Ошибка

Девушка стучала по решёткам, установленным на окнах, ругалась благим матом, хотела выбраться из заточения. Но это не особо помогало. Охранник у комнаты хмуро и раздражённо вздыхал. Никто не понимал, как она хотела вернуться обратно в общежитие. Нет, если бы русовласке рассказали о причине её задержания в этом месте, то она бы, возможно, и не так возмущалась. Однако ни одна живая душа не хотела ей ничегошеньки говорить, кроме размытого «сама виновата».

— Выпустите меня! — кричала Лыкина, находясь лишь в топе да в пижамных шортиках. Другая одежда у неё была. Пара платьев. И студентка наотрез отказывалась надевать эти недоразумения мира моды. По-другому она и назвать не могла эти ажурные ярко-розовые ткани, которые едва достигали середины её бёдер — один раз примерив, Полину едва не охватила паника, что её выставят на аукцион или на трассу как проститутку. Она тут же стянула с себя эту «одежду» и переоделась в пижаму. Так хоть чувствовался мало-мальский комфорт.

— Сама виновата, — заученной фразой терпеливо ответил мужчина у комнаты, скрстив руки на груди.

Подруга автоботов в свою очередь с неким отвращением заметила, что мышцы у охранника неприятно напряглись. По комплектации-то он явно походил на Мегатрона. И воспоминание о недавней травме заставило её прикусить язык, не выдав ругательства. Вместо этого девушка почти крикнула:

— Да вы надоели так отвечать! Что виновата? В чём?! — она сжала кулаки, подавляя искреннее желание ударить кого-нибудь.

Некоторое время со всех сторон кроме окна давила напряжённая тишина. Дева с грустью посмотрела на решётки. Если бы только она могла выломать их... Взгляд ожесточился. А затем раздался новый, но какой-то слишком знакомый голос.

— А я ещё выгораживал тебя, говорил, что ты достаточно сообразительна, — русовласка обернулась. Келлера она узнала не сразу. Он будто изменился, не меняясь. Лишь его глаза и выдали то, что что-то не так. Они стали холодные, пронизывающие до ужаса. По телу студентки прошлась дикая дрожь. Сейчас парень даже не пытался строить влюблённость, которой раньше одаривал её. Девушка испуганно отшатнулась.

Карие глаза недобро блеснули кровью. Вот ведь. Теперь Лыкина его узнала. Только раньше не могла этого заметить — нужно отдать юноше должное за то, что он превосходный актёр. Стало понятно, почему родители так внезапно забрали её.

— Ты... — шёпот был прерван руками самой Полины, которая буквально вжалась в стену комнаты, даже не заметив, как брюнет оказался совсем близко, нависнув над девушкой.

— Ты никуда отсюда не выйдешь. Просто порадуйся, что твоей жизни ничего не угрожает, — Келлер отошёл, убрался прочь из комнаты. А его мрачный голос звучал и всё прокручивался в голове девушки. Последняя фраза явно была предупреждением. Предупреждением, чтобы та к его делам не приближалась.

Почти сразу после ухода парня в голове сложилась полная картина. Чёрные, словно уголь, волосы, карие, налитые кровью глаза, тощее телосложение и смрад духов, маскирующий его истинный запах. Как вовремя её забрали родители: почти сразу после ссоры с Мегатроном. И её собственное дурное предчувствие.

Плечи опустились, ноги подогнулись и туловище медленно сползло на пол. Студентка довольно долгое время ходила по острию ножа, сама того не зная. Осознание накатило на неё одной огромной волной, пока русовласка тяжело дышала, сидя на полу, обхватив голову двумя руками. Тело дрожало против её воли. И дева закрыла ладонями свои уста, чтобы крик ужаса не просочился, как те солоноватые слёзы из её глаз.

Некоторое время спустя паника отступила. Зато появилось ещё большее желание сбежать или хотя бы добраться до телефона. Полина поднялась на ещё не окрепшие ноги и с ярым криком начала трясти решётку, закрывающую все её пути к побегу...

...Неожиданной вещью в их рутине без чутка сумасшедшей студентки стало решение Ксюши свозить всех на шоппинг. Денег, как она сказала, было у неё достаточно, так что это не было для неё проблемой. Впрочем, девушка умолчала, что деньги ей прислала мать, а такие средства она не горела желанием тратить на себя. Уж лучше Терикова потратит всё на одежду для ботов, чем потом её будут носом тыкать в траты на себя.

И вот вся компания оставила комнату на Дуниаду Ивановну, выбравшись, наконец, без всяких приключений в магазин. Была удивительная тишина. Такого спокойствия десятиклассница в автобусе никак не могла ожидать. Словно траурное молчание опустилось на автоботов.

А затем, уже в торговом центре все оживились. Бамблби со Смоукскрином убежали куда-то вглубь. Арси отпросилась с Балкхедом проследить за парнями, Рэтчет молча направился за всеми, чтобы проконтролировать, чтобы никто не выбирал вещи, которые были дороже, чем средства, которые могла предоставить Ксюша. И только Оптимус остался подле девушки. Глаза лидера автоботов были расфокусированы, расслаблены. Крепкие руки скрещены на груди, к чему все уже успели привыкнуть, — такой его вид заставали все достаточно часто для такой реакции.

— Может, ты что-нибудь тоже выберешь? — всё же предложила Терикова угрюмым голосом. Но её слова были благополучно пропущены мимо ушей лидера автоботов, когда он машинально взял первую попавшуюся вещь с полки в магазине одежды, где они задержались, и сунул её девушке, совершенно не обращая на неё внимание.

Куда больше школьницы его заинтересовала парочка в широком коридоре. То была рыжая стройная девица в кожанке и лёгком платье молочного цвета, в которой брюнет с лёгкостью узнал сестру. Рядышком с ней, держа Фрайни за руку, шёл смазливый на лицо парень с русыми короткими волосами. Выглядел он далеко не впечатляюще, скорее — разочаровывающе. Выцвевшая футболка, рваные джинсы и убитые Конверсы. На плечах у юноши была повязана за рукава толстовка, на руках было несколько браслетов, а в одном ухе посеребрянная серьга-кольцо. И как вообще, думал Прайм, его сестра связалась с таким посмешищем?!

Не раздумывая долго, Оптимус оставил Ксюшу одну, решительным шагом направившись к паре. Ухватив рыжую за запястье, лидер автоботов развернул её к себе лицом:

— Фрайни, что за шлак происходит? — глухо, но далеко не добро в лоб спросил Прайм, впившись в девушку пронзительным взглядом голубых глаз.

За столь короткое мгновение на лице у бывшей автоботки пронеслась сразу куча разных эмоций. Изначально её и без того большие глаза расширились, губа, мелко дрогнув, застыла. Затем тонкие брови изогнулись, образовав на переносице некрасивую складку. В голубизне её глаз пылко заиграла ледяная ярость, сметая предыдущее удивление и непонимание, как вообще её брат появился здесь. Кулаки рук Фрайни сжались на удивление быстро и привычно. Вырвав их чужой хватки запястье, она уже было хотела ударить Прайма, но сделать ей это не дал спутник, невольно втянутый в разборки.

— Простите, мы, возможно, незнакомы, но я бы хотел предупредить, чтобы Вы не смели лезть к моей девушке и ко мне, — спокойный тон парня содержал в себе скрытую угрозу, предупреждение, что он не так уж и прост, как могло показаться вначале.

— Не лезь, не зная ситуации, — кивнул ему Оптимус, сжимая пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Я её брат.

Улыбка сама собой налезла на лицо русоволосого, а брови подлетели. Он засунул руки в карманы, которые оказались на деле не такими маленькими, джинсов с весьма удовлетворённым видом. Брюнет же поймал себя на мысли, что эта улыбочка казалась ему до невозможности мерзкой и неприятной, словно была создана только для этого.

— О. Тимошка значит? — без всякого смущения или страха, с неприкрытой насмешкой уточнил юноша. То ли у него где-то потерялся инстинкт самосохранения, то ли он просто был психом со справкой. И с каждой секундой Прайм склонялся именно к первому предположению, хотя, было вполне вероятно, парень успел подойти под оба этих утверждения. — Ах, где же мои манеры! Дмитрий Беляев Васильевич, но можно просто «Белка». Как белочку от алкогольного опьянения.

Ехидная улыбка всё никак не желала сходить с лица Димы. Одними лишь своими карими — даже светло-коричневыми — глазами он вводил брюнета в ступор. Даже несмотря на то, что здесь и сейчас он был простым человеком без особых привилегий или власти, многие всё равно сторонились его. А как иначе, когда перед тобой высокий мужчина, который выглядел, по меньшей мере, как бандит? Но этот парень... Он бросал откровенный вызов, не обращая внимания ни на разницу в росте, в ширине плеч. Возможно, поэтому и кличка у него была такая. «Белка». Беляев ещё и объяснил, что она была связана далеко не с пушистым зверьком.

Словно воспользовавшись моментом, Дима взял Фрайни за руку и, не медля ни секунды, скрылся подальше из поля зрения лидера автоботов, так и оставив его с кучей вопросов. На удивление, рыжая без возражений быстрыми шагами последовала за своим парнем, чего не делала никогда.

Прошло какое-то время, когда Оптимус пришёл в себя после того сумасшедшего взгляда молодого человека. Он обнаружил, что к нему успела подойти Терикова, которую брюнет так безответственно оставил одну. Девушка несколько обеспокоенно смотрела на парня. Он буквально прочёл это в её плотно сжатых губах, напряжённой позе и внимательном взгляде. Она буквально выжидала момента объяснений.

Тогда-то Прайм и поймал себя на том, как тяжело он дышит, как гулко отдаётся стук его сердца прямо в барабанные перепонки, как он неустанно пялится в одну точку, наполовину открыв рот. Ком приблизился к гортани в момент осознания своего состояния.

— Оптимус, всё в... — голос Ксюши отдался протяжным и весьма громким эхом в голове. Да и вообще сейчас каждый звук казался слишком громким.

— Меня сейчас вырвет, — неосознанно признался автобот одними губами.

— Чёрт, — сругнулась под нос собеседница.

Оглядевшись вокруг, она немедленно взяла брюнета под руку и повела его в сторону санузлов, понимая, что самостоятельно тот вряд ли сейчас был способен передвигаться. Без стеснения и стыда девушка зашла с парнем в мужской туалет и, стащив с носа очки, почти что насильно усадила его у унитаза. Почти сразу же того вырвало.

Горло горело из-за желчи, которую методично выплёскивал из себя желудок. Казалось бы, Прайм ничего не ел и не пил довольно долго, что означало, что и рвать было нечем, но про желудочный сок тот благополучно забыл. Зрение помутнилось от скопившихся в уголках слёз, неизвестно откуда взявшихся, так что автобот просто зажмурился, мечтая, чтобы весь этот кошмар закончился.

Чувство присутствия Териковой пропало. Оптимус снова оказался один. Из-за этого осознания ритмичные сокращения сердца стали болезненными. Так нездоровое желание умереть ещё в начале военных действий проявилось снова. Также быстро появилось и новое ощущение круговых поглаживаний по спине. Где-то в конце Прайм неожиданно понял, что те движения принадлежали Ксюше.

Она ненадолго уходила за водой, но сейчас вернулась, словно знала, что брюнету это было жизненно необходимо.

Когда бесконечные сокращения прекратились, а голова начала более трезво оценивать ситуацию, лидер автоботов невольно понял, как близко к черте он приблизился. Тот факт, что он недавно хотел отправиться к Всеискре, всё никак не давал покоя.

— Попей. Разговоры после, — протянув бутылку холодной воды, заявила весьма уверенно школьница. Будто не в первый раз сталкивалась с подобным — настолько Терикова была спокойна и расчетлива.

Послушно приняв из её ладони пластмассовую бутылку, Прайм открыл её и начал жадно, точно воду мог кто-то забрать, поглощать жизненно необходимую жидкость. Разговоры действительно могли подождать. Может, день. Может, два. Может, неделю. Парень уже мысленно начал откладывать разговор как только возможно дальше. Говорить о своих переживаниях, проблемах... Всё это ему совершенно точно не подходило. С титулом Прайма приходила и определённая ответственность и обязанности. К сожалению, это также означало, что права на жалобы он не имел...

*****

«Немного» времени прошло, но, уверяю, что ожидание того стоило(следующая глава уже в процессе!).