Запись 39
Апрель 1991 года. Испания. Панса кон патио д’Эсте.
Послание о бывшем возлюбленном выбило меня из колеи и даже спустя полтора месяца, никак не отпускало моё сердце. Он снова вышел сухим из воды. Снова выбрался. Теперь он не просто министерский служащий - он герой, доказавший на своём примере, что вернуться с той стороны Арки возможно. Газетные заголовки пестрели из номера в номер, а надменное лицо Люциуса украшало почти каждую страницу: "Вернулся оттуда, откуда не возвращаются", "Воскрес из осколков", "Шаг по ту сторону Арки: герой магической Британии отвечает на вопросы". Даже эта юркая Скитер подлизалась и взяла короткое интервью, которое тут же было отмечено, как неоценимый вклад в развитие журналистики.
Недолго думая, я решила убежать подальше от газетного шума и их виновника. Куда может отправиться женщина, чьим единственным желанием было, есть и будет вернуться в то беззаботное время, когда отец ещё крепко держала мою руку, а Жатва была уже совсем скоро? Туда, где живёт моё сердце и мой меч. Севилья.
Касита осталась так же светла, перила лестницы шороховаты, хозяева так же чутки и внимательны. Гастон всё так же трудится над садом, а под окном моей комнаты цветёт липа и церцис. Я не была тут без малого шесть лет, а казалось, будто само время не властно над этим местом. Лишь три вещи изменились за время моего отсутствия.
Мой дорогой Габриэлле совсем вырос и скоро женится на дочери известного испанского банкира. Совершенно очаровательную девочку зовут Луиза и то, как она смотрит на него, может заставить любого скептика снова поверить в любовь. Сам парень сильно изменился: серьёзный "почти мужчина", ведущий дела отца с такой филигранностью, что даже Дон Алессио удивляется, рядом с любимой становится нежным и чутким партнёром. Прекрасный союз благословлённый Мерлином. Пусть он существует вечно.
Дальние погреба, где случилось моё падение, давно засыпали землёй и высадили на их месте гортензии. Не буду говорить, что скучала по этому месту, но я мечтала когда-то вернуться сюда без боли в сердце. И сегодня я это сделала. За всё это время я успела смириться с неизбежностью судьбы. Не случись этого, у меня бы никогда не появились прекрасные дети. Я бы не встретила столько единомышленников и преданных друзей. А главное: я никогда бы не узнала, на что на самом деле способна.
Каменистый пляж, на котором я я десять лет назад своими глазами наблюдала настоящую стихийную магию стал ещё больше. Вода выточила камень в скалах, открывая вид на беспокойную реку, волнами гонимую на берег беспощадным ветром. Откуда-то вынесло обломки утонувшего корабля и сейчас они возвышались, как остатки крепости, не пережившей осаду. Как прозаично...
Я вернулась сюда в надежде убежать подальше от британского бомонда, ярких огней улиц и оживленных сплетен у каждого киоска. Хотелось дышать полной грудью и слышать едва уловимые голоса людей на том берегу.
Оказалось, эта мысль пришла в голову не только мне. Совершенно неожиданно на моё плечо легла холодная ладонь. До боли знакомый ехидный голос поинтересовался, не против ли я, что он нарушит моё уединение.
Люциус Абраксас Малфой, собственной персоной стоял рядом, ожидая разрешения. Всё такой же холёный аристократ, с безупречными светскими манерами. Но что-то изменилось в нём, неуловимо, почти прозрачно... Неужели я вижу в его глазах усталость?
Кивком головы я позволила ему сесть рядом на камень. Когда-то давно здесь появилась пылкая курортная влюблённость, положившая начало большой истории, которую мы пишем по сей день. Мы так же сидели рядом, смотрели на звезды, говорили о чём-то важном для нас и были, казалось, абсолютно счастливы. Присутствие Люциуса меня немного расслабило. Хотелось взять его за руку, положить голову на крепкое плечо и перестать быть сильной. Хотя бы минуту.
Никто из нас не решался нарушить тишины. Мы лишь слушали, как переговариваются между собой наши души, которые впервые за десять лет говорят без страха быть не услышанными.Они рассказывали друг другу о том, что пережили и как труден и долог был их путь домой, сколько раз они рвались на части и собирались заново. Показывали друг другу шрамы и совсем ещё свежие раны, которые так мучают.
Когда он заговорил, ветер совсем стих. Даже природа понимала, насколько откровенный разговор должен состояться. Мы говорили до утра, не упускали ни малейшей детали - всё казалось очень важным. Но главным камнем, упавшим с моих плеч стало то, что я наконец-то узнала, что же случилось с Корвином.
Люциус рассказал об Арке и о том, почему толкнул в неё моего мужа. Оказалось, он нарыл многое, связанное с семьёй Малфоев и их пожирательской деятельности. Как человек, борящийся за правду, Корвин ни за что не стал бы скрывать своё "открытие" и обязательно обнародовал. Ни у одного из них не было ни единого шанса изменить судьбу тем вечером. Наконец-то я могу перестать бегать за призраками и успокоить душу. Все твердили ему, что ничего хорошего из его "исследований" не выйдет и он обязательно накличет на себя беду. Теперь Корвин там, где и должен был оказаться. Там, где он точно никогда не заговорит.
На излёте ночи, аккуратно коснувшись моей руки, Люциус спросил, скучаю ли я по нашему сыну. И в этот момент я отчётливо поняла, что отпустила. Отпустила всю злость и ненависть, на которой жила всё это время. Отпустила глупую детскую обиду на то, что он меня бросил. Отпустила горе скорбящей матери. Я настолько погрузилась в эту боль, что совершенно забыла, что скорблю не одна. И на сердце Люциуса тоже осталась зияющая рана от потери сына. Да, я скучаю по нему. Но чёрная боль сменилась светлой грустью, которую я готова разделить с мужчиной.
После того разговора у нас обоих упала гора с плеч. Мы простили друг друга за всё, что произошло с нами за долгие десять лет и готовы идти дальше. Ночь унесла с собой все страхи и секреты, а новый день предвещал ясность в каждом из нас. Тогда мы ушли оттуда чистыми, как лист бумаги.
А может, это были уже не мы?