Несущая смерть.

Мора с ничего не выражающим лицом поднималась по белым каменным ступеням. Хотя в её голове мысли жужжали и перемещались, как пчелы в улье. А всему виной были чёртовы Мраксы. То кольцо с воскрешающим камнем, которое Певерелл нашла в их старой лачуге, оказалось не просто реликвией рода с так называемым "подвохом" в виде проклятья, а крестражем.

Морена не знала, точнее, не совсем понимала, что её так долго останавливало посетить зал с портретами и показать предкам свою находку. Колечко лежало в отдельной шкатулке и излучало, на взгляд Певерелл, слишком тёмную энергию даже для одного из Даров Смерти.

В тот день Мора решила отдохнуть после того, как вернулась от Поттера. Грега она уже не видела около двух месяцев и общалась с ним с помощью писем. Дурмстранг находился где-то в Северной Скандинавии. Для совы путь не близкий, поэтому общение в несколько писем растягивалось на дни, а если ещё и плохие погодные условия...

Певерелл, давно не навещающая предков, после прибытия в замок направилась прямиком в портретный зал. Рассказывая последние новости, девочка неожиданно вспомнила и о своей находке у Мраксов. Попросив одного из домовиков принести ей шкатулку, Морена принялась кратко пересказывать свою вылазку в лачугу. Братья Певереллы, впрочем, как и все остальные, очень удивились защите, поставленной на, грубо говоря, сарай. А когда Мора забрала у домовика шкатулку и показала Кадму кольцо...

Морена в жизни бы не подумала, что хладнокровные и умеющие держать лицо Певереллы могут поднять такой базарный гул. Увеличив голос с помощью соноруса, юная волшебница так гаркнула, что в комнате наступила звенящая тишина. А предки сбились в кучу на том самом портрете, где был расположен стол для общих собраний. Убрав кольцо обратно в шкатулку, Мора опустилась в трансфигурированное ею ранее кресло и, пройдясь по родственникам тяжелым взглядом, вызвала на ковёр Кадма, как самого причастного.

Вот тут то ей и открылась правда о колечке. Она, как человек очень любопытный и любящий книги, знала, что такое крестраж. Правда, очень отдалённо. Однажды, прочитав об этом тёмном ритуале, Мора лишь отмахнулась от него за ненадобностью. Её не смутил сам ритуал. Ну, подумаешь, убийство одного человека и темное заклинание. Но вот раскол души на две части - это уже совсем другое дело. Её душа - это было то единственное, чему бы она никогда не нанесла вред. И рвать её ради эфемерного спокойствия, с расчётом на то, что если тебя убьют, ты сможешь воскреситься из того осколка, что остался... А как же перерождение? Что станет с уничтоженным осколком? Соединится ли она вновь?

Выяснив у предков всё, что они знают о крестражах, Морена отправилась в библиотеку. Чтобы поднять и прочесть весь объем информации о крестражах и о душе в целом, Певерелл понадобилось несколько недель. Ещё неделя, чтобы всё это переварить. Единственное, что вызывало беспокойство, это то, что не было никакой возможности узнать, чей осколок души находится в кольце. За то Мора нашла способ его извлечь и переместить в другой предмет.

Когда в библиотеке по нужным ей вопросам информация стала приближаться к нулю, Морена подумала о необходимости посетить Гринготтс, то есть Отберга. Всё, конечно, замечательно, и у неё на ближайшее время появилось дело помимо Поттера, и всё же Мраксы не оставляли её мысли в покое. А точнее одна персона. Наследник. Смерть сказала, что он есть. И чтобы хоть немного облегчить свою головную боль, она решила переложить решение этой проблемы на плечи гоблинов. Да, прийдется поделиться золотом, но она от этого не обеднеет, зато здоровее будет. Нервы не казенные.

Предварительно постучав, Морена прошла в до боли знакомый ей кабинет своего старого друга.

– Добрый день, Одберг.

– Добрый, Мора. Что-то случилось? – Одберг оторвал взгляд от бумаг и с любопытством посмотрел на девочку, которая спокойно уселась в кресло для посетителей и, чуть нахмурив брови, покачала из стороны в сторону головой.

– И да, и нет, – Певерелл на секунду замолчала, собираясь с мыслями. – Скажи мне, друг мой, знаешь ли ты, что такое крестраж?

Гоблин слишком резко отодвинул кипу бумаг, итогом чего стали несколько бланков, упавших на пол. Морена движением руки вернула их на место и встретилась глазами с хмурым и недовольным Одбергом.

– Морена, я надеюсь, ты не собираешься...

– Я похожа на идиотку? – брови девочки при особом желании могли бы встретиться с волосами с такой скоростью взлетели вверх, а глаза, и без того большие, расширились ещё больше.

– Тогда для чего тебе ритуал о разделение души? – После слов Моры Одберг немного успокоился, но браться вновь за бумаги не решился. Ничего. Подождут. Певерелл никогда не приходит просто так в банк. Интересно, во что в очередной раз вляпалась эта девчонка?

– Давай я начну сначала. Это, чтобы уменьшить то количество вопросов, которые ты мне по итогу задашь.

– Валяй, – гоблин махнул рукой и, поудобнее усевшись в кресле, принялся слушать занимательную историю юной Певерелл о том, как она посетила лачугу Мраксов. И последствиях данной вылазки. В том числе краткий пересказ разговора с предками и двухнедельное копошение в библиотеке.

– ... поэтому мне нужна вся информация о последних Мраксах. Вся, значит, вся. Вырезки из газет, если таковые имелись, с кем общались, кого ненавидели, чем занимались, от чего умерли. Всё, что Вы сможете достать. О цене договоримся.

– Хорошо. Но, надеюсь, ты понимаешь, что чтобы всё это выяснить, нужно время.

– Без проблем. Уж чем я располагаю, так это им. Грегори в Дурмстранге, и на моих плечах остался только Поттер. – Мора едва заметно улыбнулась, вспомнив о мальчишке.

– Как он? – Одбергу было на самом деле интересно. Узнав от Певерелл, что последний наследник Поттеров проживает даже не у родственников маглов, а в приюте, гоблин долго матерился на гоблидуке и поминал недобрым словом всех родственников Дамблдора до пятого колена, да и самого старого черта тоже. Очень надеясь на то, что ему хотя бы икалось в тот момент.

– Он очень смышленый для своего возраста, любознательный и спокойный. Иногда даже излишне... Не знаю, с чем это связано. Диагностика показывает, что ребёнок полностью здоров, не считая зрения. Зелья сделали своё дело. –  Морена сама не заметила, как зависла взглядом на одной точке. Гарри был нестандартным ребёнком. И это импонировало девочке. С ним было интересно в том плане, что мальчишка впитывал информацию как губка, старался оправдать её ожидания. Но в то же время у Поттера всё же имелся свой характер, который позволял ему даже иногда скалить зубы. Это было очень редко и только в те моменты, когда Мора жёстко ломала его мировоззрение. Гарри будет подле неё, а это означает, что мальчик должен понимать, что его жизнь и жизнь его близких стоят того, чтобы переступить через кого-то. Должен знать, что она способна убить. И совесть её после этого не замучает. Она уже ждёт, не дождётся того момента, когда можно будет перейти к практике.

– Я по выражению твоего лица вижу, что есть что-то, что тебя беспокоит.

– Не то чтобы беспокоит. Скорее настораживает. – Певерелл едва слышно вздохнула, не зная, как объяснить свои ощущения и мысли на словах. – У меня есть дурное предчувствие, что шрам на лбу, оставшийся у Гарри после Авады, не просто отметина от темного проклятья...

– Диагностические? – Одберг всё же задал этот вопрос, хотя прекрасно понимал, что Мора, вероятнее всего, перепробовала намного больше, так как своей интуиции доверяла почти безоговорочно.

– Ничего не показали, в том числе и из высшей медицины. Впрочем, так же никакого результата не дали и заклинания по обнаружению тёмных проклятий. – Певерелл была не готова признать своё поражение. Её шестое чувство просто кричало о том, что не всё так гладко, как видится со стороны.

– Если тебе интересно моё мнение, Мора, а оно тебе интересно, иначе ты бы не озвучила свои подозрения. То я скажу тебе вот что... – Одберг встретился взглядом с девочкой и ещё раз обдумав то, что хочет сказать, продолжил. – Время покажет. Приглуши свою тревогу. Будь рядом и наблюдай. Зная тебя, я могу с уверенностью сказать, что если со шрамом Поттера что-то не так, ты сможешь это исправить.

– Возможно, ты прав. Порой я сама замечаю за собой, что в последнее время стала слишком суетливой. Пора выдохнуть и оглянуться. Понаблюдать. Может быть, я что-то упустила.

***

– Поттер! Я тебе что сказала делать?

– Идти в лабораторию и варить кроветворное. – мальчик чуть прикусил внутреннюю сторону щеки и опустил голову. Беспокоясь внутри себя, что за то, что он ослушался Мору, та, как и в прошлый раз, начнёт с ним незапланированную дуэль и сдерет с него три шкуры. При этом всём ещё и насмехаясь над ним, мол, сам же хотел отработать щитовые.

– Что ты опять забыл в тренировочной? Мы же договаривались с тобой о том, что сегодня по плану зелья. – Морена шагнула в помещение и заметила, как мальчишка моментально подобрался и даже несмотря на опущенную голову, продолжал следить за ней. Этот зелёный колдовской взгляд из под лобья, который портили только дурацкие очки, уже пятый год вызывал у неё внутреннее умиление. Так как Гарри, сам того не осознавая, становился похожим на кота. Впрочем, и поведение у мальчишки было соответствующее.

Тихая поступь. Вечно сканирующий всё вокруг взгляд. То игривый и деятельный не в меру, будто скипидаром одно место намазали, то настолько спокойный, что хоть пинай - не расшевелишь. Любопытный, но при этом очень подозрительный и недоверчивый к окружающим. А главное, как типичный кот, шипящий, когда чем-то недоволен.

Если говорить начистоту, то парселтанг из уст Гарри стал для Моры одной из тех вещей, которые на мгновение выбивают почву из-под ног. Конечно, потом она обрадовалась, осознав, что теперь у них есть язык, который недоступен большинству магов, так как является даром. Но в первое мгновение...

А всему виной стала змея под ногами во время прогулки. Самый обычный ужик. Маленький и юркий. Поттеру тогда было лет пять, и вместо того, чтобы смотреть под ноги, мальчишка пытался высмотреть Харона среди веток деревьев. Морена же была вся в своих мыслях. Нужно было начинать практические занятия с Гарри, и Певерелл пыталась правильно распланировать неделю, чтобы ничего не забыть. Вот и не уследила.

– Ты же знаешь, что мне довольно трудно даются зелья. А что если я взорву котёл, когда тебя не будет рядом? – голос Поттера вырвал Мору из мыслей.

– За три прошедших года за тобой ни одного взорванного котла, так что не прибедняйся, – Морена одарила мальчишку скептическим взглядом. – Давай, пошли. Или ты хочешь отработать щитовые?

Гарри вздрогнул и отрицательно мотнул головой.

– Уверен? – хищная улыбка и наливающиеся чернью глаза, как всегда, сделали своё дело. Поттер припустил в сторону лаборатории с такой скоростью, что Мора успела за это время только моргнуть. Раз - и мальчишки уже нет. – То-то же. 

***

– Экзамены - это жесть.

Грег, вернувшийся домой на Рождество, потёр руками уставшее лицо и откинулся на спинку своего любимого дивана.

– А ты ожидал чего-то иного? – Мора сделала глоток горячего чая и с удовольствием вытянула ноги. Камин выдавал тепло, что в сочетании с прохладой замка вызывало мурашки по телу.

– Нет, но... я надеялся, что хоть на этот год прадед оставит меня в покое. А он муштрует меня, как будто сегодня - завтра помирать собрался. Хотя после принятия вассалитета и твоих ритуалов бегает без клюки, да и вообще может дать фору даже мне в некоторых моментах.

– Ну, это ты, конечно, загнул, – Морена улыбнулась, уголками губ, наблюдая за тем, как Грегори легким движением руки призывает к себе чашку с чаем, стоявшую на столике возле дивана, и, приняв её, с удовольствием вдыхает в себя запах, исходящий от напитка. Да. Мора, зная, что Грег сегодня возвращается домой, попросила заварить домовиков его любимый чай с мелиссой. – Но я поняла, о чем ты. Впрочем, что бы ты не говорил, я согласна с Карактаком. Детей магии, принадлежащих древнему роду, начинают учить чуть ли не с пелёнок. Ты же ему достался тринадцатилетним. Даже если учитывать то, что я вкладывала в тебя первые полгода, этого всё равно недостаточно. У каждого рода свой кодекс, свои правила, своя история. Ты, как будущий глава рода, обязан всё это знать и понимать.

– Вы даже говорите почти одними и теми же словами. – улыбка у Грега вышла немного кривовато. Он всё это понимал и осознавал. В какой-то степени ему это даже нравилось. Вот только усталость давала о себе знать. Да и можно было признаться хотя бы самому себе... ему элементарно хотелось просто пожаловаться кому-нибудь. Поныть. Ну а кому это делать, как не Море? Эта девчонка даже спустя годы оставалась для него якорем здесь, в магическом мире. Грегори настолько к ней привык, так привязался, что каждый раз, уезжая из дома, безумно по ней скучал. Его уже не пугали такие её черты характера, как холодность и жестокость. Общаясь с Дурмстранговцами и узнавая больше информации о магии, наследии, да и о магическом мире в целом, парень понял, что если ты не хочешь, чтобы тебя читали как раскрытую книгу, тебе прийдется держать лицо. И тут уж выбор за тобой: показывать то, что хотят видеть люди или одеть ту же маску, которую почти постоянно носит Мора. Холод и отстраненность. А по поводу жестокости... Грег просто это принял. Мора бы не стала той, кем является сейчас, не добилась бы своей цели, если бы была иной.

Её мимика, жесты были родными для него. Девчонка заменила ему семью. И пусть у него ещё был прадед по материнской линии, всё же Певерелл была ближе.

– Ну, возраст то у меня. – Морена стрельнула в юного Бёрка глазами поверх чашки.

– Угу. Мумия, – прыснул Грегори и, не успев увернуться от летящей с помощью магии подушки, словил ею прямо по подзатыльнику, чуть не разлив оставшийся чай себе на брюки. – Мора!

Певерелл лишь вздернула вопросительно бровь, скрывая едва заметную улыбку за кружкой чая. Всё-таки Грег ещё такой мальчишка. Спрашивается, зачем снимать артефакты с себя, когда приехал домой? Особенно, когда живёшь с легилиментом. Все поверхностные мысли как на ладони...  Ещё раз глянув на парня, откинувшего от себя подальше злополучную подушку и усевшегося прямо с ногами на соседний от её кресла диван, Морена тихонько вздохнула. Как это не тяжело признавать, но она тоже к нему за это время привыкла. И скучала, когда его долго не было рядом. Очень.

***

– Тебе уже пора в хвост волосы собирать, – Морена подцепила темно каштановую прядь и, накрутив её на палец, несильно дернула Гарри за волосы. – Ты меня слышишь?

– Да, Мора, слышу, – Гарри чуть повернул голову в сторону девочки, оторвав взгляд от книги о магических существах, и тряхнул волосами. – Я бы заколол, если бы было чем. Резинки постоянно теряются или рвутся. Аж бесит.

Певерелл задумчиво осмотрела мальчика и, кивнув сама себе, отстранилась от Гарри, тем самым слезая с кровати, на которой они сидели вдвоём почти впритирку и обсуждали тех самых существ из книжки.

– Я сейчас, – сказав это, девочка аппарировала. Поттер нахмурился, пытаясь понять, куда Мора ни с того ни с сего сорвалась.

Вернулась Морена буквально минуты через две с заколкой и флакончиком в руках.

– Это моя новая попытка по коррекции твоего зрения. Забыла сегодня дома. Думала, принесу завтра, но раз уж вернулась, то решила захватить и его, – обозначила Певерелл, показывая Гарри флакон. После чего поставила его на рабочий стол и, вернувшись к нему на кровать, протянула руку с заколкой. – Как тебе?

Поттер отложил книгу в сторону, предварительно отметив страницу магической закладкой, и аккуратно забрал из рук Моры заколку.

Это небольшое произведение искусства было выполнено из серебра и имело вид заколки краба. Две соединенные между собой скелетообразные руки, где роль зубцов играют пальцы этих же рук, вызвали бы у непривычного к таким вещам человека, как минимум отторжение. Ведь каждая косточка, каждая фаланга этой заколки была проработана настолько, что со стороны создавалось впечатление, как будто это чьи то реальные кости. Помимо этих самых рук, из самого механизма, за счёт которого и работала заколка, выходила косточка, держащая на себе небольшого размера череп. Присмотревшись, Гарри с удивлением заметил, что челюсть у этого самого черепа подвижная. Для чего такие сложности, было не совсем понятно, и он решил уточнить этот момент у хозяйки этой заколки.

– Слушай, если я ещё понимаю роль самой заколки краба, то для чего этот череп? Неужели чисто декоративная деталь?

– Это не совсем обычная заколка. В какой-то степени её можно назвать артефактом. Так как помимо  своей основной функции, она несёт в себе ещё несколько. Первая и как по мне, самая важная - это уничтожение всех выпавших волос. – заметив непонимающий взгляд мальчика, Певерелл решила уточнить. – Помнишь, я говорила тебе о том, что бы ты никогда не оставлял в расчёске свои волосы, так же как и старался по мере возможностей следить за своей кровью? – кивок Гарри стал ответом. – Существуют очень большое количество ритуалов, в том числе и приводящие к смерти, в которых задействованы только волосы и кровь. Молчу про любовные зелья привязки - это вообще что-то с чем-то. Так вот... когда данная заколка находится в волосах, любой волос вне твоей головы уничтожается магией. Даже если были взяты задолго до этого. Существует лишь одна привязанная к самой заколке шкатулка, в которой позволено держать частицу себя. Она находится у меня в замке. И в ней, помимо твоих волос и крови, я храню свои экземпляры и Грега. Это на всякий случай, для зелья поиска. Мало ли. К тому же ты прекрасно знаешь, что я тебе не враг. Не стоит бояться того, что я тебя предам...

Поттер задумчиво посмотрел на заколку. И вот опять Мора пытается защитить его, как может. Сидит и смотрит на него своими огромными чёрными понимающими глазами, не уставая, объясняет каждую мелочь, тратит на него своё время. Эта девчонка, изменившая его судьбу... Кто ж знает, чтобы с ним сейчас было, если бы в своё время Певерелл решила, что ей, впрочем, как и всем остальным, не нужен такой проблемный мальчишка, как он. Интересно, сколько времени бы ещё понадобилось воспитателям, чтобы найти его тогда в подвале... и искали бы его вообще.

– Вторая же функция даёт ответ на твой ранее заданный вопрос. Череп играет роль охранника. Если кто-то без твоего на то желания потянет руки в твоим волосам, то может остаться и без пальца.

– То-то я смотрю у черепа челюсть подвижная.

– Да. Именно так, – лицо Моры украсила озорная улыбка. – Ну так что? Пользоваться будешь?

Гарри кивнул и, тепло улыбнувшись, легонько боднул Морену в плечо.

– Спасибо.

– Тогда капни капельку крови на череп, чтобы активировать её и после можешь смело одевать.

Совершив все манипуляции с заколкой, Поттер хмыкнул.

– Ну, теперь ко мне точно никто не подойдёт. Черепу только короны не хватает, чтобы все точно знали, кто мой покровитель.

– Не путай понятия, Поттер. Я друг. И делаю всё это, потому что волнуюсь. Мне не нравится обстановка в магическом мире. Я до сих пор не знаю, кто такой этот Воландеморт. Но в любом случае, в обиду тебя не дам. И буду рядом.

Гарри поджал губы и, чуть пододвинувшись к Море, обнял её. Певерелл лишь прижала к себе мальчика сильнее. Ребёнок. Трудно сказать, что ждёт его там. Её задача - помочь и поддержать. Какими бы не были обстоятельства и кто бы не встал на их пути.

Ласково погладив Поттера по голове, Морена вспомнила о флаконе с зельем, одиноко стоявшем на столе.

– Не хочешь попробовать зелье?

Гарри оторвался от девочки и, улыбнувшись, спросил:

– Что, лимит объятий исчерпан?

– Нет. Просто я подумала, чего тянуть, да и отвлечь тебя немного хотела. – Певерелл призвала флакон и, усевшись напротив мальчика, откупорила свою разработку последних нескольких месяцев. – После того как выпьешь его, закрой глаза. Я дотронусь до твоих век и пущу небольшой импульс магии. Это даст направление зелью. Будем надеяться, что оно поможет, потому что я уже не знаю, в какую сторону податься. В прошлый раз при осмотре я заметила, что нити магии, которые проходят у нас через всё тело, немного надорваны именно рядом с глазами. Это могло быть остаточным явлением после родового проклятья, которое передаётся из поколения в поколение. Не удивлюсь, если выяснится, что и твой дедушка ходил с молодости в очках.

– Всё. Понял. – Гарри забрал флакон с золотой жидкостью, отложил в сторону очки, выдохнул и залпом влил в себя содержимое. Передернувшись от вкуса, Поттер закрыл глаза и почувствовал, как холодные пальцы Моры дотрагиваются до его век и ведут от внутреннего уголка глаз к внешнему. Пару секунд ничего не происходило.

– Мора, глаза жжёт.

Певерелл, нахмурившись, перевела зрение в магическое и всмотрелась в нити. Зелье действовало. Надорванное место почти срослось.

– Потерпи чуть-чуть. Три, два, один. Всё. Боль ещё есть?

– Нет. Кажется, нет, – в голосе Гарри слышалось сомнение. – Открывать можно?

– Да. Давай.

Поттер медленно приоткрыл глаза. Изначально остановившись на прищуре, огляделся, понял, что картинка чёткая и, ослепительно улыбнувшись, уже окончательно распахнул свои очи. Схватив Морену за руки, юный волшебник чуть сжал их и прошептал:

– Мора, получилось. Я вижу. Чётко. Даже лучше, чем в очках.

Заметив, что девочка, вместо того, чтобы радоваться вместе с ним, хмурится, Гарри замер и, так и не разжимая рук, спросил:

– Что-то не так?

Морена вернула зрение в обычное и, аккуратно вытащив из цепких пальцев мальчика свою правую руку, щелкнула пальцами. Рядом с ними в воздухе зависло зеркало.

– Посмотри сам.

Мальчик, кивнув, перевёл взгляд на зеркало, сразу же обратив своё внимание на глаза.

– Думаешь, это навсегда?

– Да.

– Это ведь как то называется?

– Гетерохромия. Вот только я ни разу не видела у людей жёлтого цвета глаз...

– Как думаешь, почему так произошло? – Гарри всё продолжал смотреть на себя в зеркало. Видеть своё отражение без очков, да ещё и с разными глазами, было очень непривычно.

– Мне кажется, тут повлияла твоя анимагическая форма. Я уже задумываюсь, не сходить ли нам с тобой в Гринготтс заранее. Для чего мы вообще ждём одиннадцати лет?

– Не знаю. Я не жду, – пожав плечами, Поттер развеял зеркало и, взяв очки, покрутил их в руке. – Хочу превратить эти окуляры в пыль. Ненавижу их.

– Да делай что хочешь. При особом желании можешь трансфигурировать их во что-то полезное.

– Например?

– В альбом для фотографий. Если мне не изменяет память, фото родителей ты так и хранишь под матрасом.

Поттер замер на несколько секунд, обдумывая предложение. Создавать из чего-то намного проще, чем из ничего. А ему на самом деле нужен альбом. Помимо фото родителей, он бы с большим удовольствием поместил туда и фотографию с Морой и Грегом, сделанную на прошлое Рождество.

– Пожалуй, я так и сделаю. – сосредоточившись, Гарри примерно представил у себя в голове, как выглядит альбом, и сделал небольшое движение рукой.

– Ну что же, вполне прилично. – Морена взяла в руки фотоальбом размером примерно а4 в твёрдом переплёте. Обложка была серебристой, с выгравированными на ней черными буквами Г.Д.П. Простенький дизайн, без каких либо излишеств. Похоже, что Гарри больше волновало содержимое альбома, чем его внешний вид. Хотя при особом желании всегда можно будет его подкорректировать.

Не сговариваясь, они оба слезли с кровати, и мальчик достал из-под матраса несколько фотографий. Те, что были с родителями, он поместил в самый конец альбома, а фото с прошлого рождества - в начало. Заметив удивлённый взгляд Певерелл, Гарри аккуратно, едва касаясь пальцами, провел по их совместной фотографии.

– Родители - это то, чего у меня нет и никогда не будет. Я благодарен им за жизнь, за жертву. Глубоко внутри себя я искренне верю в то, что они любили меня. Но всё это прошлое. Давно минувшее. Почти ненастоящее. Я был слишком маленьким, поэтому совершенно их не помню. Только разве что голос матери... и то отдалённо. Они - отдельная страничка в моей жизни. Давно закрытая. Может быть, со временем у меня появятся ещё их фотографии, и я сделаю для них отдельный альбом. Но пока что так... – Поттер поднял взгляд с фотографии и встретился им с Морой. – Ты же - это настоящее. Мало того, ты для меня самый близкий человек. Мой учитель. Моя подруга. Семья. Как и Грег. Поэтому не нужно удивляться расстановке.

Певерелл в смятении молчала секунд десять. После чего осторожно вытянула из рук Поттера альбом и, отложив его в сторону, распахнула руки.

– Иди сюда.

Гарри искренне улыбнулся и, приблизившись к девочке, окунулся в её объятия. Почувствовав сквозь ткань кофты улыбку Моры, мальчик прижался к ней ещё сильнее и уткнулся носом в  чёрные волнистые волосы, собранные сегодня в обыкновенный хвост. Запах вишни и едва уловимых ноток специй, вроде корицы, кардамона и гвоздики, исходящий от Певерелл, был настолько привычным, родным, дарящим спокойствие и чувство защищённости, что его тело моментально расслабилось, а из головы ушли все дурные мысли. Хотелось остаться так, на подольше. Замереть и не двигаться часами. Молча, тесно прижавшись друг к другу, отдавать тепло столько, сколько потребуется, насколько хватит сил и терпения.