Блэк, но не та

---

Рождественские каникулы. Дом Крауч.

Камелия сидела на своей узкой кровати и смотрела в окно.

За стеклом моросил лондонский дождь. Серый, холодный, бесконечный. Капли стекали по стеклу, и она следила за ними взглядом, считая, как считала дни до отъезда обратно в Хогвартс.

Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов.

В доме Краучей время текло иначе. Здесь оно было тягучим, как патока, и таким же безвкусным. Каждый день походил на предыдущий: серый рассвет, молчаливый завтрак, долгие часы в комнате, молчаливый ужин.

Камелия уже знала все трещины на потолке. Знала, в каком порядке скрипят половицы за дверью. Знала, когда миссис Крауч плачет (обычно после обеда) и когда мистер Крауч возвращается с работы (всегда поздно, всегда уставший, всегда раздражённый).

Чемодан стоял в углу. Она специально не убирала его в шкаф — он был единственным напоминанием о том, что другая жизнь существует. Иногда она просто подходила и проводила рукой по потёртой коже, по буквам, которые никак не хотели скрываться под бумагой.

В доме Краучей Рождества не существовало.

Ни ёлки. Ни гирлянд. Ни подарков. Ни праздничного ужина.

Двадцать пятое декабря было таким же днём, как все остальные.

Мистер Крауч ушёл в Министерство ещё до рассвета — у него всегда были дела важнее, чем семья. Миссис Крауч сидела в своей комнате с закрытыми дверями. Камелия знала, что она делает — снова плачет над фотографиями Барти. Она всегда плакала на праздники.

Камелия уже привыкла. Она не ждала чуда. Чудес не бывает. Так говорил мистер Крауч.

Она перевернулась на другой бок и вдруг замерла.

Под подушкой что-то было.

Маленький свёрток, завёрнутый в ярко-красную бумагу с золотыми звёздочками.

Сердце пропустило удар.

Камелия села так резко, что ударилась головой о спинку кровати, но даже не почувствовала боли. Она смотрела на свёрток и не могла поверить.

Этого не может быть. В этом доме не дарят подарки.

Она развернула бумагу дрожащими пальцами. Бумага шуршала так громко, что казалось, весь дом слышит.

Внутри была брошка.

Маленькая серебряная сова с изумрудными глазами. Такая красивая, что у Камелии перехватило дыхание. Сова сидела на тоненькой веточке, крылья были чуть приподняты, будто она собиралась взлететь. Глаза сверкали, как настоящие изумруды.

Рядом лежала записка.

Камелия узнала почерк сразу. Корявое, но такое родное.

«Чтобы ты не забывала, что мы за тобой присматриваем. Даже издалека. Мы знаем, что у них там нет нормального Рождества, так что пусть эта сова напоминает тебе: где-то есть люди, которые о тебе думают. Даже когда ты одна.

С Рождеством, Кэм!

Фред, Джордж, Ли и Анджелина (она сказала, что тоже хочет в подарке, но мы сказали, что она наглеет, потому что идея была наша).

P.S. Брошка заколдована. Если прижать её к груди и подумать о нас, она становится тёплой. Проверено на драконах (шутка). Или нет?.. Мы сами не проверяли, но звучит круто. Фред обещал, что если не сработает, он приедет и лично согреет».

Камелия перечитала записку три раза. Потом четвёртый. Пятый.

Она прижала брошку к груди и закрыла глаза.

Она подумала о Фреде. О его рыжих вихрах, которые вечно торчат в разные стороны. О его дурацких шутках, над которыми нельзя не смеяться. О том, как он улыбается — так, что мир вокруг становится ярче.

Она подумала о Джордже, который всегда рядом, всегда поддержит любую безумную идею.

О Ли, который вечно что-то рассказывает и попадает в смешные ситуации.

Об Анджелине, которая стала ей почти сестрой.

Брошка стала тёплой.

Совсем чуть-чуть. Сначала едва заметно, а потом всё теплее и теплее, будто впитала в себя всё тепло, которое она послала своим друзьям.

По щекам потекли слёзы.

Камелия плакала и улыбалась одновременно. Она не знала, что так бывает — плакать от счастья.

Впервые за много лет у неё было настоящее Рождество.

Она просидела так весь вечер, сжимая в руке тёплую брошку и перечитывая записку снова и снова.

А когда за окном совсем стемнело, она прикрепила сову к мантии, прямо у сердца, и легла спать.

Впервые в этом доме ей не было холодно.

---

Утро следующего дня

Камелия проснулась от странного шума внизу.

Кто-то ходил по гостиной. Не Крауч — те двигались бесшумно, как призраки. Этот шаги были тяжёлыми, нервными.

Она прислушалась.

— ...не понимаю, зачем ты пришёл, — голос мистера Крауча звучал раздражённо.

— Я должен был убедиться, что с ней всё в порядке.

Камелия замерла.

Голос был незнакомым. Но в нём чувствовалась какая-то странная теплота.

— С ней всё в порядке. Она здесь, сыта, одета. Чего ещё надо?

— Ты знаешь, чего.

— Я знаю только, что ты не должен здесь быть. Если кто-то узнает...

— Никто не узнает.

Камелия тихонько встала с кровати и подкралась к двери. Приоткрыла её чуть-чуть.

Внизу, в гостиной, стоял высокий мужчина в потрёпанной мантии. Она видела его только со спины — худой, взлохмаченные тёмные волосы, усталая осанка.

— Передай ей это, — мужчина протянул Краучу маленький свёрток. — Скажи, что это от... от друга её матери.

— Я ничего передавать не буду.

— Передашь. Иначе я вернусь.

Мистер Крауч выругался, но свёрток взял.

Мужчина повернулся к выходу, и Камелия успела увидеть его лицо всего на секунду.

Уставшее. Измученное. С тёмными кругами под глазами.

И почему-то знакомое.

Дверь хлопнула.

Камелия стояла в дверях своей комнаты и не могла пошевелиться.

Кто это был? Откуда он знает её маму?

Она вернулась в комнату и села на кровать. Сердце колотилось.

Через час миссис Крауч поднялась наверх. Без стука, как всегда, открыла дверь и бросила на кровать маленький свёрток.

— Это тебе.

— От кого? — спросила Камелия, хотя уже знала ответ.

— Неважно.

Миссис Крауч ушла.

Камелия развернула свёрток дрожащими руками.

Внутри была старая фотография.

Женщина с зелёными глазами, очень похожая на саму Камелию, держала на руках младенца. Рядом стоял мужчина с тёмными волосами и счастливой улыбкой.

На обороте было написано:

«Крессида, Сириус и маленькая Камелия. 1979 год».

Камелия смотрела на фотографию и не могла отвести взгляд.

Её мама. Её папа. Она сама.

Впервые в жизни она видела их вместе.

Она прижала фотографию к груди, рядом с брошкой-совой.

И заплакала снова.

Но теперь это были другие слёзы.

---

1 января 1990 года. Возвращение в Хогвартс.

Вокзал Кингс-Кросс встретил Камелию привычным шумом и толчеёй.

Она бежала по платформе, сжимая в руке чемодан и чувствовала, как сердце колотится от предвкушения. Брошка-сова была приколота под мантией — ближе к сердцу. Фотография родителей лежала в самом надёжном кармане.

Десять дней. Десять бесконечных дней она считала часы до этого момента.

Она влетела в поезд, проталкиваясь сквозь толпу, вглядываясь в лица, ища знакомые рыжие вихры.

— КЭМ!

Она обернулась. Из купе в конце вагона торчали две руки и одна голова. Голова улыбалась во все веснушки.

— Беги сюда, а то места займут!

— Какие места? Мы уже заняли! — донёсся голос Джорджа.

Камелия побежала. Чемодан грохотал по полу, но ей было всё равно.

Она влетела в купе и замерла на пороге.

Там было тесно. Очень тесно. Фред, Джордж, Ли и Анджелина сидели вчетвером на двух сиденьях, а на полу громоздились пакеты с едой, перья, какие-то коробки и, кажется, дымящаяся шляпа.

— Вы чего, Хогвартс взорвать решили? — выдохнула Камелия.

— Пока нет, — серьёзно ответил Фред. — Но план уже готов.

— Не слушай его, — Анджелина закатила глаза, но улыбалась. — Они все каникулы что-то изобретали. Теперь у нас в гостиной будет филиал их магазина.

— Не филиал, а испытательный полигон, — поправил Джордж. — Важно различать.

Камелия смотрела на них и чувствовала, как оттаивает.

Десять дней в доме Краучей она почти не разговаривала. А здесь, в этом шумном, тесном купе, ей хотелось говорить без остановки.

— Я так скучала, — вырвалось у неё.

Все замолчали и уставились на неё.

— Чего? — Фред приподнял бровь. — Ты сказала что-то странное. Повтори.

— Я скучала, — повторила Камелия. — По вам. По всему этому.

Фред улыбнулся так, будто она сказала что-то невероятно важное. Он подвинулся, освобождая место рядом с собой.

— Ну, — сказал он. — Мы тоже скучали. Но не признавались.

— А я признаюсь, — Джордж перегнулся через Фреда и взъерошил ей волосы. — Скучали. Все. Даже Ли, хотя он не показывает.

— Я показываю, — возразил Ли. — Я просто сдержанный. Это называется «аристократичная выдержка».

— Ты сдержанный, как взрыв котла, — фыркнула Анджелина. — У тебя пол-лица в шоколаде.

Ли быстро вытер щёку.

— Это стратегический запас.

Камелия засмеялась. Громко, свободно, как не смеялась уже десять дней.

Фред смотрел на неё и улыбался.

— Брошка работает? — тихо спросил он, когда все отвлеклись на очередной спор.

Камелия кивнула и прикоснулась к тому месту под мантией, где грела кожу маленькая сова.

— Каждый день. Она грела меня всю дорогу.

— Правда?

— Правда. Я грела её каждую ночь. И думала о вас.

Фред ничего не ответил, но его улыбка стала ещё шире.

— Я тоже думал о тебе, — шепнул он. — Каждый день.

Камелия улыбнулась и посмотрела в окно.

Поезд мчался в Хогвартс.

Домой.

---

Замок встретил их привычным холодом каменных стен и теплом большого камина в гостиной.

— Ну и как тебе Краучи? — спросила Анджелина, когда они вечером сидели у огня.

— Холодно, — коротко ответила Камелия.

— В смысле?

— В прямом. Там всегда холодно. И зимой, и летом. И внутри, и снаружи.

Анджелина помолчала, а потом вдруг обняла её.

— Если захочешь сбежать — мы всегда придумаем план.

— Фред уже придумал, — улыбнулась Камелия. — Говорит, можно спрятать меня в Норе.

— А что, отличная идея! — оживилась Анджелина. — Молли Уизли печёт лучшие пирожки в мире. И у них там тепло.

— Тепло, — повторила Камелия.

Она снова коснулась брошки под мантией.

У неё теперь было своё тепло.

---

В середине января выпал настоящий снег.

Камелия стояла у окна в коридоре и смотрела, как белые хлопья падают на землю. В доме Краучей снег был просто грязью на улице. Здесь он был красивым.

— Нравится? — Фред подошёл сзади.

— Очень.

— А ты снеговиков когда-нибудь лепила?

— Нет.

— Тогда сегодня научишься.

После уроков они выбежали во двор. Снега намело по колено.

— Лепи! — скомандовал Фред и запустил в неё снежком.

Камелия взвизгнула и ответила.

Через полчаса они все были мокрые, красные от холода и счастливые. А в центре двора стоял кривой снеговик с морковкой вместо носа и метлой в руке.

— Это лучший снеговик в мире, — заявил Фред.

— Он страшный, — засмеялась Камелия.

— Зато наш.

Она посмотрела на него. На его рыжие волосы, мокрые от снега. На веснушки, которые стали ещё ярче от холода. На улыбку, которая не сходила с лица.

---

Первая неделя февраля пролетела незаметно.

Уроки, домашние задания, вечера в гостиной у камина. Фред и Джордж постоянно что-то изобретали, Ли комментировал, Анджелина закатывала глаза, а Камелия просто была рядом.

Она замечала, что Фред стал чаще на неё смотреть. Не как на друга — как-то иначе. Будто искал что-то.

— Ты чего? — спросила она однажды.

— Ничего, — быстро ответил он и отвернулся.

Но Джордж за его спиной покрутил пальцем у виска и закатил глаза.

Камелия не понимала, что происходит.

Но скоро ей предстояло узнать.

---

День Святого Валентина

Камелия проснулась утром и сразу поняла, что что-то не так.

В гостиной было слишком шумно. Даже для Гриффиндора.

Она спустилась по лестнице и замерла.

Возле доски объявлений толпилась куча народу. Кто-то смеялся, кто-то удивлённо ойкал, кто-то пытался протиснуться поближе.

— Что там? — спросила Камелия у пробегающей мимо Кэти.

— Валентинки! — крикнула та. — Там море валентинок! Кому-то пришла куча!

Камелия пожала плечами и пошла к столу завтракать. Её это не касалось. Кому ей писать валентинки? Краучи? Ха.

Она села за стол, налила себе чай и тут заметила, что все на неё смотрят.

— Что? — спросила она, вытирая щёку. — У меня что-то на лице?

— Кэм, — Анджелина смотрела на неё круглыми глазами. — Ты видела доску?

— Нет. А что там?

— Там... — Анджелина запнулась. — Там твоё имя.

— И что?

— Много.

Камелия не поняла.

В этот момент в Большой зал влетела стая сов. Они кружили над головами, высматривая адресатов, и вдруг одна из них спикировала прямо к Камелии. За ней вторая. Третья.

Через минуту вокруг неё сидело восемь сов. Они топтались по столу, роняли перья в еду и требовательно ухали.

— Это что... — прошептала Камелия.

— Твои валентинки, — выдохнул Ли. — Охренеть.

Камелия начала разбирать конверты. Они были всех цветов и размеров. Розовые, красные, белые, с сердечками, с цветочками, с блёстками.

— От кого это? — растерянно спросила она.

— Читай давай! — заорал Джордж.

Она открыла первый конверт.

«Камелия, ты самая красивая девочка на нашем курсе. Твои глаза как изумруды. Будь моей валентинкой. Твой тайный поклонник с Пуффендуя».

— Ого! — присвистнул Ли. — Уже поклонники!

Второй конверт.

«Мисс Блэк, я восхищаюсь вашей скромностью и умом. Вы не такая, как все. С уважением, студент с Когтеврана».

Третий.

«Камелия, ты прекрасна. Давай встретимся у озера после уроков?»

Четвёртый.

«Ты не похожа на других Блэков. Ты особенная. Поздравляю с Днём Святого Валентина».

Камелия читала и не верила своим глазам.

— Это что, всё мне? — тихо спросила она.

— Ага, — Анджелина уже считала конверты. — Восемь штук. И это только то, что пришло с совами. Там на доске ещё штук двадцать.

— Двадцать? — Камелия покраснела. — За что?

— За то, что ты красивая, идиотка, — закатила глаза Анджелина.

— Но я же не самая красивая на курсе, чтобы столько получать.

Все за столом уставились на неё.

— Ты серьёзно? — спросил Ли.

— Что?

— Ты правда не знаешь, что ты красивая?

Камелия растерянно моргала.

— Мне никто никогда этого не говорила.

Повисла тишина.

Камелия посмотрела на Фреда. Он сидел молча, с очень странным выражением лица. Не злым, не обиженным — каким-то... задумчивым. Будто решал сложную задачу.

— Фред? — позвала она.

— А? — он очнулся. — Что?

— Ты чего такой странный?

— Ничего. Всё нормально.

Но Джордж за его спиной покрутил пальцем у виска и закатил глаза.

Камелия не поняла, но решила не спрашивать.

---

После завтрака они шли на трансфигурацию.

Камелия всё ещё чувствовала себя странно из-за валентинок. Она сжимала в руках учебник и пыталась не думать о том, что её имя теперь у всех на устах.

На лестнице она чуть не столкнулась с парнем, который поднимался навстречу.

— Осторожно, — он придержал её за локоть, чтобы она не упала. — Прости, я засмотрелся.

Камелия подняла глаза.

Перед ней стоял парень чуть постарше. Красивый, с добрыми серыми глазами и тёмными волосами. Он улыбался так открыто, что невозможно было не улыбнуться в ответ.

— Всё в порядке, — сказала Камелия. — Я сама не смотрела.

— Ты Камелия Блэк, да? — спросил он.

Она напряглась. Опять? Сейчас начнётся про отца?

— Да, — осторожно ответила она.

— Я Седрик, — он протянул руку. — Седрик Диггори.

Камелия пожала его руку, всё ещё настороженная.

— Приятно познакомиться.

— Слушай, — Седрик замялся, но продолжал улыбаться. — Я знаю, это немного неожиданно, но... я видел тебя в библиотеке. Ты всегда читаешь что-то очень умное. И я подумал... ну, в общем...

Он достал из кармана маленькую открытку. Простую, без конверта, с рисунком цветка на обложке.

— Я не пишу анонимных записок, — сказал он. — Это глупо. Если хочешь поздравить человека, надо делать это открыто.

Камелия взяла открытку.

Внутри было всего несколько слов:

«Камелия, ты кажешься очень светлым человеком. Пусть у тебя будет столько же радости, сколько света в твоих глазах. С Днём Святого Валентина. Седрик».

— Спасибо, — искренне сказала Камелия. — Это очень... мило.

Седрик улыбнулся.

— Не за что. Может, как-нибудь посидим вместе в библиотеке? Ты могла бы посоветовать мне что-нибудь почитать.

Камелия растерялась. Она не ожидала, что кто-то захочет с ней просто... общаться.

— Я... да, конечно.

— Отлично, — он кивнул. — Тогда до встречи.

И ушёл.

Камелия всё стояла и смотрела на открытку.

— Это кто был? — Анджелина подбежала к ней. — Я видела, ты с кем-то разговаривала.

— Седрик Диггори.

— С Пуффендуя? Красивый, да?

— Наверное.

— И что он хотел?

— Открытку подарил. И предложил посидеть в библиотеке.

Анджелина присвистнула.

— Ого. У тебя поклонники не только среди первокурсников.

— Он не поклонник. Он просто... очень внимательный и вежливый.

— Ага, конечно.

Камелия закатила глаза, но открытку спрятала в сумку.

Она не заметила, как Фред, стоявший чуть поодаль, проводил Седрика взглядом. Он ничего не сказал. Просто смотрел.

И в этом взгляде было что-то новое.

Что-то, чего Камелия не умела читать.

---

Через пару дней Камелия сидела в библиотеке с Седриком.

Он действительно хотел советов по книгам. Они обсуждали драконов, трансфигурацию и вообще всё подряд. Седрик был умным и приятным собеседником.

— А ты всегда так много читаешь? — спросил он.

— Да, — кивнула Камелия. — У меня дома... ну, там, где я жила, была библиотека. Не очень большая, но я всё перечитала.

— Дома? — переспросил Седрик. — Ты не живёшь с родителями?

Камелия замялась.

— Они... погибли. Я живу с опекунами.

— Прости, — мягко сказал Седрик. — Я не хотел...

— Всё в порядке, — перебила Камелия. — Я привыкла.

Они помолчали.

— Знаешь, — сказал Седрик. — Ты очень сильная. Не каждый сможет так просто об этом говорить.

Камелия улыбнулась.

— Спасибо.

Когда она вышла из библиотеки, в коридоре стоял Фред.

— Ты чего здесь? — удивилась она.

— Проходил мимо, — пожал он плечами.

— Ага. Прямо мимо библиотеки, на четвёртом этаже?

— Я заблудился.

— Ты? Заблудился? — Камелия усмехнулась. — Ты же тут каждый угол знаешь.

Фред промолчал.

Они пошли вместе в сторону гостиной.

— Ну и как там? — спросил он как бы невзначай. — С этим... Диггори?

— Нормально. Приятный собеседник.

— Угу.

Фред замолчал.

Камелия посмотрела на него. Что-то было странное в его голосе. Опять. Но она так и не могла понять, что именно.

---

Камелия сидела у камина и читала.

Фред и Джордж возились с какими-то коробками в углу. Ли комментировал. Анджелина делала домашку.

— Кэм, — позвал вдруг Фред.

— М?

— Ты завтра опять в библиотеку с этим Пуффендуйцем?

— С Седриком? Да, наверное. Он просил показать книги по уходу за драконами.

— По уходу за драконами, — повторил Фред. — Ага.

— А что?

— Ничего.

Джордж хмыкнул, но ничего не сказал.

Камелия пожала плечами и вернулась к книге.

Она не видела, как Фред смотрит на неё.

Долго.

И как-то по-новому.

---

Несколько дней спустя

Камелия заметила, что Фред стал чаще оказываться рядом.

Он не мешал, не лез в разговоры. Просто... был. Ждал после уроков. Провожал до библиотеки. Встречал после.

— У тебя что, расписание моё выучил? — спросила она однажды.

— Нет. Просто везёт.

— Везёт тебя носит по тем же коридорам, что и меня?

— Видимо.

Камелия засмеялась.

— Ты странный, Фред Уизли.

— Знаю.

Он улыбнулся.

И впервые Камелия поймала себя на мысли, что ей нравится, когда он улыбается.

Именно ей.

---

Конец февраля

День Святого Валентина прошёл.

Валентинки Камелия сложила в коробку и убрала под кровать. Анджелина сказала, что это «историческая ценность». Камелия только закатила глаза.

Открытку от Седрика она положила отдельно. Не потому что он ей нравился, а потому что она была просто... доброй. Без намёков.

С Седриком они ещё пару раз виделись в библиотеке. Просто болтали. Он был приятным собеседником, и Камелия радовалась, что у неё появился ещё один знакомый.

А Фред... Фред был просто Фредом.

Рядом.

Всегда.

Камелия не думала об этом всерьёз.

Пока что.

---
ну как вам? пишите ваши догадки, кто тот самый мужчина в доме краучей?