Fairy Tail: Wayfaring

В ав­то­мас­тер­ской Клай­ва всег­да зву­чал го­лос Ми­ка Джаг­ге­ра, ко­торо­му ме­ханик под­пе­вал сво­им про­курен­ным хрип­лым го­лосом. Его дочь Ка­на, де­вуш­ка с ку­чей та­ту­иро­вок и про­коло­тым язы­ком, при­носи­ла каж­дый день в че­тыр­надцать двад­цать пять три бу­тыл­ки хо­лод­но­го пи­ва, вто­ря го­лосу от­ца. Она ув­ле­чен­но рас­ска­зыва­ла ему о сво­их уха­жерах, учи­тель­ни­це-за­нуде и но­вом вы­зове в шко­лу. Она си­дела на сто­ле, ма­хая об­ла­чен­ны­ми в джин­сы но­гами, жуя жвач­ку и пе­ри­оди­чес­ки об­ли­зывая нак­ра­шен­ные в чер­ный гу­бы. От Ка­ны пах­ло де­шевым пи­вом и си­гаре­тами. Она но­сила оч­ки-ави­ато­ры, и это дей­стви­тель­но бы­ло кру­то. И, смот­ря на нее, я вспо­минал о Зе­рефе, о семье в Пор­тлен­де, и съ­еда­ющий ду­шу стыд за­пол­нял все мое нут­ро.

Это бы­ло вре­мя по­тер­тых джин­сов и кеп­ки за­дом-на­перед. Это бы­ло вре­мя хо­лод­ной «Ко­ка-Ко­лы», па­ляще­го ка­лифор­ний­ско­го сол­нца и кон­цертов под от­кры­тым не­бом. Это бы­ло вре­мя кос­тров на бе­регу Ти­хого оке­ана и сек­са на го­рячем пес­ке. Тог­да я ду­мал, что здесь, в Лос-Ан­дже­лесе, я на­шел свое прис­та­нище с кро­хот­ной ком­на­туш­кой на вто­ром эта­же до­ма Клай­ва, ма­шин­ным мас­лом на ру­ках и свя­зях на од­ну ночь.

В мо­ей го­лове был раз­мы­тый план, где я хо­зя­ин ав­то­мас­тер­ской, муж ка­кой-ни­будь за­летев­шей от ме­ня дев­чонки, при­мер­ный отец и че­ловек, ко­торо­му для счастья нуж­на бы­ла лишь бан­ка пи­ва да теп­лое те­ло под бо­ком. Я про­сыпал­ся каж­дое ут­ро в пять трид­цать, при­нимал душ, на­девал бо­лее-ме­нее све­жую май­ку, вклю­чал му­зыку в пле­ере пог­ромче и це­лый день про­водил в ок­ру­жении кар­бю­рато­ров, дви­гате­лей внут­ренне­го сго­рания и ма­шин­но­го мас­ла на по­душеч­ках паль­цев.

И иног­да я за­думы­ва­юсь, сло­жилась бы моя жизнь по-дру­гому, не встреть я Лю­си? Дей­стви­тель­но ли я так и ос­тался бы в Лос-Ан­дже­лесе, плы­вя по те­чению жиз­ни, или все же од­нажды оду­мал­ся бы? От­ве­та на этот воп­рос я не знаю до сих пор.

В двад­цать в мо­ей го­лове был лишь ве­тер. Ка­жет­ся, тог­да я знал толь­ко, как на­ходить на свою зад­ни­цу прик­лю­чения. В двад­цать я поз­на­комил­ся с Гре­ем Фул­лбас­те­ром – пар­нем, ко­торый при­ез­жал каж­дую сре­ду на сво­ем кра­сав­це «Хар­лее». Он от­да­вал его в уме­лые ру­ки Гил­дар­тса и, ос­та­ва­ясь в про­пах­шей по­том и мас­лом мас­тер­ской, раз­де­лял с на­ми при­несен­ное Ка­ной пи­во (по сре­дам она при­носи­ла че­тыре бу­тыл­ки, хо­лод­ные, с ка­пель­ка­ми во­ды. Я до сих пор пом­ню ощу­щение ле­дяно­го стек­ла в ру­ке).

Грей был бай­ке­ром. Сво­бодо­люби­вым, плю­ющим на пра­вила и пред­рассуд­ки, в чер­ном ко­жаном жи­лете и тя­желых бер­цах. У Грея был на­бит че­реп* на гру­ди, и сви­сал же­лез­ный крест** на се­реб­ря­ной це­пи. Грей сжи­мал зу­бами си­гаре­ты «Pall Mall», пус­кал коль­ца ды­ма и каж­дый раз рас­ска­зывал ис­то­рии о го­родах, ко­торые ви­дел, о лю­дях, ко­торых встре­чал, и о сво­ем мо­тоцик­ле. Ни­чего бай­кер так не лю­бил, как свой «Хар­лей». По­рой, ка­залось, буд­то он со­бирал­ся про­вес­ти с ним всю жизнь, не ду­мая ни о семье, ни о де­тях. Сей­час, вспо­миная то­го, раз­ма­хива­юще­го фла­гом Кон­фе­дера­ции*** и рас­пе­ва­юще­го пес­ни Led Zeppelin Грея, мне хо­чет­ся сме­ять­ся. Ведь жизнь нас­толь­ко неп­ред­ска­зу­ема, и кто бы тог­да мог по­думать, что па­рень, хра­нив­ший под си­дени­ем ма­риху­ану, най­дет свое счастье в де­вуш­ке-фло­рис­те с вздер­ну­тым но­сиком и не­из­менным аро­матом цве­тов.

Грей стал мне вер­ным то­вари­щем. Не смот­ря ни на что, что бы меж­ду на­ми не про­ис­хо­дило, он ос­та­вал­ся и ос­та­ет­ся мо­им луч­шим дру­гом. Че­лове­ком, ко­торый ни­ког­да не бро­сал ме­ня, всег­да под­держи­вал (в сво­ем сти­ле, но все же) и да­вал на удив­ле­ние муд­рые со­веты. Я до сих пор с улыб­кой вспо­минаю, как он выб­ро­сил мои ве­щи из ма­лень­кой ком­на­туш­ки на вто­ром эта­же до­ма Клай­ва, крик­нув: «Ва­ли к чер­ту, при­дурок! Толь­ко поп­ро­буй вер­нуть­ся, и я лич­но уво­локу те­бя к этой бе­лоб­ры­сой прин­цессе». И, ес­ли за­думать­ся, Грей Фул­лбас­тер был еще од­ной ни­точ­кой, при­вед­шей ме­ня к Лю­си, ведь ес­ли бы не он, кто зна­ет, ре­шил­ся бы я тог­да на та­кой от­ча­ян­ный и су­мас­шедший шаг?

Вмес­те с Гре­ем два ра­за в ме­сяц по­рог «Гру­зович­ка Клай­ва» пе­рес­ту­пали его друзья-бай­ке­ры, ко­торые да­вали "пять" Гил­дар­тсу и про­яв­ля­ли са­мую выс­шую сте­пень до­верия – от­да­вали ему свои мо­тоцик­лы. В та­кие дни лю­ди ста­рались об­хо­дить мас­тер­скую де­сятой до­рогой, ис­пу­гано ко­сясь в сто­рону ров­ных ря­дов чоп­пе­ров**** и боб­бе­ров*****, и гре­мящих це­пями бай­ке­ров, ко­торые пи­ли хо­лод­ное пи­во и де­лились меж­ду со­бой шут­ка­ми. Мне нра­вились эти ре­бята. У них был смысл жиз­ни. Они лю­били жизнь, и нич­то не мог­ло за­менить им ре­ва мо­тоцик­ла и пря­мой до­роги пе­ред гла­зами. И с го­дами это не про­ходит. Грей до сих пор пе­реби­ра­ет свой «Хар­лей» и вы­бира­ет дни, что­бы вновь нас­ла­дить­ся чувс­твом сво­боды.

И тог­да мне так чер­тов­ски не хва­тало это­го. У ме­ня не бы­ло смыс­ла жиз­ни, не бы­ло це­ли и иног­да, ле­жа в сво­ей ма­лень­кой ком­на­туш­ке с рас­кле­ен­ны­ми пла­ката­ми сте­нами и смот­ря в тем­ное не­бо Лос-Ан­дже­леса, я ду­мал, не­уже­ли все приз­рачные пла­ны о мас­тер­ской и бан­ке пи­ва бы­ли пре­делом мо­их меч­та­ний? Не­уже­ли я был нас­толь­ко нич­то­жен, что не мог дос­тигнуть боль­ше­го? Я смот­рел на все эти пла­каты, смот­рел на улы­ба­ющу­юся Мер­лин в ее зна­мени­том бе­лом платье, на Бит­лов в их чер­ных кос­тю­мах и на сжи­ма­юще­го мик­ро­фон­ную стой­ку Бо­на Скот­та******. Я смот­рел и ду­мал, что все эти лю­ди че­го-то дос­тигли. Они меч­та­ли. Меч­та­ли по-круп­но­му, меч­та­ли, и их меч­та сбы­лась. Так по­чему со мной не мог­ло про­изой­ти то­го же? По­чему я не мог меч­тать и ис­полнить свою меч­ту? Я ду­мал об этом и в ко­неч­ном ито­ге при­ходил к од­ной и той же мыс­ли: я не мог най­ти свою меч­ту. Я не знал, о чем меч­тать. Ка­залось, буд­то я по­терял эту воз­можность, и как бы ни ста­рал­ся я при­думать ее, она от ме­ня ус­коль­за­ла.

В то вре­мя к на­шей ком­па­нии при­со­еди­нил­ся Га­жил Рэд­фокс. Хо­тя, тут ско­рее я при­со­еди­нил­ся к ним, так как Грей и Га­жил бы­ли зна­комы еще до мо­его по­яв­ле­ния в Лос-Ан­дже­лесе. Га­жил но­сил крас­ную бан­да­ну, ко­торой уби­рал свои длин­ные спу­тан­ные во­лосы. От не­го пах­ло де­шевым скот­чем, и имен­но он пер­вым дос­та­вал ги­тару и за­тяги­вал «All My Love» сво­им про­курен­ным скри­пучим го­лосом на на­ших по­сидел­ках у кос­тра. У Га­жила на гу­бах всег­да кра­сова­лась ус­мешка, а ру­ки бы­ли об­ла­чены в ко­жан­ные пер­чатки с ши­пами. На пер­вый взгляд он про­из­во­дил пу­га­ющее впе­чат­ле­ние, но на де­ле этот па­рень был од­ним из са­мых чес­тных и доб­рых (да-да, доб­рых, что бы он ни го­ворил и как бы ни пы­тал­ся это скры­вать!) лю­дей, ко­торых я знал. Он без воп­ро­сов мог по­мочь с день­га­ми, не про­ся ни­чего вза­мен. Он мог мол­ча выс­лу­шать все твои проб­ле­мы и дать со­вет. И имен­но он од­нажды ска­зал мне: «Не на то ты тра­тишь жизнь, бра­тан». И имен­но бла­года­ря Га­жилу ког­да-то я на­шел свою меч­ту. Но не бу­дем за­бегать впе­ред...

Не смот­ря на все мои сом­не­ния, я был до­волен сво­ей жизнью. У ме­ня бы­ла ста­биль­ная ра­бота, вер­ные друзья и ка­кая-ни­какая, но уве­рен­ность в зав­траш­нем дне. И, на­вер­ное, моя жизнь ос­та­лась бы та­кой, ес­ли бы од­нажды в го­род не при­ехал под гром­кий крик фа­натов Курт.

И ес­ли со­бытия, ко­торые я вам рас­ска­зывал до это­го в мо­ей го­лове раз­бро­саны лишь урыв­ка­ми, раз­мы­то и не­точ­но, то этот день вре­зал­ся в па­мять в мель­чай­ших де­талях. Я пом­ню и па­лящее сол­нце Лос-Ан­дже­леса, и пе­сок, за­бивав­ший­ся в ке­ды, и ко­сяк тра­вы, ко­торый Грей где-то раз­до­был. Я пом­ню кри­ки лю­дей, пом­ню тол­кучку и го­лос Ко­бей­на, до­водя­щий лю­дей до эк­ста­за. На пля­же ца­рила нас­то­ящая эй­фо­рия, и сто­ящий на сце­не со­лист, пе­рек­ры­вая шум оке­ана, от­да­вал­ся пол­ностью во власть му­зыке. Я пом­ню, как си­дел на кры­ше сво­его фур­го­на, де­лая за­тяж­ку и по­качи­ва­ясь в ритм «Come As You Are», ког­да мой взгляд за­цепил­ся за груп­пку дев­чо­нок. В лег­ких са­рафа­нах и ши­роко­полых шля­пах они вы­деля­лись в тол­пе, но это не ме­шало им кри­чать гром­че дру­гих, ког­да Курт вы­тяги­вал сло­ва при­пева. Я ус­мехнул­ся тог­да, ка­жет­ся, и имен­но в этот мо­мент, ког­да од­на из де­вушек обер­ну­лась, буд­то ус­лы­шав свое имя, и нас­тал мой мо­мент Х.

Ее зва­ли Лю­си. Лю­си Хар­тфи­лия. Де­вуш­ка с са­мой яр­кой улыб­кой и ямоч­ка­ми на ще­ках. Де­вуш­ка, ко­торая пол­ностью из­ме­нила мою жизнь и за встре­чу с ко­торой я до сих пор бла­года­рю судь­бу. Ведь ес­ли бы не она, я бы не пи­сал эту ужас­но ба­наль­ную, но та­кую важ­ную для ме­ня ис­то­рию. И я бла­года­рен, что ког­да-то Лю­си вор­ва­лась в мою жизнь под го­лос Кур­та Ко­бей­на, прив­не­ся в нее аро­мат гар­де­ний и блин­чи­ков с чер­ни­кой, зву­ков скри­пич­ной му­зыки и раз­ме­рен­но­го го­лоса, пе­речи­тыва­юще­го в ты­сяч­ный раз «Гор­дость и пре­дубеж­де­ние». Мог ли я тог­да, смот­ря в ее тем­ные гла­за, по­думать, что вмес­те с той лег­кой улыб­кой, она по­дарит мне ве­ру в се­бя и свою меч­ту, пес­ни и шо­колад­ные пе­ченья в Со­чель­ник, пас­мурный Нью-Й­орк и мяг­кие по­целуи во вре­мя бо­лез­ни. Мог ли я тог­да по­думать, что про­веду с этой де­вуш­кой, при­дер­жи­ва­ющей од­ной ру­кой ши­роко­полую со­ломен­ную шля­пу, всю ос­тавшу­юся жизнь?

Нет, не мог.

Но что-то тол­кну­ло ме­ня тог­да по­дой­ти к ней в тол­пе и ска­зать та­кое ко­рот­кое и та­кое важ­ное: «При­вет».

Come as you are, as you were
As I want you to be
As a friend, as a friend, as an old enemy

Примечания:
* Череп - интерпретируется по разному. И как бесстрашие перед смертью, и как защита от нее. У Грея он набит у сердца еще и как символ того, что оно защищено. Возможно, если я все-таки решусь, то напишу про Грея бонус, объясняя его прошлое, и что именно привело его к жизни байкера.
** Крест - протест против власти.
*** Флаг Конфедерации - просто хочу уточнить, что байкеры прекрасно знали о значении флага (кто не знает, то это был символ Юга в Гражданской войне США за освобождение рабов. Юг был против этого), и они ни в коем образе не используют этот флаг, как символ расизма. Это просто их символ, и ничего более.
**** Чоппер - вид мотоцикла с удлинённой рамой и передней вилкой.
***** Боббер - вид мотоцикла, на котором удалены или сильно облегчены (уменьшены) все детали и механизмы, не влияющие на ходовые качества мотоцикла, но уменьшающие его общий вес.
****** Бон Скотт - солист группы AC/DC на тот момент.

Отступление: Я знаю, что свершила ошибку во времени, и Нирвана на этот период еще даже не существовала, но мне так хотелось, чтобы их встреча произошла именно под голос Курта, что я позволила себе эту вольность. Пусть же краткий миг славы этой бессмертной группы начнется раньше и продлиться чуть дольше. Надеюсь, вы простите мне эту вольность.