Ты сам то понял, что сказал?
Утро. Я вновь Проснулся. Я обещал когда-то заменить «окна». Видимо, сегодня именно этот день.
– Многоликий! Ты тут?
Он вышел из «шкафа».
– Что... Что ты там делал?
– Я устал видеть свет в «окнах», поэтому ушёл спать в «шкаф». Там уютно и темно.
– Так, я сегодня же их поменяю. Момент.
Я ушёл на «балкон». Точнее, «лоджию». Но мне плевать, как хочу, так и называю. Итак, я открыл их. Оттуда вылетели картонки с изображением синего безоблачного неба и зелёного холма. Откуда-то сверху с титанической громкостью прозвучала мелодия включения «Окон», жужжание компьютера и искажённая версия нажатия на клавишу. Мать моя женщина, это было ужасно. После шума, картонки сами собой сожглись. На месте «окон» образовались дыры в Матрице. Вижу программный код.
– Эрн, ты серьёзно?
– Да, а что? Мне показалось это стильным.
– ПРОШИТЬ СТЕКЛО МАТРИЦЕЙ? НЕСМЕШНО.
– А чем я ещё должен был утеплять их? Микроволновкой? Курткой? Батареей?
– Да хоть огнём, мне фиолетово. – Я снял очки с фиолетовым стеклом и бросил в Матрицу. Её сожрал программный код. Где-то, у кого-то, когда-то появились фиолетовые очки. Либо кто-то умер. Либо Матрица сломалась, и теперь зеваки удивляются простым сбоям, шутя про необъяснимое.
Меня смутил взгляд Эрна. Он смотрел на меня с диким ужасом, у него дёргался глаз. Мне стало обидно.
– Эрн, не оскорбляй меня без слов. А... А вот это уже было лишнее! Да как ты мог, тут мог быть дети Сусеков. О Господи, Эрн, что ты за слово вспомнил...
– Тихо ты. Идём. – Он резко телепортировал меня к себе и потащил за рукав, что аж от неожиданности моё сердце упало в пятки. Я отключился от смерти от потери крови.
Меня возродил Эрн, снова щелчком пальцев. Он вновь потащил меня, игнорируя мои вопросы. Он забывает, у кого в «квартире» обосновался.
Он толкнул меня в «гостиную» и достал какую-то стальную коробку. Она снаружи глючила, а изнутри была обита чем-то белым. Посередине два кресла и столик. О чёрт...
Перед нами возник тёмный силуэт без лица, тела... Да и вообще тупая тень.
– Итак, вы нарушили Матрицу. Поздравляю, теперь перед вами выбор...
– Заткнись, давай сюда свои карамельки и проваливай! – крикнул я. Нам отдали два комплекта синей и красной пилюли.
– Да, круто, но они странные какие-то. Их будто разжевали, выплюнули и отдали нам. – Эрн с языка снял. Языка не моего, а из пустоты, которую я забыл восстановить после того, как свет выключил. Впрочем, мгновенно по моим рукам прошлись челюсти на заводном механизме и в целом подтвердили слова Многоликого. Он психанул и выкинул их в коробку «где-то». Ух как я пожалею об этом когда-нибудь.
– А чего такого?
– Тебе то всё равно. Но мы же не в Доме. Я не знаю, куда нас отправит, если мы выберем не остаться в «Матрице».
– Мне придётся согласиться. Черт, откуда у тебя столько ай-кью?
– В коробке «где-то» собрал! Конечно же сам вырастил в «саду». Вроде принцем обозвал себя, а спрашиваешь меня. Ладно, я первый, если что, можешь перезагрузить меня? – Многоликий схватил красную карамельку. Ничего. Я взял синюю. Тоже ничего.
– Как тебе? На вкус отвратительно, как машинное масло с городской слякотью, - сказал я.
– Видимо пребывание в Доме на тебя пагубно влияет. Красная на вкус как вода. Вполне приемлемо.
– Я буду возвращаться туда, ясно тебе?! - воскликнул я. Многоликий чуть от смеха не сложился в три погибели. В прошлый раз его пришлось лошадьми растаскивать, чтобы тот в норму вернулся.
– Сам то понял, что сказал? Ты хочешь вернуться к «Октаэдру Вечности»? Или чем ты там занимаешься, письма пишешь? В офисе сидишь? – Многоликий задел самое обидное. Я уж думал на него кинуться, но почему-то ни одно оскорбление не приходило на ум.
– Да! Вернусь!.. Стоп...
Что за ересь?!
– Я сказал такое?!
– Да. Слышала, Квартира? Ваше Сумеречнество врать научился! – Многоликий поднял шум. Странно, он стал резче и громче. Он не такой лояльный, как был.
– Ты уж больно вежливый сегодня. Не думал больше шёпотом разговаривать? - всё, что я смог из себя выдавить.
– Раз уж в «Матрице» обе пилюли были противоположными друг другу, следовательно, если ты врёшь, то теперь я предельно честен. Ты и оскорбить меня не можешь, а я не могу лгать о своих эмоциях. Точнее, у меня желание исчезло, - Многоликий выглядел... Мило. Он врал мне, я не уверен. Что со мной? Это мои мысли!
Лысина Многоликого побелела, его пиджак стал цвета снега, а глаза – позеленели. Он никогда таким был? Всё вокруг меня приняло прежний вид: почернело, засветилось, лампочки потухли, а Говард превратился в мышь. Это прекрасно. Хочу тут остаться.
Не-Эрн ругался на меня.
* * *
– Хью! Хью! Проснись, пожалуйста. Ты уже второй раз умираешь за День, тебе не надоело? Моя дорогая Лилия устала бегать менять тряпки на твоей голове, а я устал удалять программный код из «окон», - верещал Многоликий. Всё пришло в норму, но меня знатно тошнило. Я выбежал за Дверь и проблевался в пустоту. Пустоты нет, есть раскол в виде белого света, который взрывался чёрным и вновь вырастал в лучах. Ложь и правда. Моя голова это вряд ли выдержит. Мне нужно Проснуться, чтобы в следующий раз было всё хорошо.
Многоликий встал за мной. Ему стыдно, что это из-за его идеи прошить окна программным кодом всё началось. Но он беззаботно улыбнулся и щёлкнул пальцами. Бездна починилась. Вот чёрт, почему он может так, а я всё ещё не понимаю, как чинить огромные пространства?!
– Многоликий, ты во всём виноват.
– Извини, Найткрафт. Я проснулся раньше тебя и перешил «окна». Теперь они утеплены нормально.
Мы вернулись в «квартиру». Всё наконец-то нормально, Эрн исполнил свой долг, как моего подчинённого. Всё как обычно белое, стены выкрашены в светлый.
Лампочка горит. Говард – кот. Горящий манекен Лилия. Что?!