Монстр

Я услышала, как дверь открылась. Сердце замерло, а затем забилось быстрее. Я ожидала увидеть того мерзкого типа, который обычно заходил сюда. Но вместо этого пороге, пересекла другая фигура — высокая, с ледяным взглядом, от которого внутри всё сжималось. Это был он. Драко. Его глаза выражали холодную ненависть, безразличие к миру и ко мне, словно я была ничем иным, как вещью. Он молча оглядел меня с головы до ног. Его взгляд остановился на моей измождённой фигуре, и я заметила, как уголки его губ едва приподнялись в насмешливом хмыканье. Мне было мерзко. Здесь на меня смотрели не как на человека. Я была экспонатом, игрушкой, предметом для издевательств. Каждый его жест, каждое слово будто напоминали мне об этом. Я осторожно приподнялась, стараясь не выказывать слабости, но внутри всё дрожало. Его взгляд, словно скальпель, проникал под кожу. Я отвела глаза, боясь, что он заметит мою внутреннюю борьбу. В голове крутилась одна мысль, один вопрос, который я не решалась задать. Страх услышать ответ был сильнее, но молчание убивало меня изнутри. Драко прервал эту пытку первым. 
— О чём задумалась, крысёныш? — Его голос был холодным, наполненным презрением. Последнее слово он произнёс так мерзко, что по телу пробежала дрожь. — Если тебя что-то беспокоит, ты только скажи. — Его тон явно выдавал насмешку, а взгляд — издевательство. 
Я почувствовала, как в груди сжалась обида и злость, но страх не давал мне выпустить их наружу. Я сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Этот вопрос слишком долго терзал меня, и я наконец решилась. 
— Когда вы закончите со мной? — мой голос дрогнул, но я всё-таки продолжила. — Когда вам надоест изливаться надо мной? Когда я перестану быть для вас интересной жертвой? Что вы сделаете со мной? 
После этих слов в комнате повисла мёртвая тишина. Он смотрел на меня, не мигая, словно обдумывая, стоит ли мне вообще отвечать. Его молчание пугало сильнее всего. Затем он наконец нарушил его, его голос прозвучал ровно, бесстрастно, словно приговор. 
— Я лично позабочусь о том, чтобы от тебя избавились. — Он сделал паузу, будто смакуя каждое слово. — Но, поскольку ты оказалась здесь не по своей вине, я, так и быть, прикажу убить тебя быстро. 
Его слова ударили, как пощёчина. Они звучали слишком легко, будто для него это была незначительная деталь. Я не знала, что сказать. Не знала, что делать. Он повернулся и вышел, оставив меня наедине с этой мыслью, которая обожгла меня сильнее любого удара.

От лица Драко:
Уходить сразу? Нет, я не планировал. Удовольствие от таких моментов заключается в их продолжительности, в возможности наблюдать, как человек ломается не только физически, но и морально. Я хотел добить её словами, которые разнесут её хрупкую надежду в пыль, но, кажется, и так сделал достаточно. Её взгляд был сломан, будто внутри что-то уже сдалось. Это меня удовлетворило. Я позволил себе ещё раз внимательно оглядеть её. На теле — синяки, на шее — тонкий, но заметный порез. Значит, Рой не терял времени. Этот идиот был неспособен на тонкость, но для мучений — почти идеален. У него явно было что-то не в порядке с головой, и это делало его полезным инструментом. Ему нравилась чужая боль, беспомощность. В этом смысле он был гораздо проще, любого. С этими мыслями я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь с лёгким стуком. Коридор встретил меня холодной тишиной, но она продлилась недолго. Стоило мне зайти в гостиную, как я хмыкнул. Здесь меня ждала неожиданная гостья, чьего общества я сейчас меньше всего желал. Она сидела в кресле напротив камина, нога закинута на ногу, поза лениво-расслабленная, как будто она была здесь хозяйкой. Когда я вошёл, её взгляд, полный скуки, скользнул по мне. Она медленно повернула голову и, кивнув в сторону кресла рядом с собой, бросила: 
— Садись. 
Её наглость всегда поражала меня. Она была одной из немногих, кто осмеливался так себя вести со мной. И не потому, что ей было нечего терять, а потому, что она знала: её позиция безопасна. Я мог уничтожить кого угодно, но она... Она была подругой детства, той, чья тень всё ещё напоминала мне о прошлом. Я молча подошёл к креслу, но вместо того чтобы сесть, остановился, скрестив руки на груди. 
— Ты выбрала не самое подходящее время для визита, — холодно заметил я. 
Она усмехнулась, скользнув пальцем по подлокотнику кресла. Её движения были ленивыми, почти издевательскими. 
— С тех пор как это место стало для меня "подходящим"? 
Её самоуверенность забавляла, но одновременно раздражала. Она знала, что не должна переходить грань. И я тоже знал, что когда-нибудь могу забыть, что эта грань существует. 
— Не испытывай моё терпение, — бросил я сухо. 
Она лишь усмехнулась ещё шире, поднимая взгляд на меня, в котором читался вызов.
— В любом случае, — её голос слегка дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ты же понимаешь, что я здесь не просто так. Я уверена, что ты снова что-то затеваешь. Более того, ты уже втянул в это Теодора. 
Она сидела, не спуская с меня пристального взгляда, словно пытаясь расколоть мою маску спокойствия. Меня всегда удивляло, откуда у неё эта способность находить слабые точки, читать между строк, знать то, что ей знать не следовало. Я холодно усмехнулся, понимая, что смысла скрывать нет. Её интуиция в очередной раз оказалась верной, но предупреждать её... это было не в моих интересах. 
— Пэнси, тебе не стоит вмешиваться в дела, которые тебя не касаются, — произнёс я, с каждым словом понижая голос. — Иначе для тебя это может закончиться не очень хорошо. Разве ты не хочешь увидеть, как всё это закончится?  Мой тон был напоминанием, почти угрожающим шёпотом. Она знала, чем заканчиваются подобные дела. Я видел, как её пальцы крепче сжали подлокотник кресла, но в её глазах ещё оставалась доля упрямства. 
— Ты грозишь мне? — её голос звучал твёрдо, но в нём всё-таки проскользнула едва заметная нотка нервозности. 
Я не ответил сразу. Дал ей время вспомнить. Последний, кто отказался выполнять свою часть договора, был убит. Быстро и без лишних эмоций — только потому, что он раздражал меньше других. А вот те, кто осмеливались выводить меня из себя... Их смерть превращалась в долгий и мучительный процесс. Каждый их крик, каждый вдох становились частью наказания. В конце концов, их тела вывозили под покровом ночи и сбрасывали в какие-нибудь канавы, где они становились добычей для зверей. 
— Это не угроза, — наконец сказал я, скрестив руки на груди и шагнув ближе. — Это предупреждение. Если ты вмешаешься, ты не только не увидишь финал, но, возможно, сама станешь его частью. Она молчала, пристально глядя на меня. Я не мог понять, что именно читалось в её глазах. То ли вызов, то ли опасное понимание. 
— Хорошо, — наконец произнесла она, поднимаясь из кресла.

От лица Софии (Главной героини)
Когда дверь за ним закрылась, я не смогла выдохнуть с облегчением. Его слова продолжали звучать в моей голове, словно заевшая пластинка. Я пыталась их забыть, выбросить из памяти, но это было невозможно. Всё, что он сказал, глубоко засело во мне. Я заранее предполагала подобный исход, но всё равно до последнего надеялась, что это окажется не так. Как будто какая-то часть меня отчаянно цеплялась за иллюзию, что всё ещё может измениться. Но его спокойствие... Это ледяное равнодушие, с которым он говорил о моей судьбе, пугало меня больше всего. Он явно делал это не впервые. Я поняла это по его голосу, по манере, с которой он говорил о вещах, которые должны были бы вызывать ужас. Сколько их было до меня? Сколько тех, чьи крики заглушались этими стенами? И что с ними стало? Эти вопросы ворвались в мою голову, но я быстро подавила их. Я не хотела знать. Я встала, чувствуя слабость в ногах, и подошла к зеркалу. Моё отражение казалось чужим. Синяки, порезы, шрамы — всё это покрывало моё тело, как карта боли. Я провела пальцами по одному из свежих порезов на плече, вздрогнув от боли. Воспоминания о том, как он появился, хлынули обратно, заставив меня зажмуриться. Эти отметины были как напоминания о том, что я для них никто. Просто игрушка, жертва, экспонат. Они не видели во мне человека. И что хуже всего — я начинала забывать, как это, чувствовать себя человеком. А я нахожу тут несколько часов. Я снова посмотрела на своё отражение, пытаясь найти хоть что-то, что напомнило бы мне о прошлом. О той жизни, которая была у меня раньше. Но вместо этого я видела только боль и страх.