Блэк, но не та

Хогвартс, апрель – май 1992 года.

Дождь барабанил по стеклу с упорством, которое начинало утомлять даже самых терпеливых обитателей замка. Камелия сидела на подоконнике в пустом коридоре на третьем этаже, прижав колени к груди и обхватив их руками. Учебник по трансфигурации лежал рядом, раскрытый на странице о превращении ёжиков в подушечки для булавок, но она не читала. Она смотрела на мокрое стекло, по которому стекали тяжёлые капли, и слушала, как ветер завывает в башнях, заставляя факелы на стенах вздрагивать и бросать пляшущие тени на каменный пол.

Она уже давно заметила, что тишина в этом коридоре была особенной. Сюда редко заглядывали ученики — слишком далеко от гостиных, слишком близко к Запретному коридору, о котором Филч напоминал на каждой перемене. Именно поэтому Камелия любила это место. Здесь можно было спрятаться от шума, от чужих взглядов, от необходимости улыбаться, когда не хочется.

Она уже почти забыла, сколько времени провела здесь, когда услышала шаги.

Она узнала их сразу. Фред никогда не ходил тихо — даже когда пытался красться, его ботинки предательски скрипели, а дыхание было слишком громким для того, кто хотел остаться незамеченным. Но сейчас он не крался. Он шёл размеренно, засунув руки в карманы, и его шаги отдавались эхом в пустоте коридора.

Камелия не обернулась. Она продолжала смотреть на дождь, хотя краем глаза видела, как его тень скользит по стене, становясь всё больше и ближе.

Фред остановился рядом, прислонившись плечом к стене, и какое-то время просто смотрел на неё, не говоря ни слова. Она чувствовала его взгляд — тёплый, чуть насмешливый, но без обычной для него игривости. Сегодня он был другим. Его руки по-прежнему лежали в карманах, но пальцы слегка сжимали ткань, выдавая напряжение.

— Я знал, что найду тебя здесь, — наконец сказал он, и в его голосе не было привычной беззаботности. — Ты всегда здесь, когда нужно спрятаться.

— Я не прячусь, — ответила Камелия, не поворачивая головы, но её голос прозвучал тише, чем она хотела.

— Прячешься, — возразил он, и в его тоне послышалась мягкая настойчивость. — И не надо спорить.

Она промолчала. Её пальцы, лежавшие на колене, слегка дрогнули, и она сжала их в кулак, чтобы унять эту дрожь.

Фред отлепился от стены и, не спрашивая разрешения, устроился на подоконнике рядом с ней. Места было мало — подоконник был узким, рассчитанным скорее на одного человека, но он всё равно втиснулся, и теперь их плечи почти касались. Камелия не подвинулась, и он воспринял это как знак. Он положил руки на колени и слегка наклонил голову, рассматривая её профиль.

— Ты сегодня какая-то... не такая, — сказал он, глядя не на неё, а на дождь, но его взгляд то и дело возвращался к её лицу. — Я заметил ещё утром. Ты не притронулась к завтраку, хотя Молли прислала пирожки. Сидела и ковыряла вилкой омлет, а потом просто встала и ушла.

— Не хотелось, — ответила она, и её пальцы снова дрогнули. Она спрятала руки в рукава свитера.

— Не хотелось или не могла? — он повернулся к ней всем телом, и теперь его колено почти касалось её бедра.

Она наконец повернула голову и посмотрела на него. В полумраке коридора его лицо казалось старше, серьёзнее, чем обычно. Веснушки на носу выделялись ярче, а глаза — серые, с зелёными крапинками — смотрели на неё с каким-то новым выражением. Она не могла его прочитать.

— Что ты хочешь, Фред? — спросила она, и её голос прозвучал почти устало.

Он пожал плечами, но не отвел взгляда. Его пальцы начали барабанить по колену — нервный жест, который она замечала у него только в минуты настоящего волнения.

— Ничего. Просто... не нравится мне, когда ты грустишь.

— Я не грущу.

— Грустишь, — сказал он твёрдо. — У тебя лицо становится другим. Ты сжимаешь губы и смотришь в одну точку, как будто пытаешься прожечь дыру. Я это уже сто раз видел. И всегда после этого ты либо срываешься, либо закрываешься. Мне не нравится ни то, ни другое.

Камелия отвернулась. Её пальцы снова сжались в кулак.

— Ты слишком наблюдательный.

— Только когда дело касается тебя, — ответил он, и в его голосе не было шутки. Он произнёс это так, будто констатировал факт.

Она не знала, что ответить. Он всегда так говорил — вроде бы просто, без напора, но после таких слов внутри что-то переворачивалось. Она ненавидела это чувство. И в то же время не могла без него. Её губы дрогнули, но она сдержалась.

— Ладно, — сказала она после долгой паузы. — Может, и грущу.

— Из-за чего? — он подался вперёд, и его колено коснулось её ноги.

— Из-за всего.

— Это не ответ, — покачал он головой, но не отстранился.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Фред вздохнул и вытянул ноги, упершись ботинками в пол. Он откинул голову назад, прислонившись затылком к стене, и какое-то время они сидели молча. Только дождь нарушал тишину, да редкие порывы ветра заставляли факелы вздрагивать. Где-то внизу хлопнула дверь, и эхо прокатилось по коридору, затихая где-то за поворотом.

— Кэм, — сказал он вдруг, не меняя позы, но его голос стал мягче. — Ты знаешь, что мне иногда кажется?

— Что? — спросила она, глядя на свои руки.

— Что ты слишком много думаешь. О прошлом, о том, что было, о том, что могло быть. А настоящего почти не замечаешь.

— Замечаю, — возразила она, но без прежней твёрдости.

— Не замечаешь, — он повернул голову и посмотрел на неё. — Сидишь тут, смотришь на дождь, а вокруг столько всего происходит. Например, Поттер и его компания опять куда-то пропали. Я слышал, как Перси ругался с Роном. Говорил, что они лезут не в свои дела. Рон покраснел, потом побледнел, а потом сказал, что это не его дело.

Камелия нахмурилась. Она не знала, что на это ответить, и просто провела пальцем по стеклу, рисуя мокрую полосу.

— Откуда ты знаешь? — спросила она наконец.

— Я всё знаю, — он усмехнулся, и в его голос вернулась прежняя лёгкость. — У меня уши как локаторы.

— Это не смешно, — сказала она, но уголки её губ дрогнули.

— А я и не смеюсь, — он выпрямился и повернулся к ней всем телом. — Я серьёзно. Поттер что-то затеял. И Рон с этой Гермионой ввязались. Я не знаю, что именно, но выглядит это не очень хорошо.

— И тебя это волнует? — спросила она, наконец встречаясь с ним взглядом.

— Меня? — он приподнял бровь. — Нет. Меня волнуешь ты.

Она замерла. Её пальцы перестали рисовать на стекле.

— Почему я? — спросила она тихо.

— Потому что ты не такая, как все, — сказал он, и его голос снова стал серьёзным. — Потому что ты не лезешь, не спрашиваешь, не требуешь. Просто... сидишь и ждёшь. Я не знаю, чего ты ждёшь, но я хочу, чтобы ты это получила.

Она не ответила. Он не настаивал.

Дождь усилился. Капли барабанили по стеклу всё громче, и в коридоре стало ещё темнее. Фред взял её руку, лежавшую на колене, и сжал. Не сильно, почти невесомо, но она почувствовала тепло его пальцев через ткань свитера.

— Фред, — сказала она, не отнимая руки.

— М? — он смотрел на их соединённые руки.

— А ты чего ждёшь?

Он улыбнулся. Не широко, не той своей коронной улыбкой, которую приберегал для розыгрышей, а тихо, почти по-детски. Его пальцы чуть сильнее сжали её руку.

— Я уже получил, что хотел.

— Что? — спросила она, и её голос дрогнул.

Он не ответил. Просто продолжал держать её руку.

Они сидели так долго. Дождь стихал, потом снова усиливался, но они не двигались. Её голова постепенно склонилась к его плечу, но она не прислонилась — просто замерла в сантиметре от него. Он не шевелился. Только его большой палец медленно гладил тыльную сторону её ладони.

Когда в коридоре послышались шаги Джорджа, который кричал, что Фред пропал, а Молли прислала сову с напоминанием про летние каникулы, Фред всё ещё держал её руку.

— Нам пора, — сказал он, но не встал.

— Пора, — согласилась она, но тоже не двинулась.

— Кэм, — он повернулся к ней, и теперь их лица были совсем близко.

— Что? — прошептала она.

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь — любая помощь — ты знаешь, где меня найти.

— Знаю, — ответила она, и её губы чуть дрогнули.

— Даже если ты не захочешь её просить. Я всё равно приду, — сказал он, и в его глазах была такая серьёзность, что она невольно задержала дыхание.

— Ты всегда так говоришь, — выдохнула она.

— Потому что это правда, — он встал, потянул её за собой, и они пошли в сторону гостиной.

Джордж встретил их в конце коридора с подозрительным прищуром. Он переводил взгляд с одного на другого, скрестив руки на груди.

— Вы где пропадали? — спросил он, и его голос звучал недоверчиво.

— Нигде, — ответил Фред, не выпуская руки Камелии.

— Полтора часа?

— Мы обсуждали трансфигурацию, — сказала Камелия, и её голос прозвучал ровно.

— В пустом коридоре? — Джордж приподнял бровь.

— Там тихо, — ответила она. — Лучше думается.

Джордж перевёл взгляд с одного на другой, покачал головой и пошёл вперёд, бормоча что-то про «ненормальных». Камелия и Фред переглянулись. Он улыбнулся и наконец отпустил её руку.

— Нормальные мы? — спросил он.

— Нет, — ответила она, но в её голосе слышалась улыбка.

— Ну и ладно, — сказал он и пошёл следом за братом.

Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Потом посмотрела на свою руку — там, где он держал её, ещё оставалось тепло.

---

В мае погода наконец улучшилась. Солнце выглянуло из-за туч, и Хогвартс преобразился. Камелия сидела на траве у Чёрного озера, прислонившись спиной к стволу старого дуба. Фред и Джордж гоняли друг друга на метлах, выделывая в воздухе немыслимые пируэты. Анджелина и Ли сидяли рядом, и Анджелина то и дело закатывала глаза, комментируя их полёты.

— Он сейчас упадёт, — сказала она спокойно, наблюдая, как Фред лихо уворачивается от воображаемого заклинания.

— Не упадёт, — возразил Ли, жуя травинку. — Он же Уизли. У них кости из железа.

— Из железа, но мозги из петард, — фыркнула Анджелина.

Камелия улыбнулась, глядя на них. Всё было почти хорошо.

Почти.

Она заметила, что Гарри, Рон и Гермиона стали появляться в Большом зале реже. Они часто сидели в дальнем конце стола, склонившись над книгами, и перешёптывались, не обращая внимания на окружающих. Однажды Камелия, идя в библиотеку, случайно наткнулась на них в одном из пустующих классов. Дверь была приоткрыта, и она услышала обрывки фраз. Голос Гермионы звучал напряжённо, Рон что-то доказывал, а Гарри молчал.

Она прошла мимо, не останавливаясь. Не её дело. У каждого свои секреты.

Но в груди поселилось смутное беспокойство.

---

В конце мая по школе поползли слухи. Кто-то говорил, что Гарри Поттер спас философский камень. Кто-то — что он сражался с самим Тёмным Лордом. Кто-то — что это всё выдумки.

Камелия не знала, чему верить. Поэтому не верила ничему. Но она заметила, что Гарри, Рон и Гермиона снова стали появляться в Большом зале, снова смеялись, снова спорили. И Гарри перестал выглядеть так, будто вот-вот упадёт в обморок.

Однажды, когда она шла на зелья, он догнал её в коридоре. Он бежал, запыхавшись, и его очки съехали на кончик носа.

— Камелия, — окликнул он, хватая её за рукав.

Она остановилась и повернулась к нему. Он был бледнее обычного, но в глазах горел тот самый огонь, который она видела в нём в первый день.

— Гарри, — ответила она, глядя на него спокойно.

Он перевёл дыхание, поправил очки, и его пальцы дрожали.

— Я хотел сказать... спасибо, — выдохнул он, и слова вылетали сбивчиво, будто он боялся, что кто-то помешает. — За то, что ты не отворачивалась. За то, что не лезла с расспросами. И за то, что верила... ну, в то, что я справлюсь.

Она смотрела на него, не перебивая.

— Я не знаю, почему ты вообще обратила на меня внимание, — продолжал он, проводя рукой по волосам. — Мы почти не разговаривали. Но когда я тебя видел в коридоре или в библиотеке... мне становилось легче. Как будто... как будто кто-то просто знает, что я не один.

Он замолчал и уставился в пол.

Камелия ждала. Потом, когда пауза затянулась, она шагнула к нему и тихо сказала:

— Ты справился. Сам. Я тут ни при чём.

— Но ты была рядом, — возразил он, поднимая голову.

— Была, — согласилась она. — Потому что ты заслуживаешь, чтобы кто-то был рядом.

Гарри улыбнулся — не широко, а как-то по-детски, облегчённо.

— Спасибо, — сказал он ещё раз.

— Пойдём, — ответила она, кивнув в сторону лестницы. — А то опоздаем на зелья. Снейп будет в ярости.

Он хмыкнул и пошёл рядом.

Они поднялись по лестнице, и он спросил:

— А ты... ты не хочешь узнать, что там было?

— Не хочу, — ответила она, даже не задумавшись. — Ты расскажешь, когда захочешь. Или не расскажешь. Это твоё дело.

Он кивнул и больше не задавал вопросов.

Они вошли в класс зельеварения, и Снейп, как всегда, встретил их мрачным взглядом, но Камелия не обратила внимания.

---

Экзамены прошли быстро. Камелия сдала всё на «Превосходно», даже Снейп, принимавший зелья, только хмыкнул и поставил высший балл. Фред и Джордж сдали кое-как, но им было всё равно. Анджелина — блестяще. Ли — нормально.

Последний вечер в Хогвартсе они сидели у озера. Солнце садилось за Запретный лес, и вода горела золотом. Вокруг было тихо, только ветер шуршал в траве.

— Не хочу уезжать, — сказала Камелия, глядя на отражение заката в воде.

Фред сидел рядом, сжимая в руке травинку.

— Всего три месяца, — ответил он, не глядя на неё.

— Для тебя — три. Для меня — три года, — она усмехнулась.

— Я буду писать, — он повернулся к ней. — Мы придумали с Джорджем, как отправлять письма, чтобы их не перехватили. Рыжик справится.

— Хорошо, — сказала она.

Он снова уставился на озеро.

— Кэм.

— М?

— Ты будешь ждать?

Она не ответила сразу. Потом положила руку на его ладонь.

— Буду.

-————————————————————
извиняюсь что сейчас главы такие маленькие, и выходят с большим интервалом.
обещаю исправиться ☝️