6.
— Бомгю… — голос Ёнджуна был почти страдальческий.
— А? — отозвался тот, не отрываясь от телефона. Он как раз смотрел видео с котами и посмеивался.
— Задуши меня своими ягодицами. Перекрой мне кислород. Полностью.
Бомгю застыл. Медленно оторвался от экрана и, с самым невинным лицом, обернулся к Ёнджуну:
— Что?
— Ты слышал. Я серьёзно. Я устал от всего. Дай мне умереть красиво. Под твоей милой попкой.
Бомгю уставился на него пару секунд, а потом фыркнул, захихикал, уткнулся в ладонь. Смех был заразительный, светлый. Почти детский.
— Нет! — сказал он, всё ещё смеясь. — Ты с ума сошёл?
— Почему нет?.. — наигранно хмуро буркнул Ёнджун, откидываясь назад и театрально прикрывая глаза. — Ты даже не даёшь мне уйти достойно.
— Потому что я добрый! — заявил Бомгю, подтягивая колени к груди. — И я люблю тебя живым! Представляешь?
Ёнджун приоткрыл один глаз, приподняв бровь.
— А если я скажу, что это единственный способ спастись от боли этого мира?
— Тогда ты драматичнее меня, — усмехнулся Бомгю и ткнул его пальцем в нос. — И это достижение.
Ёнджун вздохнул, потянулся к нему и обнял за талию, уткнувшись лбом в его бок.
— Ты не понимаешь… Ты — моя последняя капля здравого смысла. Моя слабость. Моё всё.
— А ты — мой главный шутник, — прошептал Бомгю, гладя его по волосам. — Давай, не будешь умирать сегодня, ладно? У нас ещё мороженое в морозилке.
— Хорошо… Но завтра я снова попрошу.
— Откажу снова, — хихикнул Бомгю. — Но ты можешь пытаться.