Chapter eleven
Глубокое разочарование царапает под рёбрами, и Чонгук обессиленно падает на пол. Он смотрит на свои руки, дрожащие и мокрые. Смотрит на остроконечный потолок башни. Затем на окно.
Чонгук держит себя в руках из последних сил, но ему так невыносимо трудно справиться с эмоциями, что завладевают им и превращают его в человека, утратившего внутреннее равновесие. Он чувствует себя хуже некуда, настолько плохо, что ощущение нереальности начинает сводить с ума. Его словно рвет на куски, и здесь, наедине с собой, он не стесняется быть откровенным, потому что никто не увидит этого.
Он думает о Тэхене, который даже не взглянул на него, когда уходил.
Что же теперь будет?
Чонгук не умеет соображать в таких ситуациях. Лишь надеется, что все проблемы разрешатся сами собой. Что в скором времени проблемы минуют и удача улыбнётся ему. А пока он ощущает себя сломанной и ненужной игрушкой. Смаргивает глупые слезы. Закрывает лицо ладонями. Чонгуку понадобился один вечер, чтобы распасться на части.
Неужто на этом все? Вот так вот просто?
Быть не может.
Ему нужно встать и собраться с духом, но... Отчего-то не получается. Горько и плохо, как если бы дементор поглотил все-все хорошее и светлое в нем.
Хотя какая-то часть Чонгука кричит, что это в самом деле пустяки. Нет в этом ничего страшного, смертельного. Но почему-то такие мысли нисколько не успокаивают. Даже, наверное, наоборот.
Это его маленькая трагедия.
Уже темнеет. Тэхен как завороженный наблюдает за тусклым свечением стоящей на прикроватной тумбочке лампы. Он мельком глядит на свое отражение в настенном зеркале и понимает, что походит на настоящее привидение. Ему жарко в пижаме, еще и страшно хочется курить, но Тэхен старается не обращать на это внимания, потому что скоро ему будет все равно на это. Через несколько минут он сможет выпасть из реальности.
Впервые за день он может расслабиться и закрыть глаза, выбросив из головы любые переживания. Но память как назло подбрасывает сцены утренней ссоры, и это никак не дает покоя. Угнетает. Тэхен сглатывает мерзкий тяжелый ком, вставший в горле. Он не перестает прокручивать воспоминания о Чонгуке, его это по-настоящему мучает.
Тэхен раздумывает, что лучше: спрятаться под одеяло и надолго заснуть или вновь оступиться и поддаться искушению. Выбрать ядовитое удовольствие.
Он облизывает сухие губы и кивает себе.
Просто... Ему нужно забыться.
И, усыпив голос совести этим доводом, Тэхен взвинчено спрыгивает с кровати и нашаривает под матрасом прозрачный пакетик. Открывает его трясущимися пальцами. Кладет в рот две таблетки. Снова ложится на кровать.
Поначалу у него не получается успокоиться. Даже спустя какое-то время ворох мыслей по-прежнему крутится в голове. Очень раздражает. Будто что-то липкое, тягучее разливается в груди, мешает, не дает вдохнуть. Шевелится. Как насекомое. Конечно же, это временно. Тэхен знает, что его ждет, и знает, что завтра он наверняка почувствует себя самым виноватым человеком в мире. Будет нехорошо. Будет отвратительно.
Но это будет завтра.
Тэхен вздрагивает, проснувшись. Секунду назад ему казалось, будто кто-то сдавливает его горло руками. У него перехватило дыхание, и тело ни в какую не двигалось. Над ним словно нависло темное пятно, безликое и пугающее. Тэхен соврет, если скажет, что не испугался. Все те несколько мгновений, пока громадная тень парила около кровати, ошарашенному и неспособному сдвинуться с места Тэхену хотелось закричать во весь голос. И все равно чувства чьего-то присутствия было достаточно, чтобы он вовремя пробудился, а на его лбу в ту же минуту выступил пот.
Такое иногда случается. Возможно, из-за действия вредных таблеток, возможно, из-за испорченного здоровья. Проверяться у врачей ему во всяком случае нисколько не хочется.
Он разлепляет глаза и щурится, несмотря на то, что в комнате темно благодаря закрытым шторам. Горячий воздух срывается с его губ, а на душе появляется гадкое чувство. Неприятный осадок, как от кошмара.
Тэхен усаживается на край кровати и трет виски. Голова гудит, а в ушах стоит до тошноты громкий шум. Он изо всех сил старается сосредоточиться на чем-то, но любые вещи быстро ускользают из внимания. Каждый раз, когда Тэхен, в очередной раз закинувшись таблетками, просыпается со смертельными болями во всем теле, он всего на миг допускает мысль, что ради своего блага нужно завязать с этим. Но потом думает, что ему сложно переживать плохие дни, сложно терпеть даже небольшую боль, и давит побуждение бросить принимать свое лекарство. Оттого, что он поступит так, мир краше не станет и лучше ему не сделается.
Так и должно быть. Тэхен думает, это справедливо.
Он берет в руки пакетик, оставленный им вчера на тумбочке. Вертит в руках. Надо же, все его утренние беды из-за этих маленьких кругляшков. Которые он тем не менее не спрячет подальше навсегда или не выбросит. Или не смоет в унитаз. Нужно иметь волевой характер, чтобы променять истинное чувство свободы на бесконечную апатию и упадок сил. Так Тэхен не умеет. Но ему отнюдь не жаль. За столько времени он понял, что это - его спасение. И Тэхен не может назвать себя зависимым. Он вовсе не такой. Потому что... Он не такой. И все.
Руки сами кладут упаковку обратно под матрас. На будущее. Тэхен было хотел взять одну, но быстро отринул эту идею. Если он примет еще, то не появится на завтраке. Потом на уроках. А если появится, то, вероятнее всего, его исключат из школы или прежестоко накажут вскоре после того, как заметят, что с ним что-то не так.
Этого нельзя допустить.
Тэхен встает на ноги и тут же теряет равновесие. Опирается о стену, чтобы не рухнуть плашмя прямо на холодный пол, на котором он бывает чаще, чем на кровати. Неужели он не сможет выйти из комнаты сегодня? Потому что каждый шаг дается ему с трудом, а голова, такая тяжелая и по ощущениям здоровенная, перевешивает. Во рту сухо, Тэхен вот-вот упадет, так и не добравшись до воды. К счастью, графин с жидкостью совсем неподалеку.
Он залпом выпивает целый стакан. Но жажда мучает его, как и прежде. Одного стакана недостаточно, и он пьет прямо из графина, чувствуя, как тонкие полоски воды стекают по шее. Щекочут. Тэхен вытирает их рукавом ночной рубашки. Его живот недовольно урчит, за исключением воды в нем нет совершенно ничего. Тэхен не хочет есть. В последнее время у него появилось отвращение к еде и ко всякому питью, кроме воды. Это действуют наркотики. Тэхен это знает и в объяснениях не нуждается.
Раз так, то нужно ли ему идти завтракать в Большой зал вместе с остальными? Его хватятся, если нет, и станет только хуже. Поэтому, наверное, лучше всего побыть там недолго, а затем тихо и незаметно уйти на уроки. Так что сегодня ни к чему привлекать внимание.
Он подходит к зеркалу. Тело все еще как чужое. Ватное, бренное, изможденное. Неподвижное.
Тэхен усмехается, глядя на себя.
Он выглядит хуже, чем предполагал. Да. Намного хуже. Как будто бы не спал трое суток подряд. Тэхен давным-давно не надеется, что когда-нибудь к нему вернется его старая внешность. Кому от этого станет легче? Ему самому? Едва ли. Он как не старался, так и не старается ничего исправить. Может быть, через много-много лет что-то да изменится. Тэхен не знает.
Он хочет ополоснуться. И еще дойти до ванной. Это единственный способ немного освежить голову и опять начать жить с новыми силами. Тэхен запрещает себе думать о том, что если он заявится на завтрак, то что-то пойдет не так, но дурное предчувствие не покидает его ни на секунду. Он даже задумывается о том, что, возможно, у него началась паранойя. Или еще какое-то расстройство. Впрочем, после многократного приема наркотиков такие изменения в деятельности психики более чем допустимы.
Кое-как добравшись до ванной комнаты, Тэхен облокачивается о бортик раковины и снова смотрит на собственное отражение. Ему в тягость видеть себя с таким лицом, зная, что он мог бы выглядеть по-другому. В действительности Тэхен очень симпатичный. Красивый. Не такой, как сейчас.
Он выкручивает вентиль с холодной водой на полную и яростно умывается. С усердием трет нос, глаза, лоб, подбородок. Становится немного легче. Как он и думал.
Без грязи на лице Тэхен чуточку лучше.
Спать больше не хочется, но ясность в голове так и не появляется. Все как в тумане. Он ловит себя на том, что пялится в одну точку уже полминуты. Не отрываясь. Зачарованно.
Раздраженно закручивает кран и напоследок бросает взгляд на зеркало.
А после замечает на круглые часы на стене. Глаза неосознанно расширяются от удивления. Завтрак совсем скоро, но он очень хочет опоздать или не появляться на нем изначально. Там точно будет Чонгук, и... Тэхену зверски стыдно. Он не представляет, как посмотрит ему в глаза, что скажет и что сделает, когда увидит его. Вчера вечером произошло кое-что нехорошее, после чего у Тэхена осталось очень много вопросов и неопределенных чувств. С одной стороны, он невозможно расстроен, потому что ему нельзя поговорить с Чонгуком, прикоснуться к нему, взглянуть на него не тайком, а прямо. С другой - он чересчур зол на себя, и эта обида его убивает. Как теперь вести себя с ним? Тэхен задается этим вопросом постоянно с тех пор, как они с Чонгуком крупно поссорились.
Сознание подстрекает остаться в комнате и остаток дня просидеть на месте, пока Чонгук и он не отойдут от недавнего.
Внутри опять зарождается вязкое беспокойство, которое отравляет Тэхену настроение.
— Ким Тэхен, соберись!
И когда он выходит из ванной, то почти убеждает себя в том, что все хорошо и бояться нечего. Наверняка никто не набросится на него с кулаками прямо посреди Большого зала.
Сотни свечей парят в воздухе и освещают Большой зал. Четыре длинных стола ломятся от разнообразных блюд, постепенно исчезающих с тарелок. В помещении как всегда светло и шумно, хотя многие места пустуют, потому что время завтрака подходит к концу. Все здесь пропитано магией и чудесами, и это лишний раз заставляет восторженно охать и оглядываться по сторонам с восторгом. Когда-то Тэхен думал, что никогда не сможет насмотреться на эту красоту. Небо над головой, арочные окна, летающие рядом приведения, запах вкусной еды... это правда волшебно и нереально. Тэхен обязательно насладится этим в другое время.
Но пока он с огромным трудом находит силы лишь для того, чтобы дойти до зала. Он чувствует себя кораблем в море с большими волнами, его по-настоящему шатает из стороны в сторону и вот-вот стошнит. Что, если он свалится прямо посреди зала и не сможет подняться? С каждой новой догадкой все становится только запутаннее. Кажется, Тэхен переоценил себя. Он понял это сразу после того, как переступил порог комнаты и споткнулся. Не смог удержать себя на ногах.
Звуки становятся громче и громче, больно бьют по голове. Сливаются в общую сводящую с ума мелодию. Хохот, разговоры, скрежет вилок и ложек - все это ужасно неприятно слышать. Тэхен крепко зажмуривается и закрывает уши. Это очень бесит его, потому что он не может сконцентрироваться на чем-то одном, путаница в голове и переживания мешают, но в то же время они помогают отвлечься от размышлений о том, почему у него в груди появилась огромная дыра.
Он снова по привычке выискивает взглядом стол слизеринцев и знакомую темную макушку, но внезапно кто-то зовет его по имени:
— Тэхен!
Будто в замедленной съемке Тэхен оборачивается и фокусируется на человеке, стоящем перед ним: сначала на его выглаженных черных брюках, затем на белой рубашке и черной мантии с большим капюшоном, а потом на бордовом с золотым галстуке. Он видит Чимина, который машет ему рукой и подзывает к себе.
Это немного пугает Тэхена. Ни в коем случае нельзя сталкиваться с кем-то из знакомых, потому что никто не должен узнать о его тяжелой ночи. Но он ведь не развернется и не уйдет так просто. Тэхен чешет затылок и кусает губы, раздумывая над тем, какими словами объяснить Чимину свой внешний вид и свое поведение. Не хватало еще, чтобы Пак мозги промывать начал. Да, он определенно застал его врасплох.
Теперь его буравит уже два взгляда.
Тэхен вздрагивает, когда обнаруживает Чонгука за столом серебряно-зеленых. Такого одинокого и измученного. Он мало говорит, практически не двигается и выглядит невероятно хрупким, как стеклянная статуэтка, которая разобьется, стоит ее только задеть. Его тарелка чистая и пустая, а столовые приборы нетронуты. Тэхен понимает: он ничего не ест. Это из-за него? Ему боязно думать о том, что Чонгук сейчас чувствует. Ненавидит его, верно ведь? Тэхену все еще непривычно осознавать, что их толком не налаженные отношения разрушены и что они находятся порознь. Нет их. Есть только Тэхен и Чонгук. Он давно не испытывал этого противного чувства, когда существует кто-то недостижимый, к кому очень сильно тянет.
Губы Тэхена образуют круглое "о", будто он готовится что-то сказать. Но на самом деле сказать ничего не может.
— Тэхен? Тэхен! — парень появляется рядом как будто из воздуха. — Слышишь меня?
Он цепляется за рукав мантии Тэхена и тянет его на себя. Ким поддается и придвигается ближе, но продолжает молчать. Действия парня немного грубые, и они нарушают его личное пространство, но Тэхен нисколько этому не удивляется и, к радости Чимина, быстро все забывает.
— Где ты был? У тебя все хорошо? — спрашивает Чимин серьезно.
Тэхен хлопает ресницами и ничего не отвечает. Он решает, что наблюдать за тенями на каменном полу интереснее, чем видеть Чимина, который недовольно поджимает губы и дожидается ответного "все плохо, я сижу на игле, мне нужна помощь". Тэхен попросту Чимина не слышит. Он пребывает в какой-то прострации и понятия не имеет, почему Паку в этот момент есть до него дело.
Судя по всему, Чимин замечает неладное, поэтому старательно вглядывается в лицо Тэхена. Ким почти видит у него в глазах миллионы вопросительных знаков и ошибку четыреста четыре, которую выдает его маленькая голова.
В конце концов Тэхен сдается и спрашивает:
— Что?
Чимин меняется в лице и уже не выглядит так сурово. Он отпускает руку Тэхена и вежливо просит:
— Посмотри на меня, пожалуйста.
Тело Тэхена напрягается. Он проглатывает густую слюну, ощущая сухость во рту, и поднимает глаза на Чимина, наполненного желанием узнать правду. Про себя Тэхен хорошо понимает Пака и также осознает, что он действует только из добрых побуждений. И хотя ему необязательно отвечать парню и тем более выполнять его просьбы , но, возможно, он все-таки хочет, чтобы о нем позаботились. Вдобавок сейчас Тэхен страдает от подсознательного страха перед тем, кто сильнее.
Он выдерживает взгляд парня напротив, но все равно чувствует себя кроликом перед удавом. Пока что Тэхен слишком слаб, чтобы кому-то противостоять.
— Что это? — Пак направляет указательный палец на глаза Тэхена и кивает на них, шепотом продолжая: — Тэхен, это что?
У Тэхена так и чешется язык кинуть в Чимина какую-нибудь колкость. Например, что он сам разберется, что и как ему делать. Но дело в том, что Чимин никогда не вредил ему и не обижал его. По этой причине грубить и ругаться с ним, как минимум, неразумно и бессмысленно. Тэхен просто очень хочет, чтобы Чимин перестал пытаться хоть чем-то помочь и побыстрее ушел, оставив его в покое. Он небрежно пожимает плечами, в то время как сердце колотится где-то в горле. Неприятно признавать поражение перед кем-то.
— Не знаю, — врет Тэхен, готовясь уйти из зала и оставить Чимина. — Что не так?
На секунду Чимин теряется, но затем нервно смеется и кладет руку Тэхену на предплечье, больно сжав. Очевидно, что он настроен решительно и не собирается отступать.
— Все не так! — огрызается он. — Снова за старое, да, друг?
Краем глаза Тэхен замечает, как взволнован Чонгук, смотрящий на них из-под челки и непонимающе сводящий брови. Пока что Чон не знает, о чем говорит Чимин с Тэхеном, но, по всей видимости, умение быстро выстраивать логические цепочки и делать выводы помогает ему, потому что, не сказав ни слова, он отворачивается и кивает самому себе.
— Тебе не кажется, что это не твое дело? — шипит Тэхен и отталкивает Чимина. Сомнения и тревога, которые он испытывал, когда входил в зал, сменяются на раздражение. И мысль о том, что ему нужна помощь, вмиг улетучивается.
— Нет, это мое дело, Ким Тэхен. — Перестань.
— Все сказал? — Чимин поднимает брови. — Довольно. Иди за мной.
— Что?
Тэхен не успевает сообразить, чего добивается Чимин, но когда Пак срывается с места и широкими шагами направляется в сторону выхода из Большого зала, то до него доходит: он идет к нему. И у него в запасе есть всего несколько секунд, чтобы остановить Чимина и перекрыть доступ в свою незапертую комнату. Некстати Тэхен думает, что Чимин, оказывается, наблюдательный.
— Черт, Пак! — сипит Тэхен и силится побежать за Чимином. — Придурок, стой!
Естественно, что просьбы и приказы сейчас - пустые слова. Чимин ни за что не остановится и будет идти напролом, прямо как истинный гриффиндорец. Приходится вспомнить, каково это - брать контроль над своим телом и головой.
— Ты ничего не найдешь! — вновь обманывает Тэхен.
А Чимин, вероятно, не верит или не слышит его вовсе. Ранее он исчез из поля зрения, и теперь неизвестно, как много ему осталось до Тэхеновых апартаментов, и это, несомненно, очень сбивает с толку.
Тэхен наклоняется и останавливается из-за одышки и внезапного головокружения. Какая-то средневековая женщина на картине с любопытством выглядывает из-за изящного веера и тут же прячется за ним. Сейчас Тэхен не знает наверняка, есть ли смысл в этом путешествии от Большого зала до его комнаты, потому что Чимин, скорее всего, уже добрался дотуда, докуда хотел добраться. А значит, он нашел пакетики с запретным содержимым и мирно разойтись не удастся. Наркотики - это не то, что Чимин в силах игнорировать.
— Давай помогу, — внезапно раздается чей-то тихий голос.
Тэхен смотрит наверх.
— Чонгук?
Чонгук стоит напротив Тэхена, всего в паре метров от него. Он робко протягивает свою бледную худенькую руку. Тэхену не кажется это странным, наверное, потому, что он слышал, как кто-то погнался следом за ним, и уже тогда допустил мысль, что это Чонгук. В глазах у него... Мольба? В них будто бы "Пожалуйста, возьми мою руку и ничего больше не говори. Пожалуйста" и " Извини, что ты проходишь через это без меня". Тэхен, не разрывая зрительного контакта, хрипло спрашивает:
— Что ты делаешь?
Ответом служит задумчивое
молчание. Чонгук выглядит так, словно решает, можно ли поговорить с Тэхеном или лучше продолжить молчать. Ему нужно какое-то одобрение, он боится, что его оттолкнут как в прошлый раз. Но парню приходится взять себя в руки. Он в считанные секунды приближается к Тэхену и намеревается объясниться, вместе с тем ощущая болезненный страх упустить что-то важное.
— Вставай, — Чонгук несильно тянет Тэхена за локоть.
Тэхен сжимает челюсти и шумно втягивает воздух через нос. И хотя он всем сердцем желает взять Чонгука за руку и принять помощь, неуместная гордость вынуждает сделать обратное.
Чонгук, забив на Тэхёна, уходит. Тихо вошёл в комнату и растерянно посмотрел на Чимина, медленно переводя взгляд на пакетики в руках.
— Чимин, прошу.. скажи, что это неправда.
— Оставил на два дня. Уже заделался в наркоманы. Блять, где были твои глаза? — с яростью во взгляде посмотрел он на Чонгука, который виновато опустил взгляд на свои пальцы, что сжимали толстовку.
— Я.. я не..
— Ну всё, молчи, слушать даже не хочу, — грубо перебил его, направляясь в ванную, где смывает дерьмовый порошок в унитаз, а алкоголь собирает и выбрасывает в мусорное ведро, которое обязательно вынесет отсюда.
Перед выходом он снова смотрит на Чонгука и говорит:
— Это последний раз, когда я помогаю ему. Теперь это твоя проблема, Чонгук. Понял? — Чонгук лишь медленно кивает, а Чимин уходит, громко хлопнув дверью.
Перебравший с алкоголем Тэхён возвращается в свою комнату, громко икая.
Крайне удивленный Чонгук опускает на кровать и смотрит на Тэхёна, который стоит возле двери и ковыряет пальцем засохшую на ней краску, что-то бурча себе под нос.
— Тэхён, ложись спать, а я пойду, — всё же поднявшись с кровати, говорит Чонгук, на что тот смеётся.
— Чего? Ты совсем? — улыбается.
— Тебе нужно поспать и протрезветь.
— Да кто *ик* ты такой, чтобы *ик* указывать мне? — недовольно тыкает пальцем в грудь Чонгука.
— Твоя совесть, ложись спать, не позорься, — закатывает глаза брюнет.
— Уебывай отсюда и не разговаривай со мной больше, придурок, — говорит Тэхён и садится на кровать.
Чонгук пропускает его слова мимо ушей, потому что знает, что сейчас нет смысла разговаривать с пьяным человеком, который на утро всё забудет. Собираясь уходить, он краем глаза замечает маленький пакетик возле ножки стола и удивляется.
— Когда ты успел.. — спрашивает, а про себя радуется, что успел заметить этот чёртов пакетик.
— Уходи уже, а. Итак тошно, — раскидывает ноги на кровати и ложится Тэхён.
Чонгук же забирает пакетик и мысленно злится:
"А вдруг он по всем углам запрятал эту хрень?"
Тэхён громко фыркает.
— Знаешь, чего я не понимаю? — смотрит в потолок. Чонгук, смыв наркоту в унитаз, заходит в комнату.
— Чего? — думает, что лучше бы промолчал.
— Я не понимаю, нахуя ты проявляешь эту заботу? Тебе же насрать, — хмурится, а Чонгук опускается на пол.
— Это не так, и ты знаешь, — он хочет поскорее уйти.
— Что знаю? Ничего я не знаю, умник.
— Не пизди. Знаешь ты. Я тебя обидел, — тихим голосом отвечает Чонгук.
— Мне.. похуй, правда, уже похуй, — без эмоций говорит Тэхён.
— Да, конечно, тебе похуй. Чем чаще ты говоришь, тем больше теряется смысл.
— Но и тебе плевать, — закрывает глаза.
— Мне не плевать и никогда не было. Точно также, как и тебе сейчас.
— Тебе не было похуй, когда ты трахался с Намджуном? Ложь, не верю, — усмехается.
Чонгук промолчал на это и стал ждать, пока Тэхён уснёт.
— Не молчи, ладно? Ты никогда меня не замечал, в то время, как я тебя любил, очень, — более спокойно продолжает парень, лёжа на кровати.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Ты же все равно не слышишь меня! — немного раздраженно отвечает ему Чонгук.
— Ты всем вокруг всё говоришь, а при виде меня теряешься и боишься, бежишь к своим, блять, хёнам, — Тэхён злится на него.
— Тэхён, я сказал тебе. Что ты ещё хочешь услышать от меня?
— Так скажи это сейчас или зассал? — за мгновение Тэхён поднимается с кровати и подходит к Чонгуку, опускается рядом.
— Хорошо, послушай, — Чонгук прикрывает глаза. — С четырнадцати лет я встречался с Намджуном. Я был ещё мелким и с мерзкими брекетами. Он заботился обо мне, помогал, поддерживал. А потом вдруг предложил встречаться, ну и я согласился. Потому что на тот момент я считал, что отношения — это нежность и забота, но потом, блять, появился ты, сука. Ты зажег во мне огромное пламя, я горю до сих пор, понимаешь? — отчаянно смеётся, но продолжает. — Я расстался с ним, я сказал ему об этом прямо перед тобой. Ты думал, что после этого я брошусь к тебе? Тэхён, ты знаешь, насколько сложно мне было сделать это? Мой мир рухнул. Но я люблю тебя, Тэхён. Я не собираюсь уходить из твоей жизни, я не хочу. Всё. Ты хочешь услышать что-то ещё? — ожидающе смотрит на Тэхёна, который быстро встав, бежит в ванную и плюхается прямо возле унитаза. Его мутит.
Чонгук, испугавшись, хватает стакан воды и идёт к нему.
— Нравится? Это же надо додуматься, наркотой вкидываться, — недовольно говорит Чонгук, протягивая стакан воды, который Тэхён с благодарностью принимает. Умывшись, он идёт в комнату и садится на кровать. Закрыв лицо толстовкой, он даёт волю слезам. Ему так стыдно.
— Бля.. — шепчет Тэхён.
— Ты как? Может тебе в лазарет?
— Иди нахуй. Ты ведь не пиздел о том, что рассказал?
— Нет, я говорил только правду, Тэхён.
Чонгук тянет Тэхёна к себе за толстовку и крепко сжимает в объятиях.
— Не плачь, ну. Появятся морщины, будешь старенький ходить, — поглаживает по спине.
— Вот уёбок, — он вытирает слезы рукавом толстовки и смотрит на Чонгука. — Я принимал это всё из-за тебя, чтобы мне было легче.
— Я уже понял, но не делай так больше. Пожалуйста, — шепчет Чонгук и утыкается носом ему в плечо.
Тэхён же думает о том, как бы поскорее привыкнуть к объятиям Чонгука..
— А что было бы, если бы я тогда прыгнул? — спрашивает, смотря на парня.
— Знаешь, я думал о том, чтобы прыгнуть раньше тебя, — с грустью отвечает Чонгук.
— Чего, блять? Попробуй ещё раз подумать о таком только, — пригрозил Тэхён.
— Я был в отчаянии, а ты под кайом.
— Ты стрелки не переводи, умник. Я ещё телефон проебал, — после этих слов Чонгук подскакивает с места и бежит к рюкзаку, из которого вытаскивает сматрфон Тэхёна, который выглядит совсем как новый. — Зачем? — слегка шокированно смотрит Тэхён на него.
— Ну.. мне нечем было заняться, — неловко отвечает Чонгук. — Я просто подумал, что тут есть данные, которые тебе нужны и восстановил всё, но.. если ты хочешь.. я могу купить и новый.
— Слу-у-ушай, не хочешь поспать сегодня с наркоманом? — с усталой улыбкой предлагает Тэхён.
— С наркоманом? А я его знаю? — спрашивает Чонгук, уже ложась рядом с Тэхёном, который укрывает их и кивает на вопрос.
— Еще как знаешь. Спокойной ночи, — он притягивает парня к себе и обнимает.
— Спокойной ночи, Тэхён-и, — тихо бурчит Чонгук, утыкаясь носом в ключицы Тэхёна.
******
КОТИКИ)))
Мы вернулись и радуем вас продой, благодарю каждого за терпение и любовь <3