Пролог
В ту ночь Малфой-мэнор не спал. Сквозь тяжелые дубовые двери гостиной просачивался звук, который Аделаида Лестрейндж ненавидела больше всего - хриплый, торжествующий смех её матери.
Ада стояла в тени коридора, прислонившись затылком к холодной стене. В её руках была чашка остывшего чая с черной смородиной. Ягодный аромат, который обычно успокаивал её, сейчас казался неуместным, почти кощунственным на фоне запаха гари и сырости, принесенного Пожирателями с улицы.
Крик.
Очередной вопль Гермионы Грейнджер заставил пальцы Ады дрогнуть. Чай плеснул на фарфор, пачкая его темными каплями, похожими на кровь.
«Это просто девчонка-гриффиндорка», - твердил ей внутренний голос, воспитанный Люциусом.
«Это живой человек, которого ломают на твоих глазах», - шептал другой голос, тот самый, что заставлял её сбегать к близнецам Уизли и защищать Полумну.
Аделаида закрыла глаза. Перед мысленным взором встал образ Нарциссы - её тети, которая пыталась сделать из неё «правильную» ведьму. Нарцисса всегда учила: «Аристократ выше эмоций, Ада. Мы держим лицо, даже когда мир рушится». Но то, что происходило за дверью, не было аристократией. Это было животным безумием.
Ада посмотрела на свои руки. Тонкие пальцы, привыкшие перелистывать страницы древних гримуаров, сейчас сжимали палочку, спрятанную в складках платья. Она чувствовала, как внутри неё закипает не просто гнев - это была ледяная, кристально чистая ярость. Та самая, которую она годами копила, глядя на портрет матери и слушая рассказы о «подвигах» Лестрейнджей.
- Хватит притворяться, что тебя это не касается, - прошептала она самой себе.
Её боггарт - она сама, превращающаяся в Беллатрису - сейчас стоял за этой дверью. И если она не войдет туда сейчас, боггарт победит. Она действительно станет такой же.
Аделаида поставила чашку на столик у входа. Фарфор звякнул о мрамор. Этот звук стал для неё стартовым выстрелом. Она выпрямила спину, поправила безупречный воротник и толкнула двойные двери.
Воздух в гостиной был таким густым от темной магии, что его, казалось, можно было резать ножом. В центре, на светлом ковре, корчилась Грейнджер. Беллатриса, с безумным оскалом и горящим взглядом, занесла над ней кинжал.
- Мама, - негромко позвала Аделаида.
Голос прозвучал как щелчок предохранителя. Беллатриса не обернулась, она лишь сильнее надавила лезвием на кожу.
- Не мешай, деточка! - пропела она. - У мамочки сегодня праздник! Мы вычищаем скверну!
Ада сделала шаг вперед. Её лицо было абсолютно неподвижным, как у мраморной статуи, но в глубине зрачков начал разгораться опасный, холодный огонь. Она знала: этот разговор не закончится просто словами.
Аделаида шла через зал, и каждый её шаг отдавался глухим эхом. Она видела Драко - он стоял у камина, бледный, сжавшийся, глядя в пол. Он всегда был слабее, и в этот момент Ада почувствовала к нему не привычное раздражение, а ледяную жалость. Малфои были сломлены этим домом, но она - нет. В её жилах текла кровь Лестрейнджей, та самая, что даровала мощь, но отнимала рассудок. И Ада была намерена использовать эту мощь, чтобы сохранить свой разум.
- Отойди от неё, - повторила Аделаида, теперь громче.
Беллатриса, наконец, замерла. Она медленно, с какой-то кошачьей грацией, обернулась. Её глаза, обведенные темными кругами, расширились, когда она увидела дочь.
- Моя маленькая Ада... - Беллатриса облизнула пересохшие губы, в руке всё еще был окровавленный нож. - Ты хочешь помочь? Хочешь сама оставить след на этой грязнокровке? Давай же, покажи, чему тебя научили. Или ты только и можешь, что прятаться за книгами?
- Я вижу здесь только одну грязную вещь, - Ада посмотрела прямо на нож в руках матери, а затем - в её лицо. - И это твоё представление о чести. Ты называешь это «служением Лорду»? Ты ведешь себя как мясник в трущобах Лютного переулка. Посмотри на себя, мама. Ты дрожишь от возбуждения при виде чужой крови. Это не величие. Это деменция.
Смех Беллатрисы оборвался мгновенно. Лицо её исказилось, превращаясь в жуткую маску ярости. Она сделала резкий выпад в сторону дочери, сокращая дистанцию.
- Ты... маленькая, неблагодарная дрянь, - прошипела она, обдавая Аду запахом сырой земли и безумия. - Я провела в Азкабане годы, пока ты спала на шелковых простынях! Я отдала всё ради нашего мира! Ты существуешь только потому, что я решила дать жизнь новому поколению воинов!
- Воинов? - Аделаида холодно усмехнулась, не отводя взгляда. - Ты создаешь не воинов, ты создаешь руины. Ты посмотри на Драко. Ты посмотри на тетю Цисси. Они боятся собственного дома! Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься, потому что в тебе не осталось ничего, кроме желания причинять боль. Ты даже не Пожиратель Смерти. Ты просто больная женщина, которой дали в руки палочку.
Зал задохнулся от ужаса. Люциус сделал шаг вперед, протягивая руку:
- Аделаида, замолчи... не надо...
Но было поздно.
- Позорище... - выплюнула Ада, глядя матери в глаза. - Самый могущественный темный маг в истории выбрал себе в маршалы женщину, которая не может сдержать слюну при виде рыдающей девчонки. Ты - пятно на нашей фамилии.
Воздух будто взорвался. Беллатриса вскинула руку, и пощечина - тяжелая, сокрушительная - обрушилась на лицо Аделаиды. Звук удара был похож на выстрел. Аду отбросило назад, она не удержалась на ногах и упала, больно ударившись бедром о край тяжелого дубового стола.
В ушах зашумело. Она почувствовала, как по подбородку потекла тонкая струйка крови.
- Ты - отродье! - визжала Беллатриса, нависая над ней. - Ты такая же, как Сириус Предательница крови! Гниль! Я должна была вытравить тебя еще в утробе! В тебе нет ничего от Лестрейнджей! Ты - позор моего чрева!
Аделаида лежала на полу, тяжело дыша. Её взгляд упал на левую руку. Рукав задрался, обнажая Метку. Черная змея, казалось, извивалась на бледной коже. В этот момент в голове Ады наступила абсолютная, звенящая тишина. Она поняла: слова закончились. Время книг и приличий прошло. Чтобы победить чудовище, нужно было показать ему, что ты - еще более опасное существо.
Аделаида поднималась медленно, и в каждом её движении сквозила пугающая, почти механическая грация. Она не вытирала кровь с разбитой губы - та стекала вниз, пачкая белоснежный воротничок, словно рубиновая нить на фарфоре.
Беллатриса стояла в двух шагах, её грудь тяжело вздымалась, а палочка в руке подергивалась от избытка хаотичной энергии.
- Что ты на меня так смотришь? - прохрипела мать, и в её голосе впервые промелькнула тень замешательства. - Хочешь заплакать? Хочешь побежать к своей тетушке и спрятаться за ее юбку?
Ада выпрямилась во весь рост. Она не дрожала. Напротив, она казалась аномально спокойной, как эпицентр шторма. Она посмотрела на свою Метку, затем на палочку в своей руке - ту самую, из древесины эбена, жесткую и послушную.
- Ты сказала, что во мне нет ничего от Лестрейнджей, - голос Аделаиды стал тихим, лишенным всяких эмоций. - Ты ошибаешься. От отца мне досталась выдержка. А от тебя...
Она подняла глаза. В их глубине больше не было страха или обиды. Там плескалась бездонная, концентрированная тьма, которую она так долго пыталась подавить чтением книг и светскими манерами.
- От тебя мне досталась эта бесконечная, ядовитая ярость. И знаешь, мама... я благодарна тебе за этот урок. Ты права: в этом мире выживает не тот, кто умнее, а тот, кто готов зайти дальше остальных.
Аделаида сделала резкий, почти незаметный выпад палочкой.
- Мы действительно похожи. Мы обе ненавидим слабость. И сейчас я вижу её только в тебе.
- Круцио!
Красный луч вылетил из палочки и пронзил мать Ады. Беллатриса даже не успела вскинуть защиту. Она рухнула так, будто ей подсекли жилы. Её тело выгнулось дугой, пальцы судорожно заскребли по паркету, вырывая щепки. Из горла вырвался звук, который нельзя было назвать человеческим - это был сухой, захлебывающийся хрип.
Ада не отводила взгляда. Она стояла над матерью, и её палочка была направлена точно в солнечное сплетение Беллатрисы. Она чувствовала, как магия течет через неё - горячая, пульсирующая, жаждущая мести. Она видела ужас в глазах Нарциссы, видела, как Люциус непроизвольно прикрыл собой Драко. В этот момент она была для них страшнее, чем сам Темный Лорд, потому что её жестокость была холодной и расчетливой.
Прошло десять секунд. Двадцать. Для присутствующих это казалось вечностью.
Аделаида резко опустила палочку.
Беллатриса обмякла на полу, тяжело и прерывисто хватая ртом воздух. Её трясло. Но вдруг, уткнувшись лицом в ковер, она начала издавать странные звуки. Это был смех. Хриплый, безумный, торжествующий. Она приподняла голову, глядя на дочь сквозь пелену спутанных волос.
- Да... - выдавила она, скалясь окровавленным ртом. - Вот она... Моя гордость... Моя маленькая убийца... Ты всё-таки... одна из нас.
- Нет, - Ада посмотрела на неё с брезгливостью, как на раздавленное насекомое. - Я - это я. А ты - всего лишь прошлое, которое я только что оставила позади.
Аделаида обернулась к центру зала. Там, в полуобморочном состоянии, лежала Гермиона, а рядом с ней застыли Поттер и Уизли. Позади них уже материализовался Добби, его огромные глаза были полны слез и решимости.
- Убирайтесь, - коротко бросила Ада. - Пока я не передумала. И забегайте подальше, если хотите жить.
- Ада, что ты делаешь?! - воскликнул Люциус, обретая голос. - Если Лорд узнает...
- Скажите ему, что я ушла искать свою судьбу, - отрезала она, даже не глядя на дядю. - И если он захочет меня остановить... пусть присылает кого-то посильнее моей матери.
Она развернулась и пошла к выходу. Шлейф её платья прошелестел по полу, задевая руку Беллатрисы, но Ада даже не вздрогнула. Она вышла из зала, прошла через огромный вестибюль и толкнула тяжелые двери Мэнора.
Снаружи была ночь. Ветер пах дождем и свободой. Аделаида Лестрейндж сделала первый шаг в темноту, зная, что за её спиной только что сгорел единственный дом, который у неё был.