Мрак (переделан)
С этого дня я поселился в захудалом здании, которое для непосвящённых выглядело как заброшенная развалина. Но только не для тех, кто погряз в криминальном мире по уши! Тёмные коридоры, полуразрушенные стены, источающие сырость, собственный бар и даже тренажёрный зал – что ещё нужно для идеальной жизни? Так думал каждый, кто переступал мой порог.
Прошло два года с тех пор, как я прибыл сюда. Два года, ставшие для меня одновременно и адом, и захватывающим аттракционом.
Эта ночь выдалась особенно душной. Удушающая жара проникала даже сквозь плотные шторы, лишая и без того чуткий сон покоя. В итоге, кошмар настиг меня, жестокий и неотвратимый, как кара небесная.
Сначала был лишь смутный гул, шепот теней из глубин памяти. Затем – вспышка, и вот я снова там. В том грязном, сыром подвале, где каждый день превращался в пытку. Я снова чувствовал ледяной ужас, сковывающий моё тело, когда ко мне приближались те, кто отнял у меня все. Это мои бывшие одноклассники.
Перед глазами замелькали знакомые лица – искаженные злобой, наполненные ненавистью.
Они кричали, избивали, ломали кости и душу. Боль пронзала каждую клетку тела, разрывая меня на части. Я пытался кричать, но из горла вырывался лишь хрип, заглушаемый их садистским хохотом.
Я видел себя – маленького, испуганного, беспомощного. Я видел, как меня унижают, топчут в грязь, лишают всякой надежды. И самое страшное – я знал, что это не просто сон. Это моё прошлое, моя настоящая реальность, запечатленная в каждой клеточке моего тела.
(Некоторые арты я все таки сама рисую(""_"")
С криком я проснулся. Холодный пот заливал моё лицо, дыхание было прерывистым и судорожным. Сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Я закашлялся, и в ладонь брызнула алая кровь. Последствия многолетних экспериментов, проверки наркотиков на себе, давали о себе знать. Моё тело медленно разрушалось, но это было ничто по сравнению с болью в душе.
Я вытер кровь дрожащей рукой и посмотрел на свои израненные руки. На них были шрамы – свидетельства моей боли, моего отчаяния, моей борьбы за выживание. Я больше не мог спать. Сон стал врагом, открывающим врата в ад моего прошлого.
Теперь я окончательно растворился в тени, мёртвый внутри и при этом до невозможного находчивый, лучезарно счастливый снаружи. Стать психом? Для меня это оказалось проще простого.
В первые недели я чувствовал себя никчёмным слабаком, которому вечно требуется помощь. Но вскоре Шигараки стал мне не просто другом, а самым настоящим, пусть и неродным, братом. Шига помогал мне стать сильней. Посчитав Шигу ненормальным чудаком, я, узнав его ближе, сумел найти с ним общий язык.
***
Я предпочитаю спать на полу или на жёстких матрасах, когда совсем прижмёт. Но, как я уже говорил, сон – редкий гость в моей жизни. Ночью ко мне чаще приходят новые, интересные идеи...
О-о-о, как же хочется вдохнуть свежий воздух ранним утром! Перед выходом на улицу мне приходится снова закрашивать волосы белой краской, которой хватает всего на пару дней. Белый мне по душе. Он напоминает мне об одном старом друге. Ещё я надеваю серые контактные линзы, чтобы не выделяться из толпы.
Мне позволено шататься где угодно, и этот бонус дался мне с трудом. В первые месяцы мне нельзя было даже нос высунуть на улицу.
Вырвавшись из демонических объятий места, я жадно вдохнул прохладный, омытый недавним дождем воздух. Чистое блаженство! Каждый атом моего тела ликовал, наслаждаясь невинной красотой пейзажа, раскинувшегося вокруг. На лице расцвела подлинная, неподдельная улыбка – привет из далекого, почти забытого прошлого. Сейчас бы забраться на крышу, повыше, и раствориться в этом новом, исцеляющем виде. Люди, такие серьезные, такие увязшие в своих неотложных делах, словно ослеплены и не замечают всей этой хрупкой магии вокруг. Вот листок, сорвавшийся с дуба, танцует свой последний вальс в воздухе перед падением. Черный кот, стремительная тень, жаждет ласки, но натыкается лишь на брезгливые взгляды, укутанные в принципы. А лучи солнца, словно золотым покрывалом, окутывают уставшую от мрака Японию. Они так ярки, что мне приходится заслоняться рукой, чтобы хоть взглянуть наверх. Иронично, правда?
Ради мнимой безопасности я натянул на лицо черную тканевую маску. Ему это претит, но брат умоляет не привлекать внимания гражданских этой проклятой, легко узнаваемой улыбкой. Что остается? Только подчиниться, ведь я – один из самых разыскиваемых злодеев в стране.
Никогда не знаешь, когда из-за угла выскочит какой-нибудь герой и попытается прочитать мораль.
Проходя по знакомым улицам, сердце бешено колотилось от глупой, необъяснимой радости, и в животе разливалось теплое, умиротворяющее спокойствие.
Я сорвался с места и подбежал к стае голубей, с радостью отдавая им только что купленный хлеб. Люди, проходящие мимо, даже не подозревают, что прямо посреди этой улицы, на карточке "Внимание: Особо опасен!", злодей кормит наивных птиц. Хотелось бы увидеть… Увидеть где-то там, вдали, лицо мамы, светлое и доброе, испещренное морщинами. Да ладно, эта иллюзия останется несбыточной мечтой.
Но всеми силами я старался воскресить в памяти её солнечную улыбку, забывая, что стою в толпе незнакомых людей, готовых в любой момент подойти и спросить: "С вами всё в порядке?". И это было бы кстати, ведь я указывал пальцем в небо на голубей. Удрученный, я пошел дальше и, запрыгнув на крышу низкого здания, решил продолжить свой путь по крышам, пока какой-нибудь непрошенный герой не перехватит меня и не начнет читать лекцию о нормах поведения.
Вскоре я оказался в парке, в самом центре города. Пустом и тихом. Я узнал это место – площадка, где я когда-то играл, где я впервые почувствовал себя счастливым. Но это было давно, в другой жизни. Здесь же, на этой площадке, я впервые столкнулся с жестокостью. Здесь меня впервые избили, унизили, сломали.
Я подошел ближе, и воспоминания нахлынули с новой силой. Я снова увидел себя – маленького мальчика, лежащего на земле, окруженного насмехающимися лицами. Боль пронзила мое тело, словно раны открылись вновь. Я закашлялся, и еще одна порция крови выплеснулась на землю.
Я больше не мог сдерживаться. Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Я стоял посреди пустой площадки, сломленный и раздавленный своим прошлым, и рыдал, как ребенок, потерявший свою мать. Впервые за долгие годы я дал волю слезам, выпуская на волю всю ту боль, которую я так долго держал в себе. Я был один на один со своим прошлым, со своей болью, со своей обреченностью. И в этот момент я знал, что пути назад нет. Я должен стать тем, кем мне суждено было стать – злодеем. Только так я смогу отомстить за все, что у меня отняли. Только так я смогу обрести покой. Или хотя бы иллюзию покоя.
Затем в голове вспыхнула мысль, яркая и безумная: «А что, если… Что, если прийти сюда снова? Вспомнить каждую деталь, каждую трещину, каждый сломанный кусок этого места? И использовать эту боль, эту ненависть… Превратить ее во что-то большее? Во что-то, что поможет мне достичь моей цели?». Да, это было безумием. Но именно в безумии он находил силу.
Прошло много времени с тех пор, как я исчез, и вот я сижу на качелях, утопая в водовороте собственных мыслей.
Руки… эти гнилые руки, разрезавшие столько человеческих душ. Внезапно, давление подскочило, и я не смог сдержать крик, пропитанный смехом убитых. Это был смех безумца, больше похожий на мольбу о помощи. Приподняв голову и, открыв рот, я почувствовал, как порыв давления унесся, словно ветер. Из глаз хлынули слезы, и я не мог произнести ни слова, словно воздух высосали из легких. Я задыхаюсь… кто-нибудь… КТО-НИБУДЬ!
Содрав маску с лица, я рухнул на колени и поднес руку ко рту. На ладони, растекаясь по земле, алела багряная смесь. В горле клокотала густая кровь, мешая дышать. Снова… Это результат моих безумных попыток испытать на себе воздействие химических веществ. Я скоро умру. Сам себе вырыл могилу.
В голове – пустота. В глазах – пелена.
Мгла, багрянец, лезвие – мой удел,
Где злоба правит, совесть истлела.
Учитель бредит миром, где нет сил,
Где причуда – проклятье, а не дело.
Я лишь мечтал о днях, где светит солнце,
Встречать рассветы, уходя от боли.
Но злоба жжет, и страданья – вонзенье,
Клеймо на сердце, рваная неволя.
Души корчатся, крик их – стон ножа,
Безмолвным эхом в вечной мгле застыл.
Внутри меня лишь пустота без дна,
Там даже свет, вспыхнув, тут же сгинул.
Боль не щадит, терзает плоть без ран,
На теле нет живого места для следа.
Раны срастались, в сердце – шторм и танец,
Уже не чувствую боли я по ходу.
Но прежде, чем яд вырвет жизнь из жил,
И плоть моя рассыплется по ветру,
Я должен курс героев сбросить в пыль,
Разбить систему, словно злую веру.
Всё решено. Готов последний шаг.
В руинах старых новая заря взойдет.
А я… Я буду видеть только мрак,
В сердце, что давно треснуло и гниет.
