Глава 22
Страх собственного воплощения.
𓃴
— А. Эстерн? — прочитал Фред надпись. — Ты не говорила, что у тебя есть ещё родственники.
— Я не знаю кто это, — сказала я и огляделась вокруг, проверяя, нет ли кого здесь. — Только теперь я сомневаюсь...
— Посмотри что внутри.
Я вновь прокрутила запечатанное письмо в руках и вскрыла его. Мои пальцы первым делом нащупали небольшой кусок пергамента, на котором тоже было что-то написано.
— Посвети, — передала я Фреду свою палочку.
"Ты повторяешь судьбу нашей родоначальницы. Не будь наивной, если хочешь выжить, ведь занавес семейных тайн только открывается."
По спине пробежал неприятный и жгучий холодок. Пробегаясь второй раз по написанным буквам, я пыталась понять смысл слов. И только после жеста Фреда я увидела вложенное фото, которое будто специально слилось с цветом конверта.
Взяв фото в руки, я внимательно присмотрелась к пожелтевшему снимку. Молодая девушка стояла на незнакомом мне балконе, одетая в старомодную одежду. Светло-зелёный жилет на пуговицах закрывает чёрный свитер, а в руках она держит такой же чёрный жакет. Фред ткнул палочкой в фото, сделав его более чётким, и тогда фотография чуть не выпала из моих рук. Пальцы мигом похолодели, будто их опустили в ледяную воду, а в горле застрял ком, специально забирая у меня все слова.
— Селена, она... Она выглядит...
— Точно как я, — мой тихий голос перебил его, оставляя за собой шлейф тишины.
Фред мигом выдернул фотографию из моих рук, переворачивая её на обратную сторону.
— 1729 год. Признание рода целителей магическим обществом, — прочитал тот надпись на обратной стороне.
Приступ неосознанной паники подкрадывался ко мне всё больше и больше. Я просто не понимала. Почему? Почему неизвестный мне человек с моей фамилией присылает фотографию с событием признания нашего рода.
Я по инерции ступила назад, хватаясь за ближайшую опору. Мои глаза метались то к этой чёртовой фотографии, то к письму, то к Фреду, который стоял внедоумении, рассматривая фотку.
— Я не понимаю... Ничего не понимаю. Меня как дуру водят за нос! — нервно затрясла руками я, хватаясь за пряди волос. В голове перебирались все разговоры с бабушкой и мамой, но ни слова о том, что я копия родоначальницы.
— Всё, успокойся, Селена, успокойся, — руки Фреда легли на мои плечи, сжимая их как можно сильнее.
Я по привычке поднесла руки ко рту, кусая кожу вокруг пальцев. Занавес семейных тайн только открывается... Что ещё от меня скрывают? Может они используют меня в своих целях? Нет. Бред. Не может такого быть...
— Селена, успокойся, — Фред прижал меня к себе, аккуратно проходясь руками по волосам. В его жестах было всё: забота, беспокойствие, ласка — то, что мне было нужно.
Плечи, расслабившись, опустились вниз, и я наконец громко выдохнула. Просто уткнулась в него и всё.
— Чего они от меня хотят? Я просто хочу жить нормальной жизнью, — прошептала я, прислонившись щекой к его груди. — Мне страшно.
— Всё будет хорошо. Хо-ро-шо, — вновь повторил Фред. — Забери письмо с собой. Утром, на трезвую голову, напиши письмо маме или Люпину. А я бы на твоём месте рассказал бы и Поттеру.
— Ты прав. Надо рассказать. Только будь рядом. Не бросай меня.
— Не говори так, дурочка. Если надо будет я весь Хогвартс разнесу. Ты только скажи.
Я замолчала, обдумывая происходящее. Даже если не знает мама, то знает бабушка. И мне надо в её библиотеку. Среди кучи старых книг и ненужных фолиантов, я точно найду то, что мне нужно.
— Какого числа у вас Рождество?
— Двадцать пятого декабря, а что?
— Значит ещё месяц ждать... Я думаю, как мне правильнее поступить. В поместье моей бабушки есть огромная библиотека. Может некоторые ответы на свои вопросы я найду там.
Я вновь прокрутила фотографию у себя в руках, проговаривая про себя слова из письма. Хотелось мне или нет, а думать надо было, хотя в голове и без того ничего не укладывалось.
— Может это проклятье? — произнёс Фред.
— Не знаю... Если это проклятье, то оно должно распространяться на весь род, но точно такую же внешность имею только я, — потерев переносицу, ответила я. — Если судить по тому, что на обратной стороне написано про признание, то вероятно, что до этого мой род не признавался магическим обществом. Я даже склоняюсь к варианту о геноциде по отношению к моей семье.
— Почему ты так думаешь?
— Ну смотри, живут себе маги спокойно, всё едино, колдуют себе с помощью палочек или другой атрибутики. А тут вырисовывается целая семья, которая мало того, что называют себя священными, так ещё и исцеляют без помощи магии. Или же обществу просто неудобно было иметь под боком целый род, который отличается от других семей волшебников.
— Звучит логично, только я не понимаю мотивов. Не легче ли было сдружиться, нежели пытаться уничтожить?
— Я этим вопросом тоже задаюсь... В любом случае, надо спросить у бабушки. Ну или хотя бы начать с малого и перерыть всю её библиотеку, — сказала я и ненадолго замолчала. — И ещё одна проблема. Кто написал мне это письмо и что нужно этому человеку? Точнее, кем этот человек мне является.
Фред устало потёр глаза. Вопросы только прибавлялись, а ответов так и не было, лишь одни догадки. Видимо самое интересное только впереди, и мне придётся выяснить, что происходит в моей семье и что ещё от меня скрывают.
𓃴
Библиотека в дневное время пустовала, ровно как и мадам Пинс здесь не было. Собрав троицу вместе со мной и Фредом, я показала им фотографию, ожидая от них реакции.
— Она же точная копия тебя! — воскликнул Рон, когда он, Гарри и Гермиона взглянули на фотографию. Наблюдать за сменой эмоций на их лицах было весёлое занятие, даже в такой ситуации.
— Точнее Селена её точная копия, — поправила того Гермиона. — Ты сказала, что помимо фотографии было ещё и письмо.
— Да. Но там ничего важного.
— И кто тебе это прислал? — поднял голову Гарри, еле оторвав взгляд от фотки.
— А. Эстерн, — промолвил Фред, стоящий позади. — И, о чудо, мы тоже не знаем кто это, кроме того, что это её родственник!
— Ага, — хмыкнула я, сначала посмотрев на него, а потом снова перевела взгляд на ребят. — На обратной стороне написан год и событие. Дата признания моего рода магическим обществом.
— Признания? — вскинула брови Гермиона. — А до этого что было?
— Задаюсь тем же вопросом.
Я ненадолго замолчала, пока все остальные что-то обсуждали. А. Эстерн, кем же ты можешь быть, раз знаешь, кто я такая? И чёрная сова с голубыми глазами... Прямо олицетворение внешности прямых наследников.
Стуча по колену и сидя на подоконнике, я думала что мне может помочь. Определённо бабушка, но она далеко, да и письмо не вариант, слишком уж долго. Мне определённо нужны были исторические книги. Даже если я не найду ответ про родоначальницу, то возможно узнаю с чего у нас такая сила, ведь этот вопрос не давал мне покоя.
— Гермиона, помнишь, ты говорила, что в запретной секции есть много иной литературы? — я посмотрела на Гермиону, на что та заметно напряглась.
— Помню... Но что тебе там нужно?
— Книги про историю с отрывком в 1700-1740 года. Знаешь такие?
Голоса стихли, и Гермиона тоже долго не отвечала.
— Знаю, но вряд-ли они тебе помогут. Я не хочу тебя огорчать, но если твою семью долго не признавали, то соответственно министерство вырезало из всех книг всё, что с ней связано.
В ответ я запустила руку в волосы и сжала губы в тонкую полоску. Меня бесило то, что приходится ждать. Увидиться с родными я смогу только через месяц на Рождество, и только тогда смогу всё разузнать, но это слишком долго!
— Я всё равно хочу посмотреть. Вдруг что-то найду? Я не смогу сидеть сложа руки.
— И ты это говоришь при двух старостах, — усмехнулся Фред, на что я одарила его недовольным взглядом.
— Даже если вы скажете нет, я всё равно сделаю по своему.
Гермиона и Рон переглянулись, явно не зная что и сказать, а Гарри, не отрывая взгляда от одной точки, будто воды в рот набрал. Я вопросительно вскинула брови, на что Гермиона сказала что-то невнятное, метаясь от одного выбора к другому.
— Давай решайся, всезнайка, иначе с ней пойду я, — поторопил её Фред.
— Только не ты! — воскликнула Гермиона. — Ладно. Я пойду с тобой.
— Прекрасно, — хлопнула в ладоши я.
— Сегодня ближе к вечеру жди меня в гостинной, — сказала мне Гермиона. — Я жертвую своей должностью ради тебя...
— Я тоже тебя безумно люблю, Гермиона! — обняв её, ответила я.
Когда все ушли, я осталась одна в библиотеке, обдумывая свои решения. А вдруг я делаю неправильно? Может это просто чья-то несмешная шутка? Хоть я и верила в подлинность снимка, капли сомнения оставались во мне, будто отговаривая от совершённого мной выбора.
𓃴
Шагая в такт с Гермионой и маневрируя по коридорам школы, мы направлялись к библиотеке. Худшее, что с нами могло случиться, это встретить кошку Филча или его самого.
— Чем я занимаюсь... — всё говорила Гермиона, пока шла впереди.
— Ты повторяешь это ровно седьмой раз.
— Ты что, считаешь?
— А ты другого и не говоришь, вот и приходится.
Зайдя в библиотеку, Гермиона первым делом огляделась, проверяя, есть ли здесь кто-то.
— Пошли.
Проходя всё дальше и дальше вдоль стеллажей, я обращала внимание на каждый номер. Седьмой, двенадцатый, пятнадцатый, двадцатый... И вот перед нами встала решётка, за которой и стояли остальные стеллажи с книгами. Гермиона быстро взмахнула палочкой, тихо произнося то ли заклинание, то ли пароль, и решётка со скрипом отворилась.
— Не знала, что ты можешь свободно сюда проходить.
— Ты забываешь, что я староста.
Пройдя немного вглубь, я увидела, что нумерация стеллажов началась сначала. Книги были такие же, но уже с другими названиями. Краем глаза я подцепила книгу по зельеварению, а точнее по опасным зельям. Не сказать, что она меня заинтересовала, но прочитать было бы неплохо.
— История начинается с третьего стеллажа. Предлагаю разделиться. Я пойду вправо, ты влево.
— Принято.
— И ещё, некоторые книги здесь заколдованы, поэтому не хватайся сразу за все, иначе мы последствиями не оберёмся.
Я кротко кивнула и быстрыми шагами направилась к третьему стеллажу, как и сказала Гермиона. Проходясь взглядом по книгам, я искала что-то с отсылкой на современную историю.
Сперва я взяла книгу по общей и углублённой истории создания магического общества, но никакого упоминания о своей семье и даже о тех временах я не нашла.
— Где же ты можешь быть... — шептала я, проходясь пальцами по очередному ряду старых фолиантов.
Вдруг на глаза попалась книга с ярким корешком, озаглавленным как "Чистокровные семьи и волшебники магической Британии".
— То что надо, — с интересом промолвила я, взяв в руки эту книгу.
Открыв книгу на последней странице, где обычно было оглавление, я пробежалась взглядом по всем фамилиям, некоторые из которых были знакомыми. Блэки, Поттеры, Малфой... От последней меня аж скривило. Перевернув страницу, я наконец увидела свою фамилию. Открыв книгу на нужной странице, я начала читать.
"1729 год — официальное признание магическим обществом значимость чистокровного и священного рода Эстерн. Семья обладает целительной особенностью, способностью без использовании магии исцелять людей."
— Ну это я и без вас знаю, — прочитав строчки, сказала я и перевернула страницу. Из истории рода тут был подзаголовок, обозначающий важные даты, что меня не могло не радовать.
"...1729 — оказание помощи в восстановлении родового поместья, гарантия защиты от Министерства;
первый выход в свет как официально признанная семья.
1730 — жестокое убийство Камиллы Эстерн, основательницы рода."
— Камилла... — сказала я, доставая из кармана мантии фотографию, что была сделана в год признания.
— Ты идёшь не по правильному пути. Тебе не нужно знать всё. Не подвергай себя опасности.
Неизвестный голос прозвучал в голове, оставляя за собой жгучий звон. Голова закружилась, и я прильнула к ближайшему стеллажу спиной. Я огляделась, надеясь найти глазами Гермиону среди полок и книг, но в глазах будто была невидимая плёнка, закрывающая мне весь обзор.
— Кто это? — прошептала я, стараясь заглушить звон в ушах.
Ответа не последовало. Тупая боль в голове продолжала усиливаться, будто меня несколько раз чем-то ударили. Походило на то, когда со мной пытался связаться Волан-де-Морт, только голос в этот раз был женский и мелодичный.
Руки и ноги ослабли, заставляя меня спуститься на пол. Хотелось позвать Гермиону, но не получилось, у меня будто отняли дар говорить. Ударить по чему-то тоже не удавалось. Тело обмякло, словно вата, и ничто не поддавалось контролю. Закрыв глаза, я постаралась сосредоточиться на чём-то одном, но мысли бегали в голове и смешались в одну единую кучу, которую надо было распутать словно клубок. Только чья-то рука, коснувшаяся моей щеки, не дала мне потонуть в своих мыслях.
Глаза мигом открылись, жмурясь от света. Это была не библиотека, а что-то иное. Холмистая местность, я бы даже сказала степь. Яркий свет бил в глаза, от чего я жмурилась и не могла разглядеть стоящего передо мной человека. Гладкие пальцы вновь прошлись по моему лицу, убирая лишние пряди.
— Кто вы? — спросила я, тем временем как мои руки потянулись к человеку напротив.
— Камилла. Только что ты прочитала обо мне в этой книге, полной вранья, — с улыбкой ответила мне девушка, с некой саркастичностью и иронией одновременно.
— Камилла? То есть вы...
— Да, да и ещё раз да. Вставай, и переставай жмуриться, иначе не увидишь всей здешней красоты.
Я встала и наконец нормально огляделась. И правда степь, холмистая местность, только было здесь по-настоящему уютно. Что-то меня манило в этом пустом месте, где даже трава толком не растёт.
Девушка была точно такой же, как и я. Точнее я была её копией. Я будто смотрела в зеркало. Такие же глаза, волосы, улыбка... Только взгляд усталый. И черты лица выглядят старше. Одета она в лёгкое белое платье, которое сидело на ней идеально. Но вот её лучезарная улыбка никак не сочеталась со взглядом, который по ощущениям повидал всю жестокость мира.
— Вы... То есть я. Мы обе одинаковые, — сказала я, вглядываясь в её лицо. Камилла неспешно шагала впереди, слегка припрыгивая, будто ребёнок.
— Я знаю. А ты точная копия меня. Ведь я же старше, Селена, — ответила она, даже не оборачиваясь.
— Что я здесь делаю?
— Я решила немного тебя отвлечь. Как я и сказала, тебе не надо много знать. Ты слишком любопытна, и кое-кого мне напоминаешь.
— Но я должна знать, — промолвила я. — Я не знаю, как вам объяснить... Я запуталась. Почему я выгляжу так же, как и вы? И почему я повторяю вашу судьбу?
Камилла обернулась на меня и на секунду улыбка с её лица пропала. Будто к ней вернулись манеры, присущие чистокровным волшебникам.
— Ты не повторяешь мою судьбу. У тебя она другая, и изменил её тот, против кого ты сейчас воюешь. А то, что тебе написали, это лишь догадки и предрассудки. Не вдавайся в подробности прошлого и живи настоящим.
— Если я задам вопрос, вы ответите на него?
— Смотря какой вопрос.
— Почему семью Эстерн не признавали, и почему вас убили? — остановившись, сказала я. Улыбка вновь вернулась на её лицо, что меня поразило.
Камилла, слегка помедлив, начала говорить, а я вслушивалась в её мелодичный голос.
— Отец всю жизнь отстаивал права нашего рода. Пытался добиться равенства и доказывал, что мы не другие, а такие же, как и все чистокровные семьи волшебников. Вот только общество не хотело нас принимать. Я выросла в вечной боязни за свою жизнь. А потом они начали убивать нас по очереди. Ты верно догадывалась, что это был геноцид. У нас отнимали палочки, старших членов семьи либо убивали, либо увозили куда-то далеко. Нас, детей, конечно не трогали, но зато мы всё видели. В конечном итоге я осталась только со своими братьями и сёстрами. И я, как старшая, решила идти напролом. Не буду рассказывать как, ведь мои руки и так в крови. После долгих переговоров, министр магии признал нас и включил в список чистокровных семей, а меня объявили родоначальницей. Я думала, что всё наладилось, но нет, я была слишком наивна. Год спустя на наш дом напали. Своих детей я спасти смогла, но сама пошла в руки врага.
— И.. Как?
— Как погибла? Скажу одно, нашли лишь кусочки.
По спине пробежал холодок. Все мои догадки оказались верны, и только одно осталось незакрытым. Почему я её полная копия? Как я со всем этим связана?
— Камилла, но причём здесь я? Почему я выгляжу точно, как и вы?
— Я сказала, что обязательно вернусь и всем отомщу. От этого я и сейчас не отказываюсь, но смотря на тебя, я всё больше понимаю, что оно того не стоит. Все расплатились за свои грехи сполна, а уж тем более ты. Считай, ты несёшь на спине огромные грехи рода.
— И всё таки?
— Такое случается, когда в роду есть сильные волшебники. Я просто пообещала вернуться, и вот это произошло. Только теперь ты, а не я.
— Вы считаете, что я расплачиваюсь за все грехи рода.
— Разве это не так? Посмотри на свою судьбу и спроси, за что с тобой она так обошлась. И я тебе уже дала ответ.
Я последовала вперёд, прокручивая всё в голове. Оказаться правой мне принесло удовольствие, хоть и не такое радостное. Хотя бы я выведала всё, что хотела.
— Что это за место? — спросила я, оглядываясь влево и вправо.
— Место между жизнью и смертью, если так можно назвать. Время от времени я прихожу сюда, чтобы посмотреть на воспоминания. А также направлять тебя на нужный путь, и видимо учить не совать свой нос куда попало.
— Я имела право знать, что с вами тогда случилось. Вы ведь моя семья.
Камилла докоснулась моего плеча, мягко проводя по нему пальцем. Слабая улыбка отразилась на её лице.
— Мне в радость смотреть на то, как из поколения в поколение передаётся любовь и уважение к семье. Вы все горой готовы друг за друга стоять. В этом вы все похожи. А мы с тобой в том, что ты готова жертвовать собой, ради спасения других. Только не играй с этим. Порой быть рядом с семьёй лучше, чем геройствовать.
Договорив, она щёлкнула меня по носу, и я вновь закрыла глаза, только уже пребывая в глубоком сне. Первый сон, который снился мне без кошмаров.
Я шла по полю с высокой травой и бесконечными цветами. На небе розовел закать, а солнце заходило за горизонт. На моей голове был венок, сплетённый из разных цветов. Ромашки, лилии, одуванчики и даже розы. Они подчёркивали мою натуру. Это что-то интимное, то, что не покажешь каждому прохожему. То, что для тебя важно и имеет суть. Вот оно — спокойствие...