяснил, почему ему эти кристаллы нужнее.
– Ну так вот, я хочу знать, чем думал совет, когда переименовал эту Райскую башню в Эльзас и чего добивался при этом ты, Жерар!
– Это тебя не касается.
– Что?! – Эльзе показалось, что она ослышалась, но увы – упрямо поджавший губы синеволосый подтверждал, что со слухом у неё всё в порядке.
– Это тебя не касается. И вообще, мне пора.
Это было быстро. И внезапно. Скарлет молча смотрела на то, как он собирается, одевается, закрывает дверь, оставив на видном месте ключи, и…
… да что она такое спросила-то?!
Помешала кинуться за ним, как ни банально, чёртова гордость.

«Тебе не надо лезть в мои дела, Эльза. Никому не надо».

Макаров мрачно посмотрел в потолок уже осточертевшей больничной палаты. Отсюда надо было выбираться.