6. Столица.
Хун шел довольно долго. Лес впереди казался бесконечным, но юноша не останавливался ни на миг, тем не менее, разглядывая все по пути. В башне он большую часть времени ходил босиком, и принц, заметив это, поспешил принести ему сапоги, носить которые Хуну было очень непривычно, что, впрочем, не помешало тому впоследствии расставаться с подарком только на ночь. Когда принц освоил управление мечом, он не единожды предлагал помочь юноше выбраться из башни хотя бы на поляну перед ней, но тогда тот осторожничал...
Теперь же Хун жалел об этом, но упрямо двигался в перед. Он не знал, сколько времени уже шагал по лесным тропам, но наконец завидел дорогу. Судя по всему, она проходила из одного поселения в другое, и только с одной стороны вдалеке можно было заметить город и мерцающие на солнце крыши дворца. Хун не раздумывая продолжил путь прямо по дороге, но совсем скоро он услышал за спиной размеренный топот копыт и скрип старых колес.
Хун попытался было свернуть на обочину, но его окликнули:
- Эй, парниша! Ты что в такой глуши делаешь?
Юноша спешно прикрыл один глаз волосами и обернулся. Оказалось, это селянин ехал с телегой в столицу. Хун рассказал ему, будто бы жил на окраине столицы, а некоторое время назад отправился в лес, но попутчики его обманули и бросили. Добродушный старик, услышав такую историю, предложил Хуну подвезти его, и юноша согласился. В поездке он сплел из части отрезанных волос, что он случайно взял с собой, тонкий, но прочный шпагат и в знак благодарности подарил его селянину, когда они добрались до столицы.
Тогда уже вечерело, но на улицах было светло от множества фонариков, висевших перед входами в лавки и постоялые дворы. Большие толпы куда-то стремились, отовсюду слышались мужские и женские голоса, и даже воздух ощущался по-другому. Рядом к одетыми в драгоценности господами могли пробегать босые мальчишки в лохмотьях, через пару поворотов от больших дворов стояли кривые домишки. Столица оказалась непроста и многогранна.
Хун пробирался по улочкам, посильнее укутавшись в плащ, когда понял, что его красная одежда чересчур выделяется из толпы горожан. Юноша совершенно не знал дороги и бежал куда глаза глядят. На каждом новом перекрестке Хун поднимал глаза наверх, пытаясь различить в темнеющем небе очертания дворца, и это было его единственным ориентиром.