Лунная лилия

Остановись, мгновенье,
— ты прекрасно!

𓃴

— Чтобы вызвать телесного патронуса, вам нужно много терпения и силы, — голос Гарри эхом разнёсся по выручай-комнате. — Вам нужно вспомнить самое счастливое воспоминание. Именно оно поможет вам вызвать телесного патронуса.

Стоя рядом с Фредом и крутя палочку в руках, я внимательно слушала Гарри, перебирая в голове все воспоминания. Всплывали моменты с друзьями из Колдовстворца, когда мы веселились, вместо того чтобы учиться. Вспоминала проведённое время с мамой, когда она искренне улыбалась и смеялась со мной, позабыв о всём на свете. А также прошедшую неделю, проведённую с Фредом. В последние дни я была по-настоящему счастлива. Время, проведённое с ним, проходило быстро, но я никогда не уставала от его компании. И даже декрет Амбридж, который запрещал ученикам разного пола находиться друг от друга на расстоянии менее 6 дюймов, никак не останавливал нас. Хоть в учебное время нам и не удавалось часто видеться друг с другом, мы спасались временем, проведённом на астрономической башне. Мы могли сидеть там всю ночь, несмотря на то что было холодно. Фред часто отдавал мне свою одежду, чтобы я не замёрзала, а у самого зуб на зуб не попадал. Конечно я ругалась, но переубедить его было невозможно. Вместо этого он просто целовал меня и громко смеялся, говоря, что здоровье у него как у быка. Посмотрю я на него, когда он свалится с температурой...

Оказывается, что творить всякие шалости не так уж и криминально. Больше всего я горела желанием так и насолить Амбридж, в чём мне, конечно, помогли близнецы. Сводить её с ума приносило мне особое удовольствие. Подложить ей игрушку, которая так и будет что-то безумолку шептать, было непросто, но оно того стоило. Никогда не видела её такой раздражённой. Если бы мне подложили такую игрушку, я бы сошла с ума от постоянного назойливого шёпота.

— Уверен, что твоё самое счастливое воспоминание это я, — наклонился ко мне Фред.

— Не сомневайся, — улыбнулась я.

Ученики разбрелись по всей выручай-комнате. Встав в одном из дальних углов, я выбирала, что бы мне вспомнить. Всё-таки я решила попробовать с первоначального варианта. Улыбка мамы мне была дороже всего, хоть за последние полгода я и не видела эту красивую улыбку на её лице.

— Думаешь какое воспоминание выбрать? — спросил подошедший ко мне Гарри.

— Да... Боюсь, что с первого раза не получится.

— У меня тоже не с первого раза получилось, так что это нормально. Выбирай по очереди и в конце концов получится. О чём ты думаешь?

— О маме, — ответила я и посмотрела в зеркало. — И наверное о папе. Я никогда его не знала, но верю, что он был хорошим человеком. Знаешь, у меня много воспоминаний. И только несколько по-настоящему счастливых.

— Попробуй вспомнить сразу несколько. Давай, — сказал Гарри и вытянул руку с палочкой, призывая повторить за ним.

Я встала в полоборота и повторила за ним. В голове проносились мысли. Мама, отец, Фред... Всё разом. Я закрыла глаза и шум, который стоял вокруг меня, мигом прекратился. Я перестала их всех слышать и сосредоточилась, глубоко дыша.

— Только самые счастливые, — донёсся голос Гарри до меня.

— Экспекто Патронум! — произнесла я.

Все мысли разом перемешались, но я была сосредоточена лишь на одном. В теле пронеслась непонятная мне волна тепла и энергии. Я начала тяжело дышать, брови нахмурились и сдвинулись к переносице. Наконец открыв глаза, я увидела, как из моей палочки сочится серебристый цвет, который превратился в животное.

— Лисица, — произнёс Гарри.

Я улыбнулась. Опустив палочку, патронус кружился вокруг меня, издавая не то лисичий смех, не то фырканье. С плеч будто спал огромный груз. Появилось ощущение невесомости и лёгкого волнения. Мои глаза не поспевали за быстрой лисицей, которая так и вилась вокруг меня.

— Не у многих получается это заклание с первого раза. Признаюсь, я даже завидую, — произнёс Гарри, положив руку на моё плечо.

— А у тебя какой патронус?

— Олень, — сказал тот и после небольшой паузы добавил. — Мой отец был анимагом и превращался в оленя.

— Он гордится тобой, я уверена, — я посмотрела тому в глаза, в которых мелькнула незаметная грусть. Мне повезло больше чем ему, мама смогла спастись, а Гарри остался полной сиротой. — Я знаю, что тебе многие об этом говорят, но твои родители на небесах гордятся тобой. Это я должна завидовать тебе. У нас с тобой одна судьба, но ты намного смелее и решительнее меня. Даже пройдя столько испытаний, ты остаёшься верен добру. Ты очень сильный человек. Как морально, так и физически, — договорила я и крепко его обняла. Он такой же ребёнок как и все, но почему же его настигла такая судьба?

— Честно, когда Гермиона сказала что ты начала бредить и слышать голос в голове, я испугался. Я довольно часто вижу кошмары поэтому привык. Но когда появилась ты, даже не знавшая, кто ты есть на самом деле, я думал ты сойдешь с ума.

— Не сошла ведь. Но я бы предпочла отказаться от роли избранной. Я трусиха, самая настоящая трусиха, просто сама в этом не признаюсь, — ответила я.

— Будь ты ею, ты бы не попала в Гриффиндор. Ты не поддалась голосу.

— У меня есть причина на это. Я как-то задумалась, что будет если я всё-таки пойду на поводу у этого голоса? Но в голове сразу всплыл образ отца, — я вновь посмотрела в зеркало. — Спросила себя... Как он посмотрит на меня, если я встану на сторону зла? Как расплачусь перед ним на небесах? Самое страшное, что он откажется. Посмотрит на меня не с теплотой, а с презрением. Скажет, что не этого он хотел от меня и отвернётся. Уйдет и забудет, что у него есть дочь.

— Родители не могут отвернуться от своего ребёнка.

— Но на его месте я бы сделала также, Гарри. И всё же я пообещала, что никогда не встану на этот путь. Пусть меня пытают, пусть угрожают, но нет.

— И ты ещё спрашиваешь, почему попала на Гриффиндор? Ты только что доказала, что ты не трусиха. Будь увереннее, — ответил Гарри и по-братски похлопал меня по плечу. — Рядом с тобой я чувствую, что у меня будто есть сестра-близнец, с которой я могу разделить все переживания, и она обязательно поймёт меня.

Я промолчала. Гарри понимал меня также, как и я его. Но только мы не могли полностью друг другу открыться. Знали всё, но не знали ничего. И как будто это было хорошо. Я хотя бы не чувствовала себя обременённой.

— Гарри.

— Что?

— Я не совсем обычная волшебница, как бы это странно не звучало. Римус сказал, что мой род священный, и что я умею исцелять людей, — прямо сказала я, стараясь избегать его взгляда. Лучше сказать всё прямо, нежели мямлить и тянуть время.

— То есть?

— Без магии. Например кровью. Но есть и ещё один вариант, но я не знаю как его использовать. Я не знала этого до недавнего времени. Но знаю, что это поможет в будущем. Это знает только Орден, Фред и теперь ты. Я думаю ты должен был знать это.

— Получается ты находишься в ещё большей опасности, чем я думал, — произнёс Гарри.

— Знаю. Если в будущем нам придётся сражаться напрямую со злом, как это делали наши родители, то я обязательно приду на помощь. Даже не сражаться, а просто исцелять вас.

— Ты не обязана это делать.

— У меня есть чувство долга. Мы же выжили перед ним в первый раз, выживем и второй. А я помогу. Я предпочту отстаться тенью и помогать в нужный момент, — заметив, что Гарри захотел сказать что-то против, я тут же продолжила. — Я уже сказала, что для меня это тяжёлая ноша, так что я предпочту наблюдать и помогать, а не быть активным участником.

— Но когда-то тебе придётся.

— Это не скоро. Я лучше буду развивать навыки исцеления и защиты, а не борьбы, — улыбнулась я.

Я отошла в сторону и посмотрела, как другие используют заклинание патронуса. У Гермионы это выдра, у Джинни лошадь, у близнецов сороки. Гарри пошёл помогать тем, у кого не получалось призвать патронуса. Было интересно узнать кто что вспоминает, только копаться в чужих мыслях я не умею.

— Ну что, какой у тебя патронус, любовь моя? — спросил подошедший ко мне Фред.

— Меня скоро будет тошнить от этих твоих прозвищ, — фыркнул Джордж.

— А сам то! — отозвался Фред, ударив брата в плечо. — Так что?

— Лисица, — ответила я. — А у вас сороки. Как же всё-таки вам подходит.

— Нам то да, а вот тебе... Никогда бы не подумал, что это будет хищник, — сказал Джордж.

— Скорее это связано с моей отдельной любовью к этим животным. В детстве у меня часто были игрушки в виде лисиц.

— Кстати твоя ожившая лиса из пергамента всё ещё у меня, — сказал Фред.

— Твоя птица у меня тоже. И она не замолкает, Уизли.

— Тебе не нравится просыпаться под мои признания в любви?

— Не каждый же день! — вскинула руки я. — Твоя сестра безустанно надо мной стебётся из-за этого!

— С добрым утром, моя любимая Селена! Сегодня небо такое же прекрасное и чистое, как и твои голубые глаза! — спародировала утреннее пробуждение почти запрыгнувшая на меня Джинни, из-за чего на моём лице выступил небольшой румянец. — Фред, продолжай так делать! Я хочу каждый день просыпаться и смеяться со злого лица Селены.

— Дура! — вскрикнула я, вздрогнув от прыжка Джинни.

Джинни громко захохотала.

— Это тебе месть, Эстерн.

— Извини?

— Я хотела побыть вашим с Фредом купидоном, а в итоге вы без меня начали встречаться!

— Раз тебя это так расстраивает, то давай мы расстанемся и ты нас вновь сведёшь, как самый настоящий купидон! — радостно предложила я, на что услышала недовольный голос Фреда.

— Я для тебя шутка какая-то?

Я закусила губу, косясь на Джинни. Не знаю почему, но мне стало до ужаса смешно и стыдно. "Язык мой враг..." Всеми частичками тела я чувствовала его взгляд, но смех одолевал меня ещё больше.

— Она ещё и смеётся...

— Ну... Прости... — выдавила я из себя и рассмеялась. Инстинктивно я спряталась за Джинни, упираясь лбом в её плечо, пока пыталась успокоиться.

— Тебе смешинка в рот попала? — шепнула Джинни, на что я быстро закивала. — С чего ты так смеёшься?

— Мне от себя же смешно, — прошептала я. — Язык мой враг.

— Лучше и не скажешь, Селена, — добавил Фред, подошедший ко мне.

— Это было в шутку! Не собираюсь я с тобой расставаться.

— Если бы ты со мной рассталась, я бы превратился в девушку и начал отбивать у тебя парней, поэтому у тебя нет выбора, — смело заявил тот.

— Э-э-э! Нет! Мне нужен брат, а не сестра-близнец! — тут же заговорил Джордж.

— Как бы тебя тогда звали? Ну... Фреда? Или Фредерика? — сказала я сквозь короткий прерывистый смех, но в ответ я услышала громкий смех Джинни, и теперь мы смеялись вдвоём, оперевшись друг о друга. Казалось, что на нас все смотрят, но нам было всё равно.

— Во дурочки... — произнёс Джордж.

— Джинни, ты то куда? — отозвался Фред.

— Смешно ведь! Фредерика Уизли! — произнесла Джинни и вновь громко захохотала.

— Проведённые с тобой дни дают о себе знать, Уизли! — произнесла я. — У меня всё мышцы лица болят от твоих шуток! А теперь и я начинаю глупо шутить. Это заразно!

— Это лучше, чем сидеть с кислой миной, — ухмыльнулся тот.

— Я и не против, — ответила я и, наконец успокоившись, приобняла Фреда.

𓃴

— Ты про своего лучшего друга совсем забыла, Эстерн! — донимал меня Тео. — Я, конечно, понимаю, что у вас с Уизли всё "серьёзно", но лучших друзей не кидают из-за этого!

— Ну хочешь вместо времяпровождения с Фредом я буду с тобой мило болтать на астрономической башне, — с сарказмом в голосе произнесла я. — Найди себе тоже кого-нибудь.

— Так говоришь, будто это очень легко.

— Да ну? Тео, ты ловелас номер один на своем факультете. Ни за что не поверю, что ты не сможешь найти себе интрижку. И кстати, мне рассказывали, что у вас с Пэнси что-то есть.

— Кто тебе сказал? — вскинул брови Тео.

— А тебе всё расскажи да покажи. Птичка прошептала, — улыбнулась я.

— Нет, я серьёзно.

— Не скажу я. Давай не отвиливай от вопроса, Нотт.

— Да ничего у нас нет, — ответил он.

— Врёшь.

— Эстерн, — серьёзно произнёс Тео.

— Что? — невинно спросила я, окидывая взглядом остальных учеников в большом зале. — Прости конечно, но все наши разговоры последнюю неделю сводятся к одному человеку. И после этого ты мне будешь говорить, что между вами ничего нет? — я стукнула ладонью по столу. — В жизни не поверю.

— Тебе бы в детективы идти, малышка Селена.

— Господи, да тут даже самый тупой человек на свете догадается, Тео! — вскинула руки я.

— Ты слишком много думаешь, — ухмыльнулся тот.

— Ой всё. Я всё равно всё разузнаю.

— Удачи, — ответил Тео.

Я громко цокнула и уткнулась в книгу. Если Тео мне ничего не говорит, то спрошу у Пэнси. У неё язык на разговор подвешен в отличие от этого индюка.

— Сидят, голубки! — Пэнси подбежала ко мне и положила руки на мои плечи. — Ты мне нужна, подруга.

— Что случилось?

— Через месяц Святочный Бал, а у нас нет платьев. Понимаешь, о чём я?

— О нет, это затянется надолго... — жалостно прошептал Тео.

— Заткнись, Нотт, — Пэнси вновь посмотрела на меня. — Поэтому завтра мы идём в Хогсмид выбирать тебе и мне платье. Думаю, Уизли оценит тебя в новом сногшибательном наряде.

— Зачем так торопиться? До Бала ещё месяц, Пэнси.

— А ты знаешь, как там цены взлетят к концу декабря, дорогуша?

— Ты отбиваешь мою подругу, Паркинсон, — возмутился Тео.

— А ты уверен, что она твоя подруга?

Увидев озадаченное лицо Тео, я не смогла сдержать смеха.

— А ничего, что я с ней раньше познакомился?

— Женская дружба всегда крепче, — ответила Пэнси.

— Не спорьте, я вас одинаково люблю, — сказала я.

𓃴

Стоя у входа в сад, я ждала Фреда. На улице было холодно и моросил дождь, поэтому время от времени я старалась согреться. Полумесяц сиял на небе сквозь облака и тускло освещал дорогу. Было бы классно не попасться в такое время Амбридж, которая любит поглазеть из окна своего кабинета на сад.

— Прости, опоздал, — сказал запыхавшийся Фред, вышедший из-за угла.

— Если я из-за тебя заболею, я тебя убью, Фред! — ответила я.

— Не сердись, лисичка, — сказал тот и, приобняв меня, поцеловал в уголок губ. — Ты как-то сказала, что лилии твои любимые цветы. Я собрал немного и чуть-чуть их заколдовал, поэтому я опоздал.

Фред показал мне три красивых цветка. Они безумно изящно и красиво светились и переливались в своих бело-красных тонах. Я взяла лилии в руки и улыбнулась.

— Очень красивые...

— Они будут светиться, пока я буду тебя любить.

Эти слова заставили меня вспомнить слова мамы. "Твой отец подарил мне лилию, которая никогда не увянет. Это символ нашей с ним любви."
Я прижалась к Фреду и закрыла глаза. Хотелось утонуть в его объятиях и никогда не расставаться, даже на минуту.

— Я всегда буду носить с собой эти лилии и вспоминать тебя, — сказала я и посмотрела на Фреда.

— Носи с собой тогда и мою птицу, — подмигнул тот.

— Это не обсуждается! Если она заговорит прям на уроке, а я напоминаю, что сижу на второй парте, то я зальюсь краской и получу по голове от Гермионы. Или нам снимут очки.

— Ну не будь такой занудой, — закатил глаза тот и вновь поцеловал меня в губы. — Вот твою лису я с собой ношу всегда.

— А я буду носить лилии. А птичка останется в комнате. Мне хватает Джинни, которая задыхается от смеха каждое утро.

— Ладно, пошли я покажу тебе красивое местечко.

Взяв меня за руку, Фред повёл меня в глубь сада. Живая изгородь из разных деревьев, кустарников и цветов наполняли сад и делали его по-настоящему живым. Он был никак не освещён, но волшебные листья деревьев глухо показывали путь. Неровная дорога под ногами из земли, песка и камней рельефно освещалась полумесяцем. И всё-таки чем дальше мы шли, тем темнее становилась дорога. Темнота меня напрягала, поэтому я выпустила небольшой сгусток света, который поплёлся впереди нас.

— Темноты боишься? — посмеялся Фред.

— Немного. Мало ли кто в темноте обитает.

— Бесы, вампусы, драконы... Вдруг они за поворотом сидят и ждут пока ты пройдёшь, чтобы напасть на тебя?

— Отстань, Уизли. Ты идёшь впереди, поэтому в случае чего, тебя сожрут первым.

— Тебе меня не жалко?

— Нисколечки.

— Я тебя понял, — сказал Фред и в одно мгновение подхватил меня под колени, взяв на руки. — Теперь в случае чего тебя съедят первой, лисичка.

— Ты что делаешь? Отпусти меня! — на мои слова Фред лишь громко рассмеялся. — Фред, твою мать!

— Не кричи, иначе нас правда кто-то заметит.

Ускорив шаг, он повернул влево, где открылся вид на небольшую реку и красивую иву. Рядом с ивой лежало небольшое дерево, которое по всей видимости давным давно упало и стало частью природы. Светлячки летали вокруг дерева и освещали его своим небольшим свечением. Шум воды и гул кузнечиков приятно переливался в один звук. Встав на холодную землю, я зашла под навес листьев ивы.

— Как красиво... — сказала я, осматривая всё вокруг. Я будто попала в сказку.

— А ты возмущалась.

— Если бы я шла своими ногами, то я бы и слова не сказала.

Я села на холодный упавший ствол дерева. Река с высокими порогами переливалась в свете полумесяца, отражая красивый голубой цвет. Фред лёг мне на колени, всматриваясь в моё лицо.

— Знаешь, у меня есть одна мечта, — произнесла я.

— Какая?

— Хочу уехать далеко. Туда, где красиво и спокойно, прям как здесь. Без мысли, что я кому-то что-то должна.

— Ты и так никому ничего не должна, — ответил Фред.

— Мой шрам говорит обратное.

Фред взял мою руку в свою, проводя пальцем по еле заметному, но рельефному шраму. Это единственный шрам, который останется со мной навсегда, и ни одна моя целительная способность не сможет его убрать.

— У меня мечта другая, — сказал он.

— И какая же?

— Хочу чтобы это всё закончилось, и мы бы стали жить обычной жизнью. Мы с Джорджем откроем магазин. А в будущем я хочу, чтобы в моём доме звучали детские голоса.

— Дети это прекрасно, — улыбнулась я.

— Мальчик и девочка, — продолжил тот. — Которые тоже поступят в Хогвартс на Гриффиндор. С таким же взрывным характером как у меня, и глазами как у тебя.

Если кого-то спустя неделю отношений и напрягли бы слова о детях, меня эти мысли наоборот успокаивали. Мысли о будущем давали надежду на лучшее. Я не вижу себя в будущем с кем-то кроме него. Мне бы хотелось связать себя с ним невидимыми узами.

— Ещё двух таких же бездельников как ты я не вынесу, — посмеялась я.

— Куда же ты денешься?

— Я представляю что тогда будет твориться у нас в доме! Взрывы, хаос, переполох.

— Просто рай!

— Ты другого и не мог сказать, — ответила я. — Тогда я буду пропадать на работе.

— Кем же ты хочешь стать?

— Хочу связать жизнь с одеждой. Мода и всё такое. Создавать свои творения и продавать их, — мечтала я.

— У нас будет семья бизнесменов, — ответил воодушевлённый Фред. — Семейное дело!

— Ага, только в разных направлениях. А то вредилки и мир моды как-то не вяжутся между собой, тебе так не кажется?

— Ты права, но я всё равно найду что-нибудь общее, — ответил он, играя с моими прядями. Я наклонилась и поцеловала его в лоб, а потом ещё и ещё.

Так спокойно на душе. Будущее даёт надежду. И мне это нравилось. Нравилось думать о том, как я буду старше. Как буду владеть своим магазином, дома меня будут ждать дети и муж, а на душе будет долгожданное спокойствие.

𓃴

Шагая по коридорам школы я всё никак не могла свыкнуться с морозной утренней атмосферой. И только стук строгих каблуков профессора Макгонагалл заставил меня очнуться.

— Мисс Эстерн, вас ожидают в саду, — строго отчеканила Макгонагалл, вставшая рядом со мной.

— Кто ожидает?

— Ваша бабушка.

Услышав это, я мигом помчалась туда. Пробежка полностью заставила меня проснуться. В саду не было ни души, но теперь тут не вчерашнее ночное спокойствие, а будто утренняя необъяснимая тревога. Пройдя почти весь сад вдоль и поперёк, вдалеке между деревьев я увидела бабушку. Она стояла в своём обыкновенном строгом пальто и гладила фестрала. Подойдя к ней, я не сразу заговорила, а лишь глядела на её худую руку, которая плавно ходила по голове фестрала.

— Их видят те, кто видел смерть, — наконец заговорила она. Голос её был умиротворённым. Не строгий, не ласковый, а самый обычный.

— Знаю, — ответила я.

— Я беспокоюсь за тебя. И не только я. Твоя мама не находит себе место. Бродит по поместью и переживает, как бы я её не успокаивала. Особенно после новости, что тебе было плохо.

— Вы живёте не в штабе?

— Нет. Мне трудно находится в штабе ордена. Я забрала Эллиан с собой в особняк.

— Почему?

— После смерти твоего дедушки я не возвращалась туда. Впервые за пятнадцать лет я переступила его порог, когда привела тебя туда впервые, — бабушка наконец взглянула на меня. Мне было неудобно спрашивать причину, но она, будто увидев мой интерес, горько улыбнулась и продолжила. — Твой дедушка во время войны руководил частью ордена. Всё время проводил в штабе. Мы с ним виделись редко, да и сам штаб напоминает мне о тех временах. Я же была в поместье семьи Эстерн и помогала раненым. Собирала их там, а твой прадед лечил их своей силой. Ты ведь уже всё знаешь, верно?

— Да.

— Все три поколения твоей семьи, что участвовали в войне, использовали свои силы. Твой прадед очень сильно уставал, но помогал всем раненым. Его состояние было хуже смерти.

— Потому что слишком много пользовался силой и не восстанавливал её... — тихо сказала я.

— Все пользовались ею. И знаю что настанет день, когда и ты воспользуешься исцелением в полной мере.

Я посмотрела на фестрала, взгляд которого впивался в меня. Раз бабушка собирала всех в поместье, то соответственно погибших было немеренно.

— Значит ты видела много смертей?

— Нет. Я тогда не видела смерти в чистом её проявлении, но видела картину ужаснее.

— Если я попрошу рассказать, ты откажешься? — спросила я и посмотрела ей в глаза. Она опустила свой взгляд. — Я пойму, если нет. Но мне тоже суждено пройти через войну. Я имею право знать все её ужасы, бабушка...

Бабушка посмотрела мне в глаза. Мне так и казалось, что в них проносились дела минувших дней. И тот день, который перевернул её состояние с ног до головы. То, что она называет ужасом.

— Хорошо, — её голос дрогнул. Мне было стыдно за то, что я заставила её вспомнить это, но я не могла по-другому. — Тогда слушай.

𓃴

31 августа 1981

Я с силой распахнула дверь поместья. Всё было в крови. Вокруг лежали трупы тех раненых, что я недавно привела сюда. Вспоротые животы, оторванные части тела, порванная одежда, безжизненные взгляды. И дети и взрослые лежали в крови. Дети... Бледно-синие лица детей смотрели в пустоту. Я прерывисто вздохнула. Моя рука приблизилась ко рту. Внутри всё похолодело. Стоял ужасный запах. Запах смерти. Всё было пропитанно им. Поместье семьи Эстерн больше не кипело надеждой на жизнь. Время здесь остановилось навсегда. Мои ноги понесли меня прямиком на второй этаж, где должен был быть мой муж, и лишь хлюпанье липкой крови под ногами сопровождало мой путь.

Дверь была закрыта. Единственная из всех открытых. Мой быстрый шаг сменился на медленный. Руки сжали подол платья, а в голове было лишь одно желание. Отворив дверь, я увидела его. Кровать, полностью пропитанная кровью, держала его тело. На шее был аккуратный вырез, из которого до сих пор хлестала кровь. Грудь была в сотне глубоких ранах, из-зо рта текла капля крови. А взгляд его был пустой. Я бросилась к кровати, издав стон, полный боли и отчаяния.

— Теодор! — вскрикнула я. — Как же это... Как же это так?

Моя ладонь накрыла его рану на шее, только он не мог почувствовать её. Я не могла его спасти. Он больше ничего не чувствовал. Война его забрала. Нечленораздельные звуки вырывались из моего рта, а слёзы беспощадно лились из глаз. Ком в горле не давал мне спокойно дышать. Я коснулась лбом груди мужа.

— Как же это так... — без конца произносила я. Я не кричала. Я не могла. Я просто ревела. Я потеряла опору. Я потеряла того, кто дарил мне свет в этой теперь уже ненужной жизни.

За окном послышались голоса. Я мигом закрыла рот рукой и медленно приблизилась к нему. Выглянув в него, я увидела нескольких человек. Они шли вдоль поместья и были одеты во всё черное, закрывая лица масками, а головы чёрными плащами. Пожиратели... Они забрали жизнь моего мужа. Они устроили здесь кровавую резню, не пощадив никого.

— Господин Малфой, она здесь! — крикнул один из них, указывая на меня рукой. На меня обернулись все, и я увидела его.

— Абраксас... — сорвалось его имя с моих губ, и, не думая ни секунды, сорвалась с места.

Я спотыкалась о трупы, подскальзывалась о кровь, но моей целью было убежать. Сил чтобы трансгрессировать не было, поэтому я понадеялась лишь на себя. Выбежав из поместья, я сразу ринулась в близлежащий лес.

— Ты зря убегаешь, Адель! Твое место с твоим мужем! — доносился рёв сзади.

Я не оборачивалась. Маневрировала сквозь деревья, стараясь скрыться от них. Сбегая вниз по склону, я упала, покатившись вниз. Боль была невыносимая, но я понимала, что если не спасусь сейчас, то меня ждёт та же участь. Шаги сзади отдалялись, но в моём сердце нет места покою. Меня спас небольшой овраг за поваленным деревом. Сев за это огромное дерево, я крепко сжала в руке палочку. Пока я не слышала голоса, я тихо произнесла заклинание.

— Экспекто Патронум.

Из палочки начал литься серебристый свет, который обрёл форму кролика. Я отправила его сообщить ордену что произошло и попросила о помощи. Одна я могу не справиться. Встав на ноги я пошла вдоль леса. Злоба, ненависть, боль окутали меня в этот момент. Хотелось стереть из разума эту картину. Невинные дети... Что они сделали? Зачем было убивать даже их? Мне становилось хуже с каждой секундой. Истощение, страх, раны. И как вишенка на торте стоящая перед глазами картина трупов. Я закрыла глаза и упала, потеряв сознание. Позже орден спас меня, и я выжила, но перед глазами у меня навсегда осталась та безжизненная картина полная крови, а для ордена это была одна из самых больших потерь.