Влюбиться заново

                                                  ***

      Я сидела на скамейке возле входа в больницу, обняв живот руками. Металл нагревшийся на солнце жёг сквозь тонкую ткань юбки, но я этого почти не замечала. Голова всё ещё тянула тупой болью, а перед глазами вспыхивали обрывки воспоминания. Голос...грубый, резкий, с обидными словами. Я видела лицо — и оно было Минхо. Но...это не был Минхо. В этих словах не было его тепла. Это был кто-то другой, но мой разум упрямо подсовывал мне его образ.

Я стиснула зубы и опустила взгляд, пряча дрожь пальцев.

«Хватит. Всё равно ты ничего не поймёшь. Ты только запутаешься сильнее», — убеждала я себя, но от этого в груди становилось только тяжелее.

И тут он появился. Минхо. С пакетиком лекарств в одной руке, и ещё каким-то белым пакетом в другой. Его шаги были уверенными, лёгкими, а улыбка — тёплой, будто всё вокруг него становилось светлее.

— Возьми, — протянул он мне пакет. — Ты ведь с утра ничего не ела.

Я заглянула внутрь: большой круасан и бутылочка апельсинового сока. Совсем простая мелочь. Но горло перехватило так, что пришлось отвернуться, чтобы не показать слёзы.

— Спасибо, — выдохнула я едва слышно.

— Наша машина совсем рядом, на парковке, — добавил он, всё так же спокойно. — Мы можем забрать её и вернуться домой на ней.

Я кивнула. Я всегда киваю, когда не знаю, что сказать.

По дороге я грызла круасан маленькими кусочками, как мышка, чтобы хоть как-то отвлечь себя. Но мысли всё равно рвали меня на части.

Минхо пошёл вперёд, чтобы открыть машину, а я, держа пустую упаковку, заметила мусорный контейнер сбоку. Решила выбросить — и в этот момент кто-то резко выскочил из-за угла.

— Эй, смотри куда прёшь! — парень почти врезался в меня и, нахмурив лоб, злобно выплюнул слова.

Я машинально прикрыла живот ладонью.

— Извините... Но и вам стоило бы быть внимательнее. Вы едва не ударили меня в живот. Думаю, вам тоже стоит извиниться.

Он оскалился в ухмылке:

— Мне? Ха. Вы тёлки думаете, что перед вами все должны стелиться?

Я остолбенела. Но прежде чем успела что-то ответить, позади раздался голос, от которого меня пробрало до костей:

— Что ты только что сказал?

Минхо. Он оказался рядом мгновенно. Его рука схватила того за воротник, и я впервые увидела в его глазах...ярость. Настоящую. Жёсткую. Опасную.

— Эй! — парень дёрнулся. — Ты кто вообще? Пусти, если не хочешь проблем!

— Минхо! — я схватила его за руку, вцепилась в пальцы, которые впились в чужую одежду. — Не надо! Просто отпусти его. Пожалуйста!

Я видела, как ходят жилы у него на шее, как сжаты зубы. Он был готов переломать этого типа прямо здесь, на глазах у всех. Но потом посмотрел на меня. На мой испуг. На мои глаза. И отпустил. С усилием. Грубо оттолкнув парня в сторону.

— Придурок, — бросил тот и, с издевательской ухмылкой, скрылся за углом.

Я тянула Минхо к машине, чувствуя, как трясутся пальцы:

— Обычный идиот... Не стоит обращать внимание на таких.

Он дышал тяжело, но, глянув на меня, снова стал...прежним. Мягким. Спокойным. Добрым. Будто и не было этой ярости.

— Подожди в машине пару минут, — сказал он, помогая мне усесться и закрывая дверцу с лёгкой улыбкой. — Мне нужно ненадолго отойти.

Я кивнула. А он ушёл. И я знала — злился он не меньше, чем минуту назад. Я знала, куда он пошёл.

Минут через десять он вернулся. Лицо его было спокойным, голос ровным, словно ничего не случилось. Но я заметила — костяшки пальцев на его руке были разбиты, тонкая полоска крови тянулась по коже.

Он понял, что я увидела. И нарочито спокойно вытер руку о джинсы.

Я отвернулась к окну, делая вид, что не заметила. Но внутри всё кричало.

«Он...сделал это. Он догнал его. Он ударил. Может, не один раз. Может, сильно. Господи...»

Я прижала руки к животу, словно пытаясь спрятать ребёнка от этой стороны Минхо.

«С ним я вижу свет. Он — заботливый, мягкий, нежный. Он заботится обо мне, о малыше, готов всё для нас отдать. Но стоит кому-то задеть меня — он меняется. Становится другим. Грозным. Опасным. Готовым убить. Ради меня. И только ради меня. Как будто я его слабое место. И это...страшно».

Я глубоко вздохнула, но сердце всё равно билось неровно.

«Почему он для меня — святой, а для других может быть монстром? И почему я не могу его осудить? Почему...мне кажется, что я не заслуживаю всей этой заботы, этой любви? Почему я боюсь, что именно я толкаю его в тьму?»

Я прикусила губу, стараясь сдержать слёзы.

Он сел за руль, повернулся ко мне, и снова — та же тёплая улыбка, от которой у меня дрожали колени.

Два разных человека. И оба — Минхо.

                                                 ***

     Мы поднялись на нужный этаж, и я почти облегчённо вздохнула, когда дверь квартиры оказалась совсем близко. Хотелось только войти внутрь, упасть на диван и на пару часов забыть обо всём. Но стоило нам переступить порог, как воздух внутри словно сгустился. Из гостиной навстречу вышла женщина. Я узнала её мгновенно, хотя сердце неприятно дрогнуло — мама.

Я всё ещё не привыкла к её присутствию. В голове оставалась пустота, зияющая дыра в воспоминаниях — я знала, что она моя мать, но ощущала себя чужой рядом с ней. Её глаза светились заботой, губы сжаты в линии беспокойства. Мне захотелось отступить, но позади был только Минхо.

— Мам? — выдохнула я чуть тише, чем собиралась.

Минхо шагнул вперёд, будто заранее готовился к этому моменту.

— Это я позвонил, — сразу пояснил он, и его голос прозвучал спокойно, уверенно. — Попросил приехать. Мне нужно ненадолго уехать по делам. Хотел, чтобы рядом с тобой был кто-то, кто присмотрит.

Я нахмурилась, слова вышли резче, чем хотелось:

— Я не маленькая. За мной не нужно присматривать.

Мама скрестила руки на груди и вскинула подбородок. В её тоне было что-то ироничное, но в то же время строгое, почти укоризненное:

— Правильно и сделал. Ты умудрилась заболеть посреди жаркого лета.

Я невольно отвела взгляд. От её слов становилось не по себе. Её опека тяготила, казалась чужой, навязанной. Почему-то рядом с Минхо я чувствовала себя спокойнее, а с ней — словно в ловушке.

Минхо достал из сумки небольшой пакет и протянул матери.

— Здесь всё, что назначил доктор. Проконтролируйте, чтобы она принимала лекарства вовремя.

Она кивнула и крепче сжала пакет, как будто держала в руках что-то бесценное.

Он снова повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло мягкое беспокойство:

— Я ненадолго. Прими лекарства и ложись в постель, ладно?

Я только кивнула. Хотелось, чтобы он остался, но я не произнесла ни слова.

Когда дверь за ним закрылась, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием мамы, которая уже распоряжалась, как у себя дома. Она действовала быстро, уверенно, будто знала каждое моё движение наперёд. Я попробовала возразить, но её тон оставлял мало пространства для споров.

— В кровать, — сказала она так, будто это закон. — Никаких "но".

И я подчинилась, понимая: спорить с ней бесполезно. В её присутствии я снова чувствовала себя подростком, хотя разум подсказывал, что я уже взрослая.

Она принесла стакан воды, выложила таблетки из блистера. Я послушно взяла лекарство, но, прежде чем проглотить, решилась.

— Мам, — осторожно произнесла я, поднимая на неё глаза. — Кто такой Сонхо?

На её лице что-то дрогнуло. Щёки будто потеряли цвет, взгляд стал настороженным. Она быстро взяла себя в руки, но я успела заметить это мгновение.

— Откуда ты взяла это имя? — спросила она слишком резко.

Я сглотнула.

— Кое-кто назвал меня так... То есть спросил у меня "как Сонхо". Сначала я подумала, что ослышалась, но...я хорошо услышала имя.

Она отвернулась, будто искала, на что бы посмотреть, лишь бы не встретиться со мной взглядом. Голос её стал сухим, натянутым:

— Без понятия. Впервые слышу. Видимо, тебе и правда послышалось.

Я смотрела на неё, и мне казалось странным это напряжение. Она старалась выглядеть спокойной, но пальцы нервно сжимали край стакана, который она держала.

— Ложись и отдыхай, — поспешно добавила она. — Я пойду что-нибудь приготовлю.

Она вышла почти торопливым шагом, оставив меня в тишине. А я откинулась на подушки, чувствуя, как что-то тяжёлое давит изнутри.

"Почему она так отреагировала?.. "Впервые слышу". Слишком быстро, слишком сухо. И это бледное лицо. Она явно что-то скрывает. Но что? Почему это имя — "Сонхо" — так её задело? Оно словно знакомо, но я не могу ухватить. Только смутные обрывки в голове: тень, голос... Но там ведь должен быть Минхо, я всегда помню его рядом. Тогда кто этот человек? Почему я боюсь даже самой себе признаться, что видела в том воспоминании кого-то другого?

Минхо — единственный, в ком я уверена. Его забота, его тепло...всё остальное словно зыбкая дымка. Но если память врёт? Если я путаю лица? А мама...она ведь явно знает больше, чем говорит. Может, боится, что я что-то вспомню? Или наоборот — что не вспомню?"

Я закрыла глаза, но тревожный холод не отпускал. Имя "Сонхо" эхом звучало в голове, и я никак не могла заставить себя поверить, что это просто случайность.

Я уснула почти сразу после того, как приняла лекарство. Тело будто налилось свинцом, веки сомкнулись тяжело, и я даже не заметила, как провалилась в сон.

...Мы сидели в машине. Я рядом с Минхо, мы смеёмся, и от этого внутри тепло и спокойно. Его рука лежит на руле, а вторая иногда касается моей, будто случайно, но я знаю — не случайно. Всё кажется таким простым и счастливым.

Но вдруг мой взгляд цепляется за отражение в стекле за его спиной. Там — дорога. И по этой дороге прямо на нас несётся огромный грузовик. Сердце сжимается от ужаса: я вижу, как он летит прямо в бок машины, прямо туда, где сидит Минхо.

— Минхо! — я кричу, хватаю его за плечо, дёргаю, стараюсь заставить его обернуться. — Осторожно!

Но он лишь смотрит на меня и улыбается. Как будто не слышит. Как будто не видит смерти, летящей к нему.

— Уйди! Поверни! Минхо! — я почти визжу, пытаясь вытащить его из этого кошмара.

Грузовик всё ближе, уже слышен его рёв. Внутри меня взрывается паника, слёзы застилают глаза. Я готова на всё, лишь бы спасти его. Но он продолжает улыбаться, и этот контраст ломает меня изнутри.

И в тот миг, когда удар должен был разорвать всё — я с криком подрываюсь на кровати. Вся в холодном поту, сбившееся дыхание вырывается рваными всхлипами.

Передо мной — Минхо. Настоящий. Живой. Его лицо нахмурено от тревоги.

— Солли? Ты чего? Что-то приснилось?

Я не думаю, не контролирую. Автоматически бросаюсь к нему, обнимаю так крепко, будто он может исчезнуть в следующую секунду. Утыкаюсь в его плечо, чувствуя, как горло сжимает судорога.

— Ты здесь... — шепчу я, сама не замечая, как перехожу границы, которые раньше держала.

Минхо явно удивлён, но не отстраняет меня. Его руки осторожно обнимают в ответ, ладонь мягко похлопывает по моей спине. Голос становится низким и нежным:

— Не знаю, что тебе приснилось, но всё хорошо. Я рядом. Успокойся.

Я жадно вдыхаю его запах, прислушиваюсь к стуку его сердца. Только спустя несколько мгновений осознаю — я прижимаюсь к нему слишком близко, слишком долго, с отчаянной жадностью. Поспешно отстраняюсь и закусываю губу:

— Прости...

Минхо приподнимает бровь, а в глазах мелькает лёгкая усмешка:

— Ты извиняешься за то, что обняла собственного мужа?!

Я чувствую, как щеки вспыхивают от неловкости. Словно я школьница, а не взрослая женщина. Он осторожно убирает с моего потного лба пряди, прилипшие к коже. Его пальцы едва касаются, и от этого простого жеста всё внутри тает.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он мягко. — Есть что-то, что беспокоит, кроме сна?

— Нет, ничего, — отвечаю смущённо, глаза опускаются вниз. — Ты...давно вернулся?

— Недавно, — отвечает он. — Твоя мама ушла. Теперь я позабочусь о вас.

«О нас» — эти слова эхом бьют по сердцу. Его забота, его нежность — они такие настоящие. Я смотрю на его руку и замечаю ссадины на костяшках пальцев. Сердце болезненно сжимается.

— Я же говорила, не стоит обращать внимание на всяких придурков... — тихо произношу я и осторожно беру его руку.

Он ничего не отвечает. Просто накрывает мою ладонь обеими своими, словно грея её, и подносит к губам. Его поцелуй — лёгкий, но от этого кровь в жилах начинает бежать быстрее. Сердце срывается в бешеный ритм.

В этот миг у меня вспыхивает желание. Я хочу ответить. Хочу хоть как-то выразить то, что переполняет внутри. И, пока он собирается поднять глаза, я резко наклоняюсь и целую его в щёку.

Минхо замирает. Я краснею до корней волос, но не отвожу взгляда.

Он пытается сдержать улыбку, губы дрожат. Потом смотрит на меня, и в его глазах столько счастья, что дыхание перехватывает.

— Ты не представляешь, как я сейчас счастлив, Солли. Но...ты не должна заставлять себя.

— Я не заставляла! — перебиваю я нервно.

Прежде чем он успевает ответить, я снова целую его в щёку. Маленький шаг. Но первый мой настоящий шаг к нему.

— Я делаю это, потому что хочу. Потому что чувствую. Я не заставляю себя, — выдыхаю я сбивчиво.

На этот раз он не сдерживает улыбки. Его глаза светятся так, что мир перестаёт существовать.

— О чёрт... — шепчет он, качая головой. — Я готов сейчас треснуть от счастья. Словно вернулся на наше свидание, когда ты впервые поцеловала меня.

Я невольно улыбаюсь в ответ. Страх, сон, воспоминания — всё растворяется. Остаётся только это тепло. Только он и я. И впервые за долгое время я позволяю себе просто быть счастливой...