Лунная лилия

Самое страшное это поддаться голосу.
Он терзает.
Он науськивает.
Он выжжигает всё.

𓃴

Ты опасна для них, Селена. В тебе скрывается жестокая личность. Та, что в будущем поднимет палочку на близкого человека. Отброс. Ты не должна быть здесь. Не человек. Гибрид. Ты боишься всем показать, кто ты есть на самом деле. Трусиха. Покажи кто ты такая. Покажи себя. Настоящую. В тебе горит огонь мести. Смерть отца, судьба матери. Заставь своих врагов страдать. Заставь их молить о пощаде. Заставь их ползать в твоих ногах. Заставь. Убей их. Убей. Убей. Убей. Убей...

Глаза резко открылись. Я подскочила с постели, жадно хватая ртом воздух. Сердце колотилось с неимоверной силой. Казалось ещё чуть-чуть и оно остановится. Грудь вздымалась всё выше и выше, а глаза бегали по комнате в поисках света. Я закрыла их и сглотнула. Убей их. Убей. Эти слова эхом отзывались в моей голове. С ладоней стекали капли пота.

— Эстерн, твою мать! — Джинни ударила меня по лицу, что привело меня в сознание. — Что с тобой?

Я посмотрела на неё. В моих голубых глазах отчаянно мелькал страх. Зрачки жили своей жизнью, то сжимались, то становились огромными. Будто в трансе, я повела головой, оглядев спящих вокруг. Дверь со скрипом открылась, громко ударившись о стену.

— Очнулась! — сказала запыхвашаяся Гермиона. — Поднимайся.

— Куда? — голос дрожал, а горло было отвратительно сухое.

— Ты целую неделю нормально не спишь, всё бормочешь себе под нос одно и тоже! Я сообщила Макгонагалл, — ответила Гермиона, скрестив руки на груди. — Мы отведём тебя к Дамблдору.

— Вы смеётесь? — нервно усмехнулась я.

— Эстерн, если ты ещё не поняла, то слова что ты гибрид, отброс и тому подобное не норма! — произнесла Джинни. — Это ты ещё проснулась, а так ты без конца мучаешься!

— Хватит, Джинни. Пошлите уже, — Гермиона потянула меня за руку, и мне пришлось повиноваться.

Не лучшее начало нового месяца. С середины октября мне снится то смерть отца, то этот странный голос, то всё вперемешку. Ноябрь продвигается ужасно. Коридоры были пустыми, а я была будто не в себе. Ноги шли сами по себе, а у меня было ощущение, что всё нереально. Я ощущала себя младенцем, который только вышел в свет и познаёт всё новое. Было то жарко, то холодно. Внутри было неприятное ощущение тошноты. Переступив порог кабинета Дамблдора, меня тут же усадили на ближайшее кресло. Я нервно запустила руки в волосы, параллельно вытирая лоб от капель пота. Почти сразу же в кабинет зашли профессор Дамблдор, профессор Макгонагалл и профессор Снейп.

— Мисс Эстерн, вы как? — спросил подошедший ко мне директор.

— Ужасно... — сказала я. В глазах время от времени темнело, руки были холодными, по телу била мелкая дрожь, сердце колотилось медленно, но с такой силой, что я чувствовала его всем телом.

Профессор Макгонагалл подошла сзади и по-матерински положила свою худую руку мне на плечо.

— Северус, вы сможете изготовить зелье? — спросила она.

— Оно будет готово не раньше завтрашнего утра, — отчеканил холодный голос профессора Снейпа. Он потянулся в карман своей мантии и достал маленький бутылёк видимо с какой-то сывороткой. — Пусть примет это. Это поможет избавиться от голоса в голове и поможет уснуть.

Взяв у него этот флакон, руки тут же упали. Вся сила куда-то пропала. Никогда мне не было так плохо. Казалось, что ещё чуть-чуть и я потеряю сознание. Хотя мне казалось это лучшим выходом, нежели сидеть и чувствовать себя так.

— Изготовьте зелье как можно скорее, пока не станет поздно.

— Поздно что? — отозвалась я.

— Голос, который вы слышите, скорее всего дело рук Тёмного Лорда.

Внутри разом всё похолодело. Не сказать, что я боюсь его, но эта связь меня пугала. Что ему от меня надо? Решил свести меня с ума?

— Что нам делать, директор? — спросила Гермиона, стоявшая рядом с Джинни у входа.

— Отведите мисс в больничное крыло.

Девочки мигом подхватили меня и вывели из кабинета.

— Держись, Селена, ты же сильная, — промолвила Джинни.

— Я сейчас расплывусь у вас в руках, какая здесь сила... — даже говорить было тяжело.

Еле как дойдя до больничного крыла, меня сразу уложили в постель. Мадам Помфри бегала вокруг меня словно ястреб. Приняв сыворотку, что дал мне Снейп, я сразу вырубилась. В голове было пусто, что не могло не радовать меня. Зато после пробуждения мадам Помфри сразу напоила меня очень гадким отваром, от которого я долго чувствовала неприятный привкус.

𓃴

За эти несколько дней, проведённых в больничном крыле, я наконец спокойно выспалась. Я была благодарна профессору Снейпу, что изготовил для меня зелье. Оно и вправду мне помогло. Жар и кошмары прекратились. Вот только слабость никуда не уходила. Мне до сих пор было трудно вставать и порой говорить, поэтому в свободное время я просто отсыпалась. Ко мне пару раз приходила Джинни, за что я ей очень благодарна. Она старалась поддержать меня, насколько это было возможно.

Лёжа в постели, я смотрела в потолок. Я хотела заснуть, только сон не шёл. Тут из-за угла выскочила оранжевая точка, которая остановилась прям перед моим носом и превратилась в фейерверк. А за ней ещё две таких, только уже розовая и голубая.

— Фред, я знаю, что это ты, — тихо сказала я, сдерживая смех.

— Я думал ты не догадаешься! — подошёл ко мне Уизли и сел на стул.

— О-о, мне было очень сложно догадаться... — рассмеялась я.

— И как ты здесь выживаешь?

— В основном сплю.

— Долго ты ещё здесь будешь?

— Мадам Помфри заботится обо мне как о младенце. И шага без неё сделать не могу. Но надеюсь скоро вернусь к вам.

— Без тебя скучно, мне некому даже подложить Лихорадочные Леденцы... — взгрустнул тот.

— Ты не меняешься, — улыбнулась я. — Есть же другие люди, почему сразу мне?

— Чтобы услышать как ты в очередной раз визжишь и орёшь, что я придурок, — с самодовольной улыбкой произнёс Фред.

— Я и без этого могу тебя так назвать.

— Так неинтересно.

— Как ты вообще сюда прошёл? Неужели мадам Помфри пустила? — поинтересовалась я.

— Скажешь тоже, она меня и на порог пускать не хотела. Джорджу пришлось её отвлечь.

— Надеюсь вы ничего не натворили?

— Надейся, — усмехнулся Фред.

— И правда на что я надеюсь... — прошептала я.

— Мне не нравится, что ты сидишь без улыбки. Сейчас... — Фред взял пергамент с моего стола, где было сделано зельеварение. Я успела только издать звук, но парень уже начал что-то из него складывать. Злиться хоть и хотелось, но не получалось. Из пергамента он ловко сделал маленькую птичку, и она полетела прямиком ко мне.

"Великий Фред Уизли хочет, чтобы улыбка не слезала с твоего прекрасного лица!" — произнесла птичка.

Я громко рассмеялась. Это было одновременно и мило и смешно.

— Не думала, что моя домашка по зельеварению будет со мной разговаривать, — сквозь смех говорила я. В ответ я взяла новый лист пергамента и сложила из него лисичку, которая поскакала к Фреду.

"Великая Селена Эстерн хочет, чтобы ты почаще её смешил!" — произнесла уже лисичка.

— Да запросто! — воскликнул Фред. — Хоть весь день.

— Даже уроки прогуляешь?

— Всё равно история магии, — ответил Фред.

Он болтал без умолку. Рассказывал всякие истории, шутил, пускал мини-фейерверки. Я лишь смеялась. Впервые за несколько дней я смогла искренне улыбнуться. И всё потому что Фред был здесь рядом со мной. Простое его присутствие вызывало улыбку. В сотый раз рассказывал мне про то, как они с Джорджем вручили Филчу конфеты, вызывающие прыщи, про то, какие новые изобретения они придумали. Я готова была слушать хоть в сотый, хоть в тысячный раз. Время летело так быстро, что я не заметила, как наступил вечер.

— Джинни сказала, что ты разговаривала во сне. Мол говоришь разные странные вещи, — начал он.

— Да. Я не замечала за собой этого, просто пару дней назад я проснулась из-за этих снов и девочки всё рассказали. Снится голос, который говорит мне всякое... Благо профессор Снейп дал мне зелье и всё прекратилось, — поделилась я с ним.

— Гарри беспокоился, спрашивал, что с тобой.

— Гарри?

— Да. Он тоже странный в последнее время. Вот только не делится ни с кем.

— Вы уже были в выручай-комнате?

Фред помотал головой.

— За последний месяц было всего две встречи. Боюсь с ним тоже что-то случилось, просто он решил как обычно решить всё сам, — произнесла я.

— У вас двоих всё стабильно, — посмеялся Фред.

— Так то я поправляюсь. Просто небольшая слабость присутствует, а так я готова к тренировкам.

— Лежи ещё. Она еле говорит, а уже о тренировках думает!

— Переживаешь?

— Да.

Я мягко улыбнулась, взяв того за руку. Я смотрела на него. На его рыжие волосы, на его веснушки, в его весёлые глаза. Нежность. Я часто думала, что мне нужен спокойный человек. Тот, кто трезво сможет оценить ситуацию и найти быстрое решение. Тот, кто не будет влезать в переполох, а лишь останется наблюдателем. Но лишь при одной мысли о будущем, в моей голове всплывал парень с рыжими волосами и дурацкой улыбкой. Авантюрист, безбашенный, не видящий границ. Он и есть переполох.

— Фред... Я не могу не сказать тебе спасибо. Не каждый бы сидел с человеком и пытался поднять ему настроение просто потому, что не хочешь видеть его грустное лицо. Мне не нравятся некоторые твои выходки, но на душе становится тепло, когда я вновь и вновь на них натыкаюсь. Но я боюсь причинить тебе боль. За это время я много размышляла о тех словах, что крутились в моей голове. Я будто не человек. Голос всё твердит, что я гибрид. Не отношусь ни к тем, ни к другим. Я что-то иное. Меня не смог убить Тёмный Лорд. Я умею исцелять, за что поплатилась жизнью отца и здоровьем мамы. А он всё твердит, что я должна отомстить. Должна убить. И я боюсь, что когда-нибудь голос одержит верх над разумом. Боюсь, что не смогу себя контролировать. Таким как мне нет места в обществе, — сказала я и голос дрогнул. Не из-за слёз. А из-за понимания. Когда-то это должно кончится, и кто-то должен выйти победителем. Вот только буду это я или моё нутро?

— Ты человек. Самый настоящий человек. Ты смеёшься так, что даже самый грустный человек на земле захочет улыбнуться. Ты злишься, радуешься, плачешь. Ты неидеальна, но именно это делает тебя живой. У тебя есть изьяны, но ведь они есть у каждого? Иногда ты бываешь занудой, а иногда рвёшься вперёд несмотря ни на что. Ты сильнее этого голоса. Просто заглуши его. А я буду рядом. Буду смешить тебя так, чтобы у тебя болел живот. Буду подушкой для слёз. Буду всем, — Фред сжал мою руку.

Я почувствовала безопасность рядом с ним. Улыбалась и не могла перестать. Моя рука быстрым движением коснулась его лица, и приблизившись поцеловала его. Не страстно, а легко. Так, как целуют подростки, просто потому что хотят. Мимолётное действие, но для меня оно значило всё. Я доверилась ему. Этим поцелуем я сказала: я согласна. Отстранившись, я не смогла долго на него смотреть и закрыла лицо руками.

— Не самое время стесняться, — тихо сказал Фред и стал пытаться отдёрнуть мои руки от лица. — Лучше делать это, смотря мне в глаза.

— Сколько в тебе самодоволия...

— А ты как думала? Меня поцеловала самая красивая девочка Хогвартса, и мне ещё не быть довольным?

— Ну всё, хватит, я и так слов подобрать не могу, — ответила я и наконец посмотрела на него. На его лице так и было написано счастье.

𓃴

Всю ночь я лежала и не могла заснуть. И откуда во мне взялось столько смелости? Улыбка то пропадала, то вновь возвращалась ко мне. Впервые меня озаряло настоящее чувство влюблённости. В голове прокручивался его голос. Буду всем. Эти слова засели у меня в голове. Приятное чувство. Столько тьмы вокруг, а тут появился луч света, который заставил меня сиять.

Казалось, что в жизни всё начало налаживаться. Но мне это лишь кажется. Одна только мысль о будущем заставляла меня вздрагивать. Понимание того, что ты родился во время войны и теперь ты должен спасти народ, приходило с каждым днём. Когда-то нам придётся сойтись в битве, и только нам с Гарри решать, кто выйдет из неё победителем. Смерть не так меня пугала, как боязнь отстаться одной. Вдали от всех. Жить с мыслью, что не смогла, не успела. Как Римус. Не успел лишь на пару минут, а потерял пятнадцать лет. Потерял лучшего друга и ребёнка, которого пообещал оберегать. Я так не хочу. Если я потеряю всех, кто мне так дорог, то я точно стану той, кем боюсь стать. Убийцей. Боюсь, что когда-то я буду получать наслаждения от применения заклятия круциатус, или ходить с высоко поднятой головой среди трупов, которые были убиты одним взмахом руки.

Нет. Я дала обещание, что не стану такой. Как тогда я расплачусь с отцом на небесах? Как он посмотрит на меня, если я буду убивать? Презрение. Холодное презрение. Это бы я увидела в его глазах. Не тёплый взгляд, который коснулся бы меня, а лишь боль и непонимание. Он обжёг бы меня больше всего.

Но я лишена всего.

Нет ни взгляда отца, ни теплоты в его глазах. Они лишили меня его. Отняли, будто человеческая жизнь ничего не стоит. Смотрят с высока, охотятся, выжидают. Хотят сделать из меня удобную куклу. Но не много ли они на себя взяли, раз решили, что могут распоряжаться чужими жизнями?

𓃴

Уилльям захлопнул за собой входную дверь. Скрываться приходилось везде. Даже дома. Но сложно назвать это домом. Дом это место, где ты можешь расслабиться и знаешь, что ты в безопасности. Но это здание лишь окутано страхом и нотками надежды на спасение. Здесь нельзя закрывать глаза ни на минуту. Каждая частичка тела напряжена. Вслушиваешься в каждый шорох, думая, что этот звук может стать последним, который ты услышишь. Мужчина поднялся на второй этаж, где из детской выходила его жена.

— Уснула, — прошептала Эллиан, как можно тише закрывая дверь. Быстрыми шагами она подошла к нему и, быстро поцеловав, прижалась к Уилльяму.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Уилльям, прижимав к себе уставшую жену.

— Я и глаз не сомкну, пока рядом бродят предатели, — ответила она и на минуту замолчала, вглядываясь в его лицо. — Ты весь в ссадинах и кровоподтёках. Тебе не стоит так рисковать. Я не хочу однажды потерять тебя.

— Не говори так. Я обещал, что никогда не брошу вас.

— Как обстановка?

— Плохо. Пожиратели наступают всё ближе. В Косом Переулке ни души. Все магазины выглядят так, будто в них никогда никого не было... И я видел её, — Уилльям сжал челюсть так, что стали видны жевалки. Он глубоко вздохнул, успокаивая себя изнутри.

— Агнес? — имя сорвалось с губ Эллиан.

— Я видел в её глазах безумие. Она сходит с ума. Она пользуется силой и излечает раны пожирателей. И мне пришлось тоже.

— Эстерн, ты обещал! Ты обещал, что не будешь пользоваться силой и убивать себя!

— Ты сейчас ребёнка разбудишь! — зашипел Уилльям. — Успокойся, Элли, со мной ничего не будет. Мне важно, чтобы вы были живы. Мне пришлось, иначе бы силы были не равны!

— Я убью тебя быстрее, чем твоя сестра, — злостно вздохнула Эллиан. — Что с твоими родителями, как они?

— Мама собирает в нашем поместье пострадавших, дедушка их лечит. Отец сидит в штабе ордена и выходит на ночные вылазки. Им нелегко. Дедушка расходует все силы и валится с ног. И по всей видимости отец тоже.

— И ты тоже.

Тот окинул жену недовольным взглядом, на что получил такой же недовольный взгляд в ответ. Но он не мог долго злиться. Хоть чрезмерная забота жены иногда и злила его, он не мог с этим ничего поделать. Виноват, ведь не сдержал слово, что не будет пользоваться целительными силами.

— И всё таки она превосходит меня. Она держится стабильнее, — горько усмехнулся он. — Не думал, что буду ненавидеть свою старшую сестру.

— Она сделала свой выбор, Уилл, — рука девушки успокаивающе нырнула в его чёрные волосы. — Не стоит переживать из-за этого. Это война. Она беспощадна, — произнесла та. — Что с Поттерами? Как они?

— Сидят ниже травы тише воды. Сириус сказал, что у них всё в порядке. Но, честно, у меня плохое предчувствие. Я... Я не доверяю Питеру.

— Почему? Он ведь неплохой парнишка.

— Не знаю, Элли. Просто... Не доверяю. Интуиция мне так подсказывает. Лучше бы сделали хранителем Блэка.

— Всё будет в порядке. Лили и Джеймс сделали свой выбор. Они не из тех, кто ошибается. Тем более Поттер доверяет Питеру. Кстати, Лили прислала подарок Селене. Небольшая игрушка из дерева.

— Деревянная лисичка?

— Да, — улыбнулась Эллиан. — Лили знает вкусы нашей дочки.

— Как Селена?

— Большую часть дня спит, но иногда капризничает. Научилась говорить слово папа и теперь не замолкает.

— Сразу видно, чья это дочь, — с хитростью в голосе произнёс Уилльям.

— Ты тут не хвастайся давай, герой ты мой.

— Имею право. Когда я её вспоминаю, мне сразу придаёт это силы. Поэтому наша с ней связь крепче, чем ты думаешь.

— То есть уже не я придаю тебе силы? — с наигранной обидой в голосе спросила она.

-— Ну-ну, обидься ещё на меня как в школьные годы. Если я скажу, что вы обе мне придаёте силы, ты на меня не обидишься?

— Я и не собиралась на тебя обижаться, дурак, — тихо рассмеялась та.

— Она единственный лучик света в этой войне. Если я потеряю её, я никогда не прощу себя за это, — серьёзно сказал Уилльям. — Я борюсь за её жизнь и будущее. Поскорее бы это всё закончилось. Гарри и Селена смогут жить и расти как нормальные дети.

— Так и будет. Тёмный Лорд поплатится за всё содеянное.

Снизу раздался стук в дверь. Только что расслабившийся Уилльям в тот час напрягься. Быстро спустившись вниз, он прислушался. Лишь спустя мгновение тот вспомнил, что сегодня должен был прийти Люпин, который уже стоял за дверью.

— Римус! — открыв дверь, воскликнул Уилльям и крепко обнял друга.

— Долго же ты меня не впускал, — ответил тот.

— Я слишком осторожен в такое время. Честно я и забыл, что ты обещал прийти.

— Я так понимаю сегодня снова в бою участвовал?

— Ты как всегда прав, Римус, — ответила Эллиан, спускавшаяся со второго этажа.

— Кажется моя жена тебя любит больше, чем меня.

— На твоем фоне Римус выглядит намного разумнее, Эстерн.

— Материнство идёт тебе на пользу, Элли, — ответил Римус и обнял её. Девушка поблагодарила его.

— Пришёл бы ты пораньше, то смог бы поиграть с Селеной. Сейчас она уже уснула, — проговорила Эллиан.

— Я снова не успел, — вздохнул Римус.

Трое прошли на кухню, где уселись за небольшой стол. Римус выглядел уставшим. Синяки под глазами выдавали его состояние.

— Я сам недавно вернулся. Обстановка всё хуже и хуже. Пожиратели набирают обороты с каждым днём, — достаточно тихо произнёс Уилльям.

— С нашей стороны всё тоже негладко. Дамблдор отправил меня на переговоры к остальным оборотням, но с ними очень тяжело договариваться. Штаб кипит, мистер Эстерн еле на ногах держится, но всё равно умудряется всем командовать.

— Отец не из тех, кто сдаётся. И иногда это ему во вред.

— Кто бы говорил, — усмехнулась Эллиан.

— Тебе бы стоило поберечь свои силы, Уилл, — сказал Люпин.

— Ещё один нравоучитель...

— Это бесполезно, Римус. Наш Уилльям как баран упёртый, — вздохнула Эллиан, косясь на своего мужа.

— Вам бы стоило применить заклинание Доверия. Это бы обезопасило вас.

— Мы не хотим обременять этим кого-то. Я доверяю только тебе, Сириусу и Джеймсу. И если с вами что-то случится, я этого себе не прощу, — ответил Уилльям.

— А Питер?

— Ты знаешь, что я никогда не доверял ему.

— В любом случае это слишком тяжело, Римус. Мы бы сразу выбрали тебя хранителем тайны, но тебе и без нас тяжело, — сказала Эллиан, погладив друга по руке.

— Мне ваша безопасность превыше всего. Я бы умер, но ни за что бы не раскрыл тайну.

— Поэтому я и не хочу применять это заклинание, Римус! Маккинноны, Пруэтты, Боунс, Медоуз... Сколько ещё потерь мы должны пережить, чтобы всё это закончилось? - проговорил Уилльям и посмотрел в окно, пряча свои опустевшие глаза.

— Эта война на долгие годы. Свершится чудо, если это закончится, — сказал Римус, потирая переносицу.

— Просто замолчи, Римус. Я не хочу слышать этого. Она кончится. Обязательно.

— Ты на пределе, Уилл, — подметил Римус. — Тебе лучше остаться дома и быть с семьёй. Тем более ваш дом под защитой ордена.

— Я не могу. Не могу смотреть на то, как каждый день умирают люди. У меня есть чувство долга. Я буду помогать в бою.

— Элли, поговори с ним, — шепнул Римус девушке.

— Я всё слышу, Люпин.

— Если я не могу тебя вразумить, то пусть это сделает твоя жена.

— Она и так мне мозги сделала, да жёнушка? — ответил тот и сел рядом с ней.

— Римус правду говорит. Селена будет рада, если ты будешь проводить с ней больше времени.

После долгого тяжёлого молчания Уилльям всё таки согласился.

— Уговорили... Только ради Селены.