«Славные дни». Backstreet Boys. I Want It That Way.
В 1987 году мы с Люси сыграли свадьбу, и практически полвека нашей супружеской жизни мы накопили достаточно воспоминаний, в которые, как и подобает старой супружеской чете, мы вдаемся в теплом семейном кругу, порядком раздражая детей и внуков. Наверное, и вас я утомил этим длинным рассказом, но, не переживайте, осталось совсем немного. Когда вам семьдесят три, когда у вас за плечами целая жизнь, вы просто не можете иногда переставать говорить (в моем случае писать), потому что начинаете воспринимать прожитую жизнь как путешествие, странствие со своими препятствия, переживаниями, горестями, счастливыми моментами и первыми победами. Ты хочешь поделиться этой историей, словно автору выдуманным миром в голове или композитору – окружающими его звуками.
Поэтому, не будьте строги ко мне и к тому, что, возможно, мой рассказ так прост и незатейлив. К сожалению, мне не выдалась возможность убивать драконов или сверкать начищенными доспехами. Я просто был человеком. Обычным, со своими проблемами и собственным путем, по которому я шел не уклоняясь. Мне не о чем сожалеть. Наверное, в семьдесят три именно это имеет значение, вы так не думаете?
Хотя в свои тридцать, вступая на новую ступень истории под звучащие из телевизора мотивы песен Abba, единственное, что для меня имело значение – моя жена. Я помню те славные дни 90-х годов. Наверное, если меня спросить о моем самом любимом времени, это будет ни моя юность с кислотно-зеленым фургоном и грязными дредами, ни время, проведенное в окружении улыбавшегося Гилдартса Клайва, его дочери и группки пропахших дорожной пылью байкеров. Это будут именно 90-ые, когда меня повысили до лейтенанта, и я пачками ловил зажравшихся воров и сутенеров. Ох, сколько борделей да картелей я повидал за свою жизнь, но именно в 90-ые был их расцвет. Нью-Йорк всегда был центром сосредоточения преступной деятельности. И в 90-ые я был в самой гуще событий.
Но те дни запомнились мне не только этим. Я был счастлив. Я был счастлив, возвращаясь домой в объятья жены. Я помню ее образ с очками в тонкой оправе, окутанный мягким светом ночника. Она часами сидела за нашим стареньким компьютером, и рядом стояла кружка ароматного какао и тарелочка с овсяными печеньями. Тогда Люси дописывала свой первый роман, который вышел в свет в 1991 году. Я помню яблочный пирог и лучший кофе, приготовленный в турке, подаренной на свадьбу ее отцом. Я помню шумные вечера, когда к нам в гости приезжали Грей, Джубия и Гажил. В такие дни Люси звала Леви и Эрзу с Джераром, а я – Зерефа и Мавис, и мы садились прямо на полу в гостиной, расставляя принесенные ими закуски, фирменную запеченную в духовке курицу от Люси и открывали специально приготовленную на такие случаи бутылку вина. Мы делились новостями, рассказывали забавные истории, подпевали песням Kansas, AC/DC и Queen. Вспоминали молодость и задавались вопросом, как мы могли быть такими идиотами.
Я помню, как в один из таких вечеров Зереф встал на одно колено перед Мавис и попросил ее руки. Я помню, как ярко сияли ее глаза, и в тот момент я подумал, как мог я не замечать очевидного? Я помню тихое сквозь слезы «да», и я помню звон церковных колоколов, проникновенные свадебные клятвы и теплую руку Люси в моей руке.
Это были славные дни. С просмотром «Дня сурка» и «Чужого», с подаренной мне на день рождения шляпой Индианы Джонса и с пародиями Гажила на Терминатора. Я помню тихий певучий голос Люси, когда она вторила «Backstreat Boys», что-то писав на маленьком клочке бумаги (у нее было сотни и сотни заметок для книги). И в такие моменты я вспоминал далекие времена в Портленде и голос мамы, сливавшийся с голосом Мерлин Монро, когда она занималась шитьем.
Я помню 1993-ий год, улыбавшуюся акушерку и маленький сверток, который протянули мне тогда. Мы назвали нашего сына в честь отца Люси, который за год до его рождения покинул этот мир. Я не скажу, что было легко, но мы справлялись. Были и бессонные ночи с криками сына, было и бесконечное число подгузников, и десятки испорченных футболок. Но это было ничто по сравнению с переполнявшим нас родительским счастьем, когда Джудо сделал свои первые шаги и сказал свое первое слово («кушать»), когда он пошел в садик (в том же году родилась Лиззи) и в первый класс.
Джудо и Лиззи – наше сокровище. И я до сих пор не могу поверить, что парень, который когда-то жил в маленькой комнатушке в доме Гилдартса и не знал своего места в этом мире, смог вырастить таких потрясающих детей. И сидя в огромном зале Нью-Йоркского университета, когда Джудо получал диплом юриста, и впервые видя дочь на большом экране, я не мог сдержать слез. Мне не стыдно в этом признаться. И я чертовски горжусь вами, ребята. Я горжусь Джудо Драгнилом, который так потрясающе выступает в зале суда (я верю, парень, однажды, ты станешь верховным судьей штата Нью-Йорк!). Я горжусь Элизабет Драгнил, востребованной актрисой и просто моей маленькой малышкой. Я горжусь тем, что вы всегда поддерживаете друг друга, что вы нашли замечательных людей, с которыми идете по жизни. И я так чертовски счастлив, что дожил до этого времени и увидел своих внуков.
Но я буду всегда помнить те славные дни, когда вы были всего лишь нашими маленькими сокровищами с большими невинными глазами и крошечными ручками, тянущимися в мою сторону.
И я люблю вспоминать те далекие девяностые с тихим голосом Люси, подпевавшим Backstreet Boys, с нашими традиционными ужинами и раздававшимся громким смехом в маленькой квартирке на Манхэттене. Я люблю вспоминать те далекие девяностые со вкусом запеченной курицы, с билетами на «Парк Юрского Периода» и с пародиями Гажила на Терминатора. Я люблю вспоминать те далекие девяностые с двумя маленькими сокровищами, которые не хотели есть кашу и разбрасывали по комнате игрушки.
Эти были далекие девяностые.
Это были славные дни.
You are, my fire,
Ты моё пламя,
The one, desire,
Одно желанье.
Believe, when I say,
Поверь моим словам,
I want it that way
Я выбрал путь сам