Глава 6
— Габриэлла! — громко сказала моя мать, поднимаясь вслед за мной по лестнице.
— Что происходит? Ты можешь объяснить? Я невкусно готовлю?
Я готова взорваться прямо здесь и сейчас. Меня достали все эти ссоры, крики, недопонимание со стороны взрослых. Я устала, я разочарована в том, что они не хотят меня поддерживать. Пусть так, но тогда пусть хоть не мешают мне!
— Все вкусно! — в тон ответила я, открывая дверь в свою комнату и вбегая в нее.
— Просто отстань!
Это просто ужасный день. Мы собрались всей семьей на ужин, пришла и я, но то, что приготовила мама есть не стала, просто пила пустой чай. Тут-то на меня все и взъелись.
Измотанная, я упала на кровать лицом в подушку. Это уже четвертая ссора за неделю, а сегодня только среда. Что будет дальше? Почему они не могут просто понять и поддержать? Почему родители никогда не делают этого для своих детей? Они ведь тоже когда-то были подростками и точно также ссорились со своими родителями, а потом плакали в подушку. Неужели я стану такой же?
— Ну и голодай там, дура! — у мамы «треснул» голос, с этими слова она спустилась на первый этаж. Хоть я и не слышала, но знала, что сейчас она плачет.
Зато я ревела, не жалея глаз и глотки. Я измочила всю подушку соленой водой, когда в дверь моей комнаты вновь кто-то постучался.
— Убирайся! — сказала я, думая, что это мама
— Габи, можно я зайду? — это оказалась бабушка.
Мне стало немного стыдно перед ней, поэтому я просто промолчала. Не дождавшись моего ответа, бабушка вошла в комнату и, идя медленно и плавно, присела на край моей кровати. Я даже не взглянула на нее, мне совершенно не хотелось, чтобы она была в комнате, но сказать я ей этого не решилась.
Вдруг по кровати начал кто-то ходить. Сначала я подумала, что это бабушка с ума сошла, но потом, когда чей-то пушистый хвост скользнул по коже моей руки, я поняла, что Кокос тоже прокрался в мою комнату, а бабушка подняла его на кровать. Я обняла своего кота, словно мягкую игрушку, и продолжала все также лежать, но уже не плача.
— Иди все-таки поешь с нами, я приготовила твой любимый пирог, — ласково произнесла старая женщина, но ее слова только сильнее разозлили меня.
— Я не хочу есть! — громко сказала я, резко сев на кровати и спугнув Кокоса.
Я зло посмотрела на бабушку, в ее глазах было только беспокойство, вместо привычных всем радости и жизнелюбия.
— Детка, что с тобой? Расскажи мне, я пойму тебя.
Чем больше она говорила «успокаивающих» слов, тем сильнее я ненавидела все вокруг. Я почувствовала, что у меня на глазах начинают образовываться слезы.
— Да ты ни хрена не поймешь, старая, тупая, дряхлая старуха, — медленно проговорила я, вкладывая в эти слова всю злость, всю свою ненависть. — Ты же из ума просто выжила, как тебе понять-то меня?! — я сорвалась и выкрикнула несколько последних слов.
После этого потока оскорблений, который я выплеснула на нее, несколько секунд бабушка просидела молча, смотря на меня и не моргая. Я видела, как ее обеспокоенный взгляд стал стальным, холодным и разочарованным.
— Знаешь, юная леди... — начала она строго, но я тут же прервала ее:
— Нет! Нет, нет, нет! Я ничего не знаю и знать не хочу. Ненавижу вас всех!
Это было последней каплей для бабушки. Она поднялась с кровати, посмотрела на меня с горьким укором, поджав губы, и быстро вышла, хлопнув дверью.
На лестнице послышались шаги, стремительно поднимавшихся по ней пары ног. Дверь снова открылась, и я увидела маму, разъярённую и в слезах.
— Ты совсем ополоумела, скотина? — крикнула она и подошла ко мне. — Совсем сдурела на бабку орать? У нее же сердце.
Мама замахнулась и ударила меня ладонью по щеке. Кожу обожгло, мне стало больно, но вместо того, что разозлиться еще сильнее, я просто посмотрела на маму.
Она тяжело дышала и смотрела на меня так же, как и бабушка перед тем, как захлопнуть дверь. Я отвела взгляд куда-то в сторону и смотрела туда. Наверное, мой взгляд казался пустым. В моей голове пролетело тысяча мыслей, но одна из них выделялась — впервые в жизни меня ударила моя мать.
Мама развернулась и вышла, сказав моему отцу, который, обомлев, стоял в дверях, чтобы меня закрыли здесь и вообще не давали есть.
Дверь тихо закрывалась, а я успела только посмотреть на папу, который, в отличие от других, смотрел на меня не только с горечью и укором, но и с гневным удивлением.
Я осталась в комнате одна, не считая кота. Я не знала, что сейчас происходило внизу точно, но знала, что сегодняшний вечер совсем не такой, какими были многие другие.
Именно с этого дня и началась моя история по-настоящему.