Ошибка

Голова трещала. Мужские пальцы буквально впились в светлые русые пряди. Руки были заломаны за спину, а корпус девушки был прижат грудью к холодной стене. Щека царапалась о шероховатую поверхность. Это было больно. И неожиданно. Слишком уж внезапно на лестничной площадке появился Мегатрон. Он вылетел из-за поворота словно пуля и сразу впечатал студентку в стену — стоило ей только прийти одной. Такие встречи продолжались на протяжении недели, и Лыкина подозревала, что так просто это всё не прекратится.

И снова всё повторялось. Сильная рука резко дернула девушку за волосы, вынуждая её посмотреть на него. Пепельные пряди выглядели неопрятно растрёпанными, а глаза налившимися кровью. Лидер десептиконов с силой сжал зубы, словно сдерживая порыв ярости.

— До сих пор против? — с некой усмешкой спрашивает тиран, шепча прямо в ушную раковину своим грубым голосом.

— Мегатрон, я отвечала раньше и отвечу снова: нет, я не стану никого предавать, — теперь студентка поняла, почему Оптимус стал таким зашуганным, будто на него морально давили. А на него действительно давили. И довольно сильно.

Мужчина резко стукнул юную особу головой о поверхность стены, оставляя на месте удара синяк с небольшой кровавой ранкой, и отошёл от неё на два шага. Девичья фигура сразу упала на пол, сжав кулаки и опустив поцарапанной лицо в пол.

— В таком случае будет хуже и тебе, и им всем. Что будет, если ты внезапно исчезнешь с радаров? И не сможешь вернуться назад? — десептикон звучал так, будто он действительно мог такое устроить, но русовласка всё продолжала сомневаться в этом. Ну, нет, безусловно, он мог похитить её, но в таком случае девушку хватятся родители, и долго это похищение явно не продлиться. Поэтому предавать особое значение словам Мегатрона студентка не собиралась. Перебесится.

В конце концов тирану, видимо, надоело смотреть на страдания Полины, учитывая, как неспешно он направился вниз по лестнице. Но он явно ничего не боялся, что достаточно сильно пугало, особенно юную деву, которая начала понимать ситуацию Прайма, не желая её ухудшать. Достаточно осторожно, чтобы не почувствовать головокружение или ещё более сильной головной боли, русоволосая начала медленно подниматься на ноги. К её счастью, голова не стала кружится, не появилось и темных пятен перед глазами. Не сотрясение, что радовало, учитывая, с какой силой её стукнул лидер десептиконов.

Шатаясь, студентка всё же добралась до комнаты. Запертой на ключ. Они уже настолько привыкли к постоянному нахождению автоботов в общаге, что уже и не носили с собой ключи. Но Лыкиной и здесь повезло. На плече висела старая сумка, в которой девушка в последний раз и оставляла свои драгоценные дубликаты ключей. Порывшись в ней, достав связку за брелок-сердечко голубого цвета, русовласка начала пытаться всунуть трясущейся рукой ключ в замочную скважину. Трясущиеся руки? Почему она только заметила, что так нервничает? Впрочем, сейчас это было не так уж и важно. Ввалившись в комнату, Полина осторожно прикрыла дверь и, слабо переставляя ногами, направилась к себе, даже не сняв мешающие кроссовки.

Родная комнатушка встретила полумраком и затхлым воздухом. Но сейчас это мало волновало юную особу. Куда важнее для неё было просто лечь в кровать и забыть о неприятной встрече, что она и сделала, плюхнувщись в объятия подушек и холодного одеяла...

... Разбудил её горький запах гари в воздухе. Кто-то хозяйничал на кухне. На её кухне, куда девушка позволяла подойти только Ксюше и то, при условии, что она не будет готовить ничего кроме простых бутербродов. А тут сразу гарь. Кому-то явно не сиделось на месте.

Полина буквально вскочила с места. И сразу же села обратно. Похоже, удар о стену не прошёл бесследно. Аккуратно поднимаясь, придерживая голову ладошкой, дева всё же встала, направилась неуверенными шагами к двери и зашла в общую комнату. Бамблби сидел и смотрел со Смоукскрином телевизор завороженным взглядом. Балкхед с Рэтчетом что-то на каком-то листке бумаги, который, вероятно, им дала Терикова. Арси и Оптимус стояли у плиты, рядом с ними расположился раскрытый на странице с рецептом ноутбук. Вот и нашлись виновники задымленного помещения.

— Я, конечно, понимаю, что вы хотели помочь, но я не зря никого не пускаю на кухню, — хриплый голос показался Лыкиной не своим. Он звучал для неё словно из-за стены. Горло саднило. Студентка прошла дальше, заглянула в экран переносного компьютера. — Что вы вообще готовите, бедолаги?

Разведчица с лидером одновременно вздрогнули от того, как быстро голос девушки оказался рядом с ними. У Оптимуса было нечитаемое выражение лица и покрасневшие кончики ушей, когда он повернулся к склонившейся над ноутбуком русовласке, Арси же начала немного смущённо говорить:

— Ты спала, а Ксюша ещё не пришла. Не хотели тебя будить и решили со всем разобраться сами. В конце концов сейчас мы в человеческих телах, и нам бы стоило научиться делать некоторые вещи самостоятельно, — её рассуждения были весьма логичны. Но студентка явно была не в восторге. Лучше бы её разбудили и попросили научить.

С глухим выдохом Лыкина оторвалась от экрана, поднимаясь. Ей бы стоило ещё полежать, учитывая продолжающуюся головную боль, но так как её не радовала перспектива сего горьчащего аромата, девушка всё же была обязана помочь. Приложив руку ко лбу, нахмурившись, унимая лёгкое головокружение. Стиснутые зубы и плывущий перед глазами изображение мира.

— Во-первых, выключите плиту. Во-вторых, выкиньте то, что вы наготовили здесь, — пальцы замученно спустились и сжали переносицу. — В-третьих, это в последний раз, когда я прощаю вам вхождение на мою территорию.

— Пхах! — смешок Смоукскрина раздался совершенно внезапно, перебивая указания студентки, что её было жутко не взбесило. — У нас новый лидер, Оптимус?

— Не думаю, что это хорошая замена, — вставил своё мнение Рэтчет.

Уши заложило. Подступила тошнота. Похоже, всё же сотрясение. Следовало обратиться в больницу. А до этого оставаться в лежачем положении тела. Хоть соображать дева могла, что было довольно-таки хорошо. Она поставила одну руку на столешницу около компьютера, опираясь всецело на неё, сдерживая порыв сбежать к себе прямо в этот момент. На плечо опустилась широкая мужская ладонь, отчего Полина вздрогнула.

— Всё в...

— В порядке. Не проснулась просто, — отмахнулась пострадавшая от беспокойных слов, как от назойливой мухи. Давать дополнительный повод для переживаний русовласка не хотела. Приходилось врать.

Но куда больше больной головы её неожиданно напугал стук в дверь. Решив, что это соседи, почувствовавшие запах палёной еды, студентка махнула рукой на первые два стука. Однако следующие призывы открыть дверь стали более агрессивные, настолько, что довольно ощутимо давили на барабанные перепонки. Выдерживать такое давление было невыносимо. Русоволосая застонала от боли сквозь зубы, обхватив голову двумя руками и почти рухнув на столешницу. Она не обращала ни на что вокруг себя. Ни на то, как запаниковал Рэтчет, ни на то, как Арси начала сжимать её плечи, ни на то, что Смоукскрин подскочил к двери, открывая её, впуская непрошеных гостей. Одна из гостей пулей понеслась на Лыкину, схватила её за запястье и потащила к выходу, причитая. Но вместо сопротивления девушка послушно плелась следом, совершенно не понимая, что происходит.

Дверь захлопнулась за ними. Всё произошло сумбурно и слишком быстро. Никто не успел даже осознать происходящего. Прошло несколько минут тишины. Давящей, холодной, пугающей тишины. И в ней пугающе частое дыхание Оптимуса показалось неким громом средь ясного неба.

Перед этим всем лидер автоботов видел и слышал, что происходило у лестницы. Он вернулся слишком рано. Стоя чуть ниже на ступенях, брюнет слушал и запоминал всё. Он запомнил и вскрик девушки, и злобные угрозы Мегатрона, и тот ужасный стук. Особенно парня поразил тот самый момент, когда десептикон сказал, что русоволосая пожалеет о своём решении.

И сейчас пазл сложился.

Это именно Мегатрон виноват во всём произошедшим в этот самый момент.

«Ну раз ты всё слышал, то имей в виду, что ты в любом случае останешься один», — эхом раздались слова предводителя десептиконов, которые тот произнёс, как только заметил Прайма, спускаясь.

К горлу подступил ком, и автобот сжал руки, чтобы не выдать дрожь пальцев.

— Черт, — сругнулся человеческим словом парень.

— Ксюша не обрадуется, — в свою очередь задумчиво протянул Смоукскрин, приложив кончики пальцев к подбородку. Похоже, так просто ничего не закончится, раз в это всё вмешалась семья Полины. И все это понимали.