Cünzey - 5 лет спустя.

«Я любила, словно тихий ветер, Твоё имя было цветком, растущим внутри меня, Как звёзды, падающие в мои глаза, Время терялось, когда я смотрела на тебя.

«Я любила, словно песню издалека, Каждая мелодия, что трогала мое сердце, была твоей, Твои слова были ветерком, дующим во мне, Каждое стихотворение, что проходило через мое сердце, расцветало вместе с тобой.»

Зейнеп, затерянная где-то в лабиринтах французского университета, тихонько читала про себя, лицо её было помрачено грустью. Прошёл уже год, как она уехала учиться, оставив Джунейда в Стамбуле, сражающегося с недугом. Считанные дни отделяли их от конца учебного года, и несмотря на ежедневные телефонные разговоры, тоска разделяла их, как глубокая пропасть.

В Стамбуле, тем временем, Джунейд, глядя на плавно скользящих рыбок в аквариуме и на фотографию «влюбленной Зейнеп» продолжал стих: «Я любил, забыв свои страхи, Я нашёл все ответы в твоих глазах, Возможно, я не смог сказать тебе, Но твоё имя всегда оставалось сокрытым в моём сердце.»

Его лечение было необычным. Джунейд - не тот, кто мог смириться с заточением в палате. Он бродил по больничным коридорам, легко находя общий язык с пациентами и персоналом, словно какой-то странствующий целитель, несущий с собой свет и надежду. Именно это и подтолкнуло врача к неожиданному предложению - возглавить групповую терапию.

«Боль существует только в сопротивлении,
Радость - только в принятии.
Даже события, наполненные болью,
Становятся радостными,
Когда мы принимаем их с открытым сердцем;
Даже события, наполненные радостью,
Превращаются в болезненные,
Если мы не принимаем их.
Нет такой вещи, как плохой опыт...
Есть просто сопротивление тому, что есть.»

Процитировал пациентом Джунейдом.
На этом они закончили очередную совместную терапию.

- Господин Джунейд?
- Хасан
- Наш доктор хочет вас видеть.
- Хорошо.
Своей привычной манере кивнул Джунейд и поправляя своё джупе направился в доктору.

- А, заходи, присаживайся Джунейд.
Как ты?
- Хорошо. Слава Аллаху.
- твоё лечение проходит очень хорошо.
Честно говоря я не вижу смысла, тебе находится здесь. Ты можешь продолжить терапию и за пределами больницы.
- Спасибо доктор. Но я бы всё же хотел продолжить терапию находясь здесь. Мне идёт на пользу общение с остальными пациентами.
Они у меня что-то спрашивают, я у них спрашиваю.это идёт мне на пользу.
- Хорошо Джунейд.
Мы явно не против. Ты очень хорошо влияешь на наших пациентов. Честно говоря я не могу назвать тебя пациентом ты как наш консультант.
Даже если бы ты захотел уйти, я хотел предложить тебе работу у нас.
-Спасибо за доверие доктор.
- Ты необычный человек Джунейд.
-Пусть Аллах будет доволен вами.
- в таком случае сделаем так. Ты останешься здесь, но не как пациент а как работник. Всё таки всякий труд должен оплачиваться.
Мы как нибудь уладим это дело.
- Спасибо доктор. За ваше доверие ко мне.
Вот только, моя жена скора должна приехать.
Не будет проблем если за время пока она здесь я выйду с клиники.
- конечно, конечно, какие проблемы.
- разумеется я буду приходить на терапию.
- конечно Джунейд.
- в таком случае, я пойду.
Всего хорошего.

Джунейд возвращался с терапии. Войдя в палату, он застыл, поражённый увиденным: его жена, ценица ока, Зейнеп, стояла у аквариума, нежно подкармливая их рыбок.

- Зейнеп? - прошептал он, голос его был полон нежности и изумления.

У Зейнеп перехватило дыхание. Это было первое живое слово «Зейнеп», сказанное им не через телефонную трубку, а здесь, рядом, в этом маленьком пространстве, наполненном светом и любовью. Она резко обернулась.

- Джунейд! - выдохнула она, и в этот миг они уже слились в крепких объятиях, голодном прикосновении после долгой разлуки.

- Джунейд... единственный, - прошептала она, уткнувшись ему в плечо.

- Единственный? - повторил он, голос его звучал с изумлением и нескрываемой радостью. Зейнеп никогда раньше так его не называла.

Немного смутившись, Зейнеп отстранилась.

- А что, это плохо? - спросила она, взгляд её был опущен.

- Нет, совсем нет, - ответил он, улыбаясь. - Называй меня так почаще.

Они оба улыбнулись, и в этой улыбке отразилось всё то счастье, которое они так долго ждали.

- Как дела? У тебя всё в порядке? - спросил он, бережно взяв её руку и усаживая на кровать. Он держал её ладони в своих, словно боясь потерять этот драгоценный контакт. С нетерпением, с трепетной заботой, он стал расспрашивать её о прошедшем году.

Зейнеп, переполненная желанием поделиться всем с мужем, начала рассказывать. Они часто говорили по телефону, но это было совсем другое - быть рядом, видеть его глаза, чувствовать его тепло.

Час пролетел незаметно, Зейнеп делилась своими историями, а Джунейд слушал, заворожённый, его взгляд был полон любви, заботы и нежного восхищения. Вдруг он начал читать ей стихи:

«Свет очей, вдохновение наших сердец!
Наш удел - лишь мучение наших сердец!
От разлуки душа вдруг к губам подступила,
Встреча лишь - исцеление наших сердец!»

- Очень красиво, - прошептала Зейнеп. - Это Омар Хайям?

- Да, зеница моего ока - ответил Джунейд, наслаждаясь её смущением, её растерянностью, её нежностью.

- Мне нужно встретиться с мамой.
- Давай поедем вместе!
- А тебя разве отпустят?
- Зейнеп, я здесь не на принудительном лечении. Я могу выходить и заходить, когда захочу. К тому же, врач даже предложил мне выписаться.
- Это замечательно!
- Но я пока не решил. Тем более, что никто из наших не знает, что я остался здесь, кроме твоей мамы и Миры.
- Как это, Джунейд? Ты не рассказал дяде?
- Зейнеп, ему лучше не знать. В противном случае он будет приходить сюда каждый день и расстраиваться. Пусть всё останется как есть.
- В таком случае, если я приеду в теке, ты тоже должен прийти.
- Да, так будет лучше.
- Кстати, Зейнеп, может, нам стоит поискать дом?
- Нет, зачем? Мы можем остановиться в теке с мамой.

Джунейд немного задумался.
- Ты не хочешь жить со мной, госпожа Зейнеп?
- Нет, Джунейд. При чем здесь это?
Я имею в виду, если мы всё равно не будем жить там несколько лет, зачем тратить деньги напрасно?
Во время моих каникул мы можем остановиться в Дергяхе. У тебя там есть комната. Я говорю о том, чтобы жить там вместе.
Немного смутившись, сказала Зейнеп.
- К тому же, откуда у нас деньги на дом?
- Не волнуйся. Я не собираюсь сидеть без дела. Доктор предложил мне работу, и я буду проводить терапию с пациентами. - Помогать им.
- Правда? Это замечательно!
- Я даже подумал изучить психиатрию за это время.
- Ты серьёзно, Джунейд?
- А что? Ты считаешь, что я уже слишком взрослый, чтобы учиться?
- нет, конечно! Учиться никогда не поздно. Тем более, ты ведь очень умный.
Я так за тебя рада!

Обрадовавшись, Зейнеп снова бросилась к нему в объятия.

- В таком случае я пойду сообщу доктору.
- Хорошо! А я пока соберу твои вещи.
Они вместе приехали в теке и направились к матери.

- Добро пожаловать, - встретила их Мерьем, обнимая сначала Зейнеп, а затем и Джунейда.

- С добром пришли, мама.

- Как ты, сынок? - спросила Мерьем, ласково глядя на него.

- Хорошо, госпожа мама, - ответил он.

Мира, уже находившаяся в доме, приветливо улыбнулась:

- Как ты, Мира? - спросил Джунейд.

- отлично Джупо, - ответила Мира. Ты? Как твоё нахождение в больнице? Наверное ты и там собрал свой фан клуб. Рассмеялась Мира.
Зейнеп тоже слегка улыбнулась.
- да есть такое. Только пусть это останется между нами?
- конечно, конечно, не беспокойся.

- Мама, мы останемся здесь на некоторое время. Сказала Зейнеп.
- Конечно. Сынок твоя комната такая же как ты оставил.
- Спасибо, - сказал Джунейд, чувствуя прилив тепла и благодарности. - Но с вашего позволения, мы хотели бы ненадолго съездить в загородный дом дедушки.
- О оо, вдруг удивилась Мира.
- Мира! Слегка незаметно плечом толкнула Зейнеп сестру.
- Ну что ты сынок, вы прямо сейчас поедите?
- Да только встречусь с дядей, потом отправимся.

- В таком случае, я пойду, Зейнеп ты пока останься семьёй.
Кивнув, Джунейд отправился на встречу с дядей, оставляя свою жену в тёплом кругу семьи.
Они отправились с матерью на кухню где она ждала их накрыв стол.
Они в втроём сели за стол. Пообедав девочки собирали всё со стола.
Внезапно Мира, с лукавым блеском в глазах, резко дёрнула Зейнеп за руку и отвела чуть в сторону в уголок.

- Мира, что ты делаешь?! - воскликнула Зейнеп.

- А ну-ка, сестрёнка, - подмигнула Мира, загадочно улыбаясь. - Что-то намечается, кажется?

- Что? Мира, что ты несёшь? - пробормотала Зейнеп, смущаясь.

- Ладно, ладно, - расхохоталась Мира. - Это между мужем и женой, я поняла. Но, сестрёнка, я кое-что предвидела и приготовила тебе сюрприз!

- Какой ещё сюрприз, Мира?! - удивлённо спросила Зейнеп.

- В Париже купила, - заговорщически прошептала Мира. - Он лежит в твоём чемодане, в коробке.

- Мира! - немного резко сказала Зейнеп.

- Что? - сделала невинные глаза Мира. - Ладно, сестрёнка, я пойду к маме. А ты готовься, сегодня тебя ждёт незабываемая ночь!

- Мира! Я тебя сейчас убью! - прошипела Зейнеп, но Мира уже скрылась за дверью, оставляя Зейнеп в состоянии приятного волнения и лёгкого ужаса.

В этот момент к ним подошёл Джунейд.

- В чём дело? Почему ты хочешь её убить? - с улыбкой спросил он, наблюдая за краснеющей Зейнеп.

- Ничего, мы просто шутили, - ответила Зейнеп, пытаясь скрыть улыбку.

- Ага, шутили, - протянула Мира, выглядывая из-за двери. - Ладно, я к маме, а вам счастливой дороги!

- Ты встретился с дядей? - спросила Зейнеп.

- Да, у него всё хорошо, слава Аллаху, - ответил Джунейд. - Когда вернёмся, пойдём к ним на ужин. Он пригласил.

- Конечно, - сказала Зейнеп.

- В таком случае, поехали? - спросил Джунейд.

Зейнеп кивнула и, сердце её трепетало от предвкушения, последовала за мужем.
Они отправились в загородный дом дедушки, окутанные предвкушением уединения. Джунейд за рулём, Зейнеп рядом, на пассажирском сиденье. Полчаса пути пролетели, а впереди ещё долгая дорога, расстилавшаяся перед ними, словно бесконечная лента времени, ведущая к их счастью.

Взгляд Джунейда, полный нежной любви, время от времени скользил по лицу Зейнеп. Его рука, тихонько , легла на её, сжимая её пальцы едва заметно.

Зейнеп, вглядываясь в проплывающий за окном пейзаж, вздрогнула от неожиданного тепла. Повернув голову, она встретилась с его взглядом - и сердце её замерло. Она волновалась, предчувствуя несколько дней полного уединения в старом доме. Приятное волнение смешивалось с лёгким трепетом, с едва уловимым страхом.

Сердце Зейнеп колотилось всё быстрее, щёки пылали. Она смущалась, но Джунейд, почувствовав её волнение, не остановился. Его пальцы переплелись с её, сжимаясь всё крепче. Между ними завязался немой диалог - короткие, полные нежности взгляды, молчаливые обещания.

В один момент Джунейд, нежно поднял их сплетённые руки поднёс к губам, окутывая поцелуем нежную, белую кожу Зейнеп. Её щеки вспыхнули ещё ярче, на лице сменилась целая гамма эмоций - от смущения до восторга. Дыхание Зейнеп участилось.

- Зейнеп? Ты в порядке? Ты вся красная, - прошептал Джунейд, обеспокоенно глядя на неё.

- Я... я в порядке, - пробормотала она, стараясь скрыть смущение. - Наверное, здесь... в машине жарко. Душно немного.

- Я открою окно, - мягко сказал Джунейд, и этот простой жест, наполненный заботой, только усилил волнение, царившее между ними.
- Здесь есть магазин, купим продукты и ещё какие нибудь принадлежности.
Сказал Джунейд.
- хорошо.
Заехав магазин они продолжили свой путь.
И вот наконец они подъехали к красивому не очень большому к дому.
Вокруг деревья, цветы. А сам дом напоминал их красный дом.

Наконец, они подъехали к уютному, не слишком большому дому, окружённому цветущим садом и раскидистыми деревьями. Дом, словно сошедший со страниц старой сказки, напоминал им их собственный красный дом, вызывая волну ностальгии и уюта.

- Идём, Зейнеп, - сказал Джунейд, его рука нежно коснулась её спины.

Они вошли в дом. Просторная комната с большим камином впереди дома красивое крыльцо. кухня слева - дом дышал теплом и покоем.

- Зейнеп, думаю, для начала стоит немного прибраться, - сказал Джунейд. - Здесь уже столько лет никто не был.

- Да, сначала уборка, - согласилась Зейнеп.

Вместе они принялись за работу, и вскоре дом засиял чистотой.

- Нужно разжечь камин, - сказал Джунейд. - Я схожу за дровами.

- Конечно, - ответила Зейнеп. - А я пока что-нибудь приготовлю.

Вернувшись с дровами и разожгла камин, Джунейд заглянул на кухню, чтобы узнать, как поживает его жена.

- Ценица моего ока, что вы делаете, госпожа Зейнеп? - шутливо спросил он, входя в кухню.

Но тут же замер, словно окаменев. Его взгляд застыл. Зейнеп, решив снять шаль, распустила свои прекрасные каштановые волосы. Он вошел, и на миг мир вокруг словно растворился, оставив лишь её. До этого момента он видел её лишь раз и то, мельком. Теперь же... перед ним предстала не просто жена, а видение. Волосы, каштановые, словно осенний лист, волнами ниспадали на плечи, играя в свете, что проникал сквозь окна. Они были густыми, шелковистыми, каждый завиток - отдельная песня света и тени. Его взгляд зацепился за блеск, за игривый отблеск солнца в её волосах, и он почувствовал, как дыхание перехватило в груди. Это была не просто красота, а нечто большее - откровение, интимная тайна, доверенная ему одному. Он увидел не только её волосы, но и женственность, уязвимость, и ту нежную силу, которая всегда скрывалась под покрывалом. В этот миг он понял, что весь мир, весь его мир, сосредоточен в этой комнате, в её глазах, в блеске её волос, в этой новой, ни с чем не сравнимой красоте его любимой жены. В нём боролись противоречивые чувства - благоговение, восхищение, и нежное, трепетное желание защитить эту красоту, сберечь её, как самую драгоценную жемчужину.

Вдруг Зейнеп обернулась.
- Джунейд?
- Я... я... Это...
- ты в порядке?
- в порядке.
Но он был вовсе не в порядке.
Джунейд продолжал одаривать жену невероятно влюбленным взглядом.

- Я начинала готовить... Стала жарко и решила снять платок. Я продолжу. Соберу волосы сначала.
- Зейнеп... Если позволишь я сделаю?
- что именно? Ужин приготовишь?
- это тоже, конечно сделаю, но я про другое.
Я помогу тебе собрать волосы.
Слегка застенчиво и всё ещё под впечатлением сказал Джунейд.
- Хорошо.
Мягким голосом удивлено сказала Зейнеп.
Он подошёл к ней сзади медленно. каждый шаг - как биение сердца, отмеряя секунды, отделяющие его от прикосновения. Она повернулась к нему спиной и с волнением ждала как его руки коснуться её волос. Её взгляд бегал, волнение росло.
Он нежно аккуратно обхватил её волнистые пряди и собрал за спиной. Его пальцы, едва касаясь, скользнули по шелковистым прядям, чувствуя их мягкость, их тепло. Это было не просто прикосновение, а молчаливый диалог - нежное исследование, полное уважения и обожания. Он чувствовал, как его собственная кожа покрывается мурашками, как в груди разгорается тёплое пламя. Его дыхание участилось, и он склонился ещё ниже, продолжая ласкать волосы, словно любуясь шедевром, созданным самой природой. Каждое движение - медленное, нежное, пропитанное любовью и трепетом.
Аккуратно, словно боясь потревожить хрупкую красоту, он взял одну прядь - густую, блестящую. Поднес её к лицу, прикоснувшись к щеке, и замер.
Закрыл глаза. Аромат - тонкий, едва уловимый, словно шёпот ветра в цветущем саду - окутал его, заполняя лёгкие и проникая в самую душу. Это был аромат её волос - нежный, сладко-пряный, с нотками чего-то личного, интимного, только ей присущего. Аромат, который хранил в себе тепло её кожи, нежность её прикосновений, целый мир её чувств. Он вдохнул ещё раз, глубоко и медленно, впитывая в себя этот неповторимый запах, наслаждаясь им, словно лучшим на свете эликсиром. В этот миг время остановилось, оставив лишь его и этот волнующий, очаровывающий аромат, связывающий их невидимой, но крепчайшей нитью.

- Джунейд? - вздохнула Зейнеп, голос её был тихим, словно шелест шёлка. Её слова, казалось, витали в воздухе, наполненном ароматом её волос и нежным светом закатного солнца.

- Слушаю, - ответил Джунейд, его пальцы всё ещё нежно скользили по шелковистым прядям, словно не желая прерывать этот интимный момент. Его голос был низким, бархатным, пропитанным нежностью.

- Нам нужно готовить, - сказала Зейнеп, её голос звучал уже с лёгкой улыбкой, - или мы будем голодать?

Джунейд, оторвавшись от волос, посмотрел на Зейнеп, глаза его сияли. - Конечно, прости, - прошептал он, и в его голосе слышалось лёгкое раскаяние, смешанное с нежностью. Быстро, но аккуратно он собрал её волосы, плетя косичку. Она получилась неидеальной, несколько небрежной, но в каждой пряди чувствовалась его забота и неловкое старание.

- Извини, - сказал он, - плохо получилось. Я же раньше не плел.

- Да, очень плохо, - ответила Зейнеп, её смех звучал легко и радостно, развеивая оставшиеся следы смущения.

Джунейд, слегка склонив голову, бросил на неё многозначительный взгляд, его губы тронула едва заметная улыбка. Он явно не ожидал такой прямолинейной, но милой откровенности.

- Но ты должен научиться, - с игривой серьёзностью сказала Зейнеп, - на мне будешь учиться. Чтобы красиво заплетал нашим дочерям.

- Дочерям? - удивленно переспросил Джунейд, его глаза расширились от неожиданности и удовольствия.

- То есть... да, в будущем у нас ведь будет дочка... - пробормотала Зейнеп, её щёки окрасились лёгким румянцем.

- Помой овощи, - быстро сменила тему Зейнеп, и эта смена темы, словно лёгкий шёлковый шарф, скрыла под собой всё то волнение и нежность, что царили между ними.

А Джунейду, несомненно, это понравилось. Он продолжал улыбаться, тщательно и аккуратно промывая овощи, а его мысли уже летели далеко вперёд, к будущему, полному любви и маленьких детских ручек. Они вместе приготовили ужин, поели, и в уютной тишине дома продолжался их нежный, неторопливый диалог, наполненный скрытой страстью и тёплым светом семейного счастья.
- Джунейд, луна сегодня очень красивая, - сказала Зейнеп, её голос едва слышно прошептал в тишине вечера. . Серебристый свет луны мягко озарял её лицо, подчёркивая нежную красоту.

- Да, очень, - согласился Джунейд, его голос был тих и спокоен, как шёпот ночного бриза. - Ярко светит сегодня, на улице будто день. Может, на крыльцо выйдем? Попьём липовый чай? Аромат его, сладкий и успокаивающий, уже витал в воздухе.

- Можно, - ответила Зейнеп, её губы тронула лёгкая улыбка.

Зейнеп вышла на крыльцо, за ней последовал Джунейд, неся в руках тёплый шерстяной плед, цвета осенней листвы. Он бережно укутал им Зейнеп, словно драгоценный шелк.

- Ты замёрзнешь, - сказал он, его голос был полон заботы.

- Спасибо, - прошептала Зейнеп, устроившись поудобнее в пледе. - Здесь так хорошо, так спокойно...

Они сидели молча, наслаждаясь тишиной и великолепием звёздного неба. Млечный Путь, словно разлитая по небу река света, завораживал своим безмолвием.

- За это время мы смотрели на одно небо, но в разных странах, - тихо произнёс Джунейд, его взгляд был устремлён на мерцающие звёзды.

- Да, это так, - ответила Зейнеп. - Тебе было очень одиноко, Джунейд.

- И да, и нет, - улыбнулся Джунейд, его улыбка была лёгкой, едва заметной. - Я засыпал и просыпался, смотря на твою фотографию, и было ощущение, что ты рядом. К тому же, наши рыбки скрасили моё одиночество. Он говорил это спокойно, но в его голосе слышалась едва уловимая нотка грусти.

- Зейнеп... - Джунейд медленно подошёл к ней, его движения были плавными и осторожными, словно он боялся спугнуть хрупкое счастье. Взяв из её рук чашку с ароматным чаем, он накрыл её ладони своими, согревая их теплом. Его пальцы нежно переплелись с её пальцами, задерживаясь на мгновение. Он смотрел ей в глаза, его взгляд был полон нежности и любви. Тишина между ними была наполнена только биением их сердец. Затем он произнёс: «Не я тебя люблю - моё сердце, не я тебя ищу - мои руки, не я в тоске тебя ищу - мои глаза, не я сгораю от желания тебя коснуться - моя душа.

Зейнеп смотрела на Джунейда влюблёнными глазами, полными глубины и нежности. На её лице играла мягкая улыбка, она была тронута его словами, простыми, но такими проникновенными.

- Зейнеп, спасибо, что ты есть в моей жизни. Спасибо Всевышнему, что свёл вместе наши пути, иначе я не знаю, где бы я сейчас был, - его голос дрогнул от искренности чувств.

- Не говори так, - прошептала Зейнеп, слеза скатилась по её щеке.

- Зейнеп... - голос Джунейда стал ещё мягче. - Я это всё говорю не для того, чтобы ты плакала. Не плачь.

Аккуратно он вытер слезу с её щеки, а затем его ладонь нежно обхватила её лицо, его большой палец ласково коснулся её щеки. Одна рука всё ещё нежно сжимала её руку. Он медленно наклонился к ней, сокращая расстояние между их лицами. Дыхание Зейнеп участилось, вздохи стали глубокими и неровными, сердце бешено колотилось. Для Джунейда это тоже был первый опыт такой близости, и он волновался не меньше, чем Зейнеп. Его дыхание стало тяжёлым, сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Их губы разделяли считанные сантиметры...

Воздух между ними густел. Их глаза, широко раскрытые и полные нежности, встречались и расходились, словно две птицы в полёте пытающиеся найти смелость приблизиться друг к другу. Джунейд, его рука всё ещё нежно держала руку Зейнеп, наклонился ещё ближе, его дыхание коснулось её лица, вызывая лёгкий румянец. Найдя в себе смелость губы Джунейд слегка коснулись уголка губ Зейнеп. Зейнеп закрыла глаза. Это был всего лишь небольшой чмок, но они будто улетели в другую вселенную. Джунейд медленно отстранился. Открыв глаза он посмотрел на любимую которая всё ещё стояла закрытыми глазами. Её дыхание было тяжёлым. её губы приоткрылись, словно бутон цветка, готовый распуститься. Джунейд снова приблизился к её нежно алым губам. В этот раз его губы полностью соприкоснулись с её губами. Поцелуй был нежным, робким, как первый росток, пробивающийся сквозь землю. он замер, ожидая её реакции. Зейнеп не отстранилась, её сердце билось, словно птица в клетке. Она ответила едва заметным движением, прикосновением, которое было больше похоже на обещание, чем на действие. Это был не страстный, пылкий поцелуй, а нежный, трогательный, словно первый танец двух стеснительных бабочек. В нём не было опыта, были только искренность, нежность и трепетное волнение. Джунейд медленно отстранился от её губ тяжело дыша. После поцелуя они отстранились, их лица покраснели, взгляды опустились, но в их сердцах зажглась новая, яркая и тёплая искра. Молчание между ними стало ещё глубже, ещё интимнее, заполненное волнующим чувством нежности и деликатности первого, запоминающегося на всю жизнь поцелуя.