7.
День рождения Бомгю уже прошёл. 18. Он сам до конца ещё не осознал — вроде бы ничего не изменилось, но в глазах окружающих вдруг стал «взрослым». Хотя для Ёнджуна, похоже, он навсегда остался его «малышом».
Они валялись на полу комнаты. Бомгю листал манхву, лежа на животе, покачивая ногами в воздухе. Ёнджун — раскинувшись рядом, будто претерпел эмоциональное крушение.
— Бомгю… — начал он с натянутой трагичностью.
— М-м?
— У тебя теперь статус взрослого. У меня есть просьба. Особенная.
Бомгю закатил глаза, уже зная, что сейчас будет.
— Ну?
Ёнджун медленно перевернулся на спину, закинул руки за голову, смотря в потолок, как будто в нём был смысл жизни.
— Пожалуйста… перекрой мне кислород. Своей попкой. Сейчас. Медленно. Без пощады.
Наступила тишина. На три секунды.
Потом Бомгю усмехнулся — тихо, как будто уже и не удивлялся.
— Ты идиот.
— Я романтик, — отозвался тот серьёзно. — Ты — моё дыхание, и я хочу задыхаться от твоего присутствия.
Бомгю задумался. Потом резко встал, отложил планшет и, ни слова не говоря, залез на него сверху, усевшись на его живот, удобно устроившись, как будто он кресло. Руками упёрся в бёдра Ёнджуна, с ухмылкой склонился вперёд.
— Так подойдёт?
Ёнджун широко открыл глаза.
— Подойдёт? Это… совершенство. — Он расплылся в мечтательной улыбке. — Я в раю.
Бомгю наклонился ближе, их лбы почти соприкасались.
— Слушай, хён, ты странный. Прекрасный, но странный.
— Это ты сделал меня таким. — Он обхватил его за талию. — И ты же теперь отвечаешь.
— Тогда, как твой ответственный малыш, — сказал Бомгю с игривой серьёзностью, — приказываю тебе: жить долго, не ныть и дышать ровно. Иначе… я уйду с твоего живота.
— Нет! Только не это!
Они оба рассмеялись.
И в этом странном моменте, полном глупостей, притворной драмы и непонятной логики — была их любовь. Не такая, как у всех. Но настоящая.