Блэк, но не та

1 сентября 1991 года. Вокзал Кингс-Кросс.

---
Одна в толпе

Вокзал гудел как растревоженный улей.

Камелия стояла у колонны и смотрела на большие круглые часы под стеклянным куполом. Стрелки показывали без десяти одиннадцать. Минутная дёрнулась — ещё одна минута прошла. Секундная бежала по кругу, отсчитывая время, которое никогда не ждало.

Она приехала рано. Всегда приезжала рано. В доме Краучей лучше было уйти до того, как кто-то проснётся. Лишний раз не попадаться на глаза, не слышать тяжёлых шагов мистера Крауча по коридору, не видеть пустых глаз миссис Крауч, которая смотрела сквозь неё, будто её не существовало.

Сегодня утром она выскользнула из дома в половине седьмого. Дождь моросил — как всегда. Она уже перестала замечать. Перестала замечать многое. Холод в комнате. Пустоту за обеденным столом. Тишину, которая давила на уши.

Чемодан стоял у ног. Старый, потёртый, с новым ремешком, который она пришила сама в конце августа. Сидела тогда в своей комнате, при свете тусклой свечи, и вдевала нитку в иголку дрожащими пальцами. За стеной миссис Крауч тихо плакала — она плакала каждый вечер, с тех пор как её сына посадили в Азкабан. Мистер Крауч уже вторую неделю ночевал в Министерстве. Дом был пустым и холодным, как всегда.

Ремешок вышел кривоватым. Нитки торчали, узел был слишком большим. Но держал крепко.

Камелия оглядывалась по сторонам, вглядывалась в толпу, привставала на цыпочки, вытягивала шею. Она искала рыжие волосы. Всегда искала рыжие волосы. В любой толпе они были как маяк.

Где они?

Фред обещал встретить. В последнем письме, которое Рыжик принесла за три дня до отъезда, он написал:

«Кэм!

Завтра мы увидимся! Я считаю часы. Джордж сказал, что я ненормальный. Я сказал, что он просто не умеет любить. Он сказал, что умеет, но не так фанатично. Я сказал, что он завидует. Он сказал, что завидует, но не признается.

Будем у входа ровно в десять. Джордж сказал, что если опоздает — я могу его убить. Я сказал, что убью в любом случае, просто для профилактики.

Жди нас. Я безумно скучаю. Твой Фред».

Сейчас было без десяти одиннадцать. Их не было.

Она перечитала письмо мысленно ещё раз. Может, она ошиблась? Может, они ждут в другом месте? Может, она пропустила их в толпе?

Она ещё раз огляделась. Слева. Справа. За спиной. Никого.

Мимо пробегали люди. Матери поправляли галстуки первокурсникам — дёргали узлы, приглаживали воротнички, целовали в макушки. Отцы тащили тяжёлые чемоданы — красные, синие, коричневые, с наклейками и без. Младшие братья и сёстры цеплялись за руки и хныкали, не желая отпускать старших.

Кто-то громко смеялся, кто-то вытирал слёзы, кто-то просто орал, перекрикивая шум поезда. Где-то вдалеке объявляли отправление, но слова тонули в общем гуле.

Камелия стояла и ждала. Ждала. Ждала.

Пять минут. Десять.

Без пяти одиннадцать.

Никого.

Она посмотрела на часы ещё раз. Потом на толпу. Потом снова на часы.

— Ладно, — сказала она одними губами, без звука.

Подхватила чемодан и пошла к барьеру.

---

Она прошла сквозь барьер и оказалась на платформе 9¾.

Поезд уже стоял — огромный, красный, сверкающий начищенными боками. Паровоз пыхтел паром, выпуская в стеклянный купол белые клубы, которые медленно поднимались вверх и таяли. Вагоны тянулись вдаль, теряясь в дымке, и казалось, что им нет конца.

Люди толкались. Заходили в вагоны, выходили, снова заходили. Кричали друг другу, махали руками из окон. Кто-то уже высунулся по пояс и орал что-то неразборчивое. Кто-то плакал, уткнувшись в плечо матери. Кто-то просто стоял и смотрел на поезд с открытым ртом.

Камелия огляделась.

И увидела их.

Недалеко от входа, у большого столба, стояла группа рыжих людей. Много рыжих. Камелия даже засмеялась про себя — ну конечно, Уизли. Всех Уизли видно издалека. И в любой толпе. Их рыжие головы торчали как маковки на поле.

Фред стоял чуть в стороне, оглядывая толпу. Рыжие волосы торчали в разные стороны, на плече висел видавший виды рюкзак, из которого торчала какая-то дымящаяся трубка. Рядом с ним Джордж что-то рассказывал, размахивая руками так, что чуть не сбил проходящую мимо женщину. Ли поправлял очки, которые вечно сползали. Анджелина закатывала глаза, но при этом улыбалась.

Камелия выдохнула. Выдохнула так, будто не дышала всё это время. В груди отпустило.

И пошла к ним.

Чемодан грохотал по плитке, подпрыгивал, но она не замечала. Просто шла, лавируя между людьми, обходя семьи, которые обнимались на прощание, проскальзывая между чемоданами, которые оставили прямо посреди прохода.

Подошла. Остановилась в двух шагах.

— Опоздали, — сказала она.

Фред обернулся. На его лице появилась та самая улыбка, от которой у неё всегда внутри теплело. Широкая, наглая, веснушчатая. Улыбка, которая могла осветить весь вокзал.

— Кэм!

Он подошёл и обнял её. Крепко. По-настоящему. Так, что она почувствовала запах его одежды — смесь дыма от петард и какого-то сладкого печенья.

— Мы ждали у поезда.

— Я ждала у входа.

— Значит, разминулись.

— Значит.

Он отстранился, посмотрел на неё. Внимательно. С ног до головы. Как будто проверял, что она цела.

— Ты как? Лето?

— Долгое.

— Плохое?

— Как всегда.

— Краучи?

— Они.

Он кивнул. Не стал уточнять. Не стал спрашивать, что они сделали в этот раз. Не стал говорить, что злится. Просто кивнул. Это было важнее любых слов.

Джордж подошёл и обнял её следом. Крепко, по-медвежьи, чуть не сбив с ног. От него пахло порохом и ещё чем-то горелым.

— Скучали, Кэм. Честно.

— Я тоже.

— Правда?

— Правда.

— Ну тогда порядок.

Анджелина подошла спокойно. Обняла коротко, но так крепко, что рёбра затрещали. Она никогда не показывала эмоций при всех, но Камелия чувствовала, как дрожат её руки.

— Скучала.

— Я знаю.

— Хорошо, что ты здесь.

— Хорошо.

Ли протянул пакет. Бумажный, перевязанный бечёвкой, с потёртыми краями. Он всегда что-то приносил. Всегда заботился.

— Пирожки. Мама напекла. Сказала, чтобы я тебя кормил.

— Джордан

— Не спорь. Бери.

Она взяла пакет. Заглянула внутрь. Там лежали пирожки — румяные, аппетитные, ещё тёплые. Запахло яблоками и корицей. Домашним теплом.

— Спасибо.

— Не за что.

— Ли.

— М?

— Ты хороший друг.

Он покраснел до корней волос.

— Ну... это... ладно.

Фред взял её за руку. Его ладонь была тёплой. Всегда тёплой.

— Пойдём. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

— С кем?

— С мамой. Она здесь. Пришла проводить Рона.

Камелия замерла.

— С твоей мамой?

— Ну да. Она просила тебя увидеть. Говорит, если я тебя не приведу, она сама найдёт. А она умеет находить.

— Фред...

— Не бойся. Она хорошая.

— Я не боюсь.

— Тогда пошли.

Он повёл её через толпу. Она шла за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

---

Молли стояла у входа в один из вагонов. Рядом с ней — девочка примерно её возраста, рыжая, с большими глазами, которая смотрела по сторонам с любопытством. И мальчик, который вертел головой, пытаясь разглядеть что-то в толпе.

— Мам, — Фред подошёл и встал рядом с Камелией. — Это Камелия. Кэм. Я тебе о ней рассказывал.

Молли обернулась. Посмотрела на Камелию внимательно. С ног до головы. Глаза у неё были тёплые, добрые, но такие пронзительные, что казалось, она видит всё насквозь.

— Камелия, — сказала она, и голос у неё был мягкий, обволакивающий. — Наконец-то.

Камелия не знала, что сказать. Просто стояла.

— Фред столько о тебе рассказывал, — продолжала Молли. — Столько писем тебе писал. Я уже думала, ты мне родная дочь.

— Здравствуйте, — сказала Камелия.

— Молли. — Женщина улыбнулась. — Просто Молли. Никаких «миссис», слышишь?

Она протянула руку.

Камелия пожала её. Ладонь у Молли была мягкая, тёплая, с небольшими мозолями на пальцах — от вязания, от готовки, от домашней работы. Настоящая мамина рука.

— Приятно познакомиться, — сказала Камелия.

— Мне тоже. — Молли посмотрела на Фреда. — Он всё уши мне прожужжал. «Кэм то, Кэм это». Я уже хотела сама тебе письмо написать, лишь бы он замолчал.

— Мам! — Фред покраснел.

— Что? Я правду говорю.

Камелия улыбнулась.

Рыжая девочка, стоявшая рядом, посмотрела на неё. Улыбнулась. Тихо. Добро. И чуть покраснела.

— Привет, — сказала она.

— Привет.

— Я Джинни.

— Камелия.

— Красивое имя.

— Спасибо. Твоё тоже.

— Джинни — это коротко от Джиневры, — сказала она. — Но я не люблю полное имя. Слишком официально.

— Джинни звучит очень мило, — согласилась Камелия.

— Правда?

— Правда.

Джинни улыбнулась шире.

— Ты правда будешь учиться с моими братьями?

— Да. Мы на одном курсе.

— Они тебя не достают?

— Иногда.

— Терпи. Они всех достают. Это у них семейное.

— Уже привыкла.

— Мне кажется, мы подружимся, — сказала Джинни.

— Мне тоже.

— Я тебе напишу. На каникулах.

— Я буду ждать.

Рон стоял рядом, открыв рот. Смотрел на Камелию. Смотрел так, будто увидел привидение.

— Рон, — Молли ткнула его локтем. — Поздоровайся.

— А? — он дёрнулся. — Привет. Я Рон.

— Привет, Рон.

— Ты... ты Камелия Блэк?

— Да.

— Фред о тебе рассказывал.

— Надеюсь, хорошее?

— В основном хорошее. — Он покраснел. — Ну, когда не ругался.

— А он часто ругается?

— Постоянно.

— Рон! — возмутился Фред.

— Что? Она спросила.

Камелия засмеялась. Это был первый раз, когда она засмеялась по-настоящему за всё лето.

— Ладно, — Молли вздохнула. — Идите уже в поезд. А то отправится без вас.

Фред наклонился и чмокнул её в щёку.

— До Рождества, мам.

— До Рождества, сынок. Присматривай за братом.

— За которым?

— За обоими. И за Камелией тоже.

— За ней я всегда присматриваю.

— Знаю, сынок. Знаю.

Камелия кивнула Молли.

— До свидания.

— До свидания, Камелия. Приезжай в гости. Мы в Норе всегда рады гостям.

— Спасибо. Я постараюсь?

— Приезжай. Я пирогов напеку. Всё, всё. Идите.

Камелия улыбнулась.

— Хорошо. Приеду.

— Вот и договорились.

Они пошли к вагону.

---

Они уже заходили в вагон, когда Камелия обернулась.

И увидела его.

Мальчик. Тёмные волосы — растрёпанные, будто он только что встал с постели. Круглые очки, которые то и дело сползали на нос. На лбу — тонкий шрам в виде молнии.

Гарри Поттер.

Камелия узнала бы его из тысячи. Всё лето только о нём и писали. «Мальчик-Который-Выжил поступает в Хогвартс». «Гарри Поттер вернётся в магический мир». «Интервью с семьёй Дурсль, где вырос герой». Газеты пестрели его фотографиями — чёрно-белыми, размытыми, но везде один и тот же мальчик с круглыми очками и испуганными глазами.

Сейчас он стоял посреди платформы и смотрелся по сторонам с таким растерянным видом, будто впервые здесь оказался. Чемодан в одной руке, клетка с белой совой — в другой. Он вертел головой, открывал рот, закрывал, снова вертел.

— Первый раз здесь, — подумала про себя Камелия.

Она знала это чувство. Три года назад она стояла точно так же — одна, растерянная, не понимающая, куда идти и что делать. Тогда рядом никого не было. Совсем.

Рядом с ним тоже никого не было. Ни родителей, ни друзей, никого, кто бы объяснил, что делать, куда идти, как зайти в поезд.

— Как я тогда, — прошептала она снова.

— Кэм? — Фред обернулся. — Ты чего?

— Посмотри.

Фред посмотрел.

— Поттер.

— Да.

— Рон нам говорил. Они с ним на одном курсе.

— Он совсем один.

— Ну да. Вижу.

— Фред.

— Что?

— Ничего. Просто смотрю.

Она смотрела.

Гарри поймал её взгляд. Замер. Смотрел в ответ.

Две пары зелёных глаз встретились. Его глаза — растерянные, настороженные, но с каким-то огоньком внутри. Её глаза — спокойные, изучающие, но с чем-то тёплым.

Секунда. Две. Три.

Он моргнул. Она чуть улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ. Просто смотрел.

Потом кто-то окликнул его. — Гарри! Гарри Поттер!

Рыжий мальчишка — Рон — бежал к нему, размахивая руками. Чемодан подпрыгивал, из него что-то вываливалось, но Рон не замечал.

Гарри отвернулся.

— Кэм, — позвал Фред. — Идём. Найдут места.

— Иду.

Она зашла в вагон. Села у окна. Поезд тронулся.

Она смотрела на платформу, на толпу, на Молли, которая махала рукой. На Гарри, который заходил в другой вагон.

— Кэм, — Фред сел рядом. — Ты чего задумалась?

— О нём.

— О Поттере?

— Да.

— Что именно?

— У него глаза такие же, как у меня.

Фред посмотрел на неё.

— Правда?

— Правда. Зелёные.

— Может, вы родственники?

— Нет. Но... его крёстный — мой отец.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Сириус Блэк — его крёстный.

— Кэм...

— Он не знает. Ничего не знает. О моём отце, о том, что они связаны, о...

— Ты ему расскажешь?

— Не знаю.

— Когда-нибудь.

— Когда-нибудь.

Она посмотрела в окно. Поезд набирал скорость. Лондон оставался позади.

— Кэм.

— М?

— Я рядом.

— Знаю.

— Всю дорогу.

— Знаю.

— Не отойду ни на шаг.

— Знаю.

Он взял её за руку.

— Всё будет хорошо.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты — это ты. И я — это я. И мы вместе.

— Фред...

— Молчи.

Она замолчала. За окном поплыли поля.

---